– Большая медведица, – это не роман

– Большая медведица, – это не роман

Эпилог

Ветер д’эль Морро

На языке, если поводить по нёбу, чувствуется вкус счастья и немного соли. Я стою на краю башни и вижу то, что видит крепость четыре века. Тот же ветер, который был побратим с героями, встречает меня. Мир на ладони, море – по колено, когда смотришь на него свысока. Другое дело – при заплыве, хотя жизнь бывает неоднозначна. Многое зависит от роли, которую ты играешь на корабле.

– Лев, зайдите в барак. Здесь содержали заключённых во времена войны за независимость Кубы 1890-х годов. Кажется, что просторно. Знаете, было время – на этих плитах спали стоя. Пройдемте сюда…

За пару кубинских куков я становлюсь снова русским заключённым в бараке и пробуду им хоть до восьми часов, пока не закроется музей. Как же легко рассуждать о былом. Набиваю трубку oriental и закуриваю. Без преувеличения этот инструмент придаёт нужные силы. В голове крутится: Стояли вместе в одном бараке, спина к спине, плечо к плечу, ожидали последней атаки и сгорали сами назло палачу…

Кубинские повстанцы боролись за свободу родины и счастье. «Всегда ли нужно бороться, чтобы быть счастливым ?» – этот вопрос в последнее время не даёт мне покоя.

– У вас немного свободного времени. Двадцати минут хватит ? Вы можете пройти по ступенькам на крепостную стену, откуда открывается прекрасная панорама битвы при Сантьяго-де-Куба, – вежливо предложил гид.

– Кто одержал победу ? – спросил я, споткнувшись о выступ на дорожке.

– По моему личному убеждению, испанский адмирал, – ответил гид.

«Что в душе у человека, – думаю, поднимаясь, – который бросил семью и пошёл воевать или делать революцию. Ведь должен он понимать, что проиграет, или до конца верить в победу. Наверное, у таких людей что-то навсегда преломляется внутри».

Пронзает лёгкое головокружение, как при пулевом ранении. Мне хочется скорее вернуться в мир наизнанку. Мой побег – не преступление, потому что заветная мечта никогда не предаст.

Пару дождевых капель поставили многоточие в открытом на руках дневнике. Пьянящий дождь накрапывал тем быстрее, чем медленнее я вглядывался вдаль. Вид со стены поистине захватывающий: за горизонтом начинается сказка, а здесь ты дышишь морским воздухом.

I Адмирал

– Уважаемые члены профсоюза, возьмите наушники. Скоро начнётся заседание, – ведущая, опрятно одетая в голубое, обратилась на русском к собравшимся.

Я задумывался о коммунизме в том смысле, чтобы залы, в которых встречают дорогих иностранных гостей, были так же украшены, как и квартиры простых рабочих и врачей: или очень хорошо, или никак.

– Лев Николаевич, переводи, – Николай Семёнович поправил галстук.

– Мероприятие скоро начнётся, просят надеть приборы.

– Сейчас выйдешь.

– Я испанского не знаю. Если будут вещать на английском – другой разговор.

Министр здравоохранения Кубы Портал Мирабо в удручённом состоянии открыл сессию:

– Дорогие гости ! От лица кубинского народа я рад приветствовать вас на острове. Мы столкнулись с непростой ситуацией, чему и посвящено чрезвычайное собрание военно-медицинских представителей двух братских народов. За последнюю неделю число заболевших ковидом выросло в два раза. Тенденция такова, что рост инфицированных, по нашим подсчётам, вскоре будет измеряться в геометрической прогрессии. Первоочередные меры были предприняты и введён режим самоизоляции для контактировавших, однако самая страшная проблема в том, что на острове ощущается острая нехватка кислорода: один кислородный аппарат на двадцать заражённых.

После министра выступили офицеры и главы врачебных профсоюзов, включая Николая Семёновича, с рабочими отчётами, и через час заседание прервалось на кофе-брейк.

– Что делать будем ? – спросил я у отца с содроганием в голосе, залив вибрацию кофе.

– Дешевле золото переправить, чем баллоны из России. Твоя задача – составить черновик соглашения о кредитовании, – резко ответил Николай Семёнович.

– Подожди, если здесь кислород производить ?

– Из пальца его высосать ? Звёзды должны сойтись в такую фигуру, чтобы по возвращению министр принял мой доклад. Дальше я предвосхищаю его вопросы о том, что смета уже утверждена на год, казначейство не в состоянии, надо посовещаться профильным комитетам и ещё бог знает… Сертифицированные генераторы кислорода доставят кораблём через полгода при лучшем раскладе, – отвернувшись, сказал Кирилин.

– Состав промышленного кислорода и медицинского одинаковый ? – спросил я с новым напором.

– Это не имеет значения.

– Скажи спасибо Петру.

– Дворецкому ?

– Тому, который флот в России заложил.

– Я два месяца проходил сборы в Калининграде на балтийской базе, помнишь ?

– Говори, я пока не понимаю, – сведя брови над очками, злился отец.

– Я бы стал хорошим адмиралом, потому что знаю, как теоретически на сухом доке чинить корабли, – бравируя, продолжил я.

– Кислородом ! Не зря кандидатскую пишешь.

– Она больше юридическая, чем по судостроению.

– Нет, много рисков. Производить кислород и переправлять его нужно по строгим техническим правилам. Кубинцы взорвут остров раньше, чем погибнут от ковида.

– Что стоит развести баллоны по острову, который размером два на два ?

– Что ты со мной делаешь… Единственный вариант – по воздуху мягкой сцепкой, – Кирилин допил эспрессо одним глотком.

В конце перерыва Николай Семёнович подошёл к министру и рассказал о спасительном плане. Рябые щёки Мирабо приподнялись от удивления. Доки на Кубе строились по советским проектам, и, несомненно, Союз поставил оборудование для их возведения и обслуживания кораблей, которые привезли ядерные заряды поближе к заядлым капиталистам.

Куба – остров-герой. В случае войны кубинцы достали бы из подполы мачете, с которым родились на свет, и пошли бы защищать родной дом до последней капли крови. Им не стала бы преградой атомная бомба, но демократы побоятся её скидывать на собственные яхты в Майами.

На экстренном совещании государственного совета министр доложил Раулю о найденном решении. В Гаване коменданту дока Супонеро поручили найти кислородный генератор, которым полвека никто не пользовался.

Первым делом Супонеро позвонил капитану российского корабля, ошвартованного в порту, и спросил, имелся ли у них хотя бы один кислородный генератор. Капитан ответил коменданту старой армейской поговоркой: «В армии ничего не теряется, просто долго ищется. Посмотрите в своих портовых книгах учёта».

Из архивов были подняты книги с 1959 по 1991 годы. Комендант не поверил глазам, когда увидел, что генераторы хранятся в горном ангаре стратегических запасов № 002 рядом с тремя ядерными боеголовками, о которых не знали в Белом доме. «Нужно было доверять, а не проверять, Джон», – произнёс весело Супонеро, набирая закрытый номер министерства революции. Так комендант называл военное ведомство, куда хотел отдать подрастающего сына.

В Кремле были предупреждены, что шум с острова исходит из боевых машин в горах, на которые началась погрузка сотни генераторов в заводской смазке. Однако в Белый дом данную информацию решили не передавать, и американские локаторы не переставали записывать каждое движение кубинской армии.

Вечером остров сотрясался от жужжания. Семья Кирилиных слышала победное звучание и радовалась вместе с народом, завершая рабочий визит на Кубу в спокойной семейной обстановке. Железные пчёлы разносили баллоны в сетках по больницам, чтобы кубинские воины и воительницы дышали и жили свободно.

II Столешников

«Шевроль» 56-ого года невероятно красив снаружи: округлые блестящие формы, бирюзовый цвет, и романтичен внутри. Эта машина с лоском. Стоит сказать, что ехать на ней на дальние расстояния нельзя без хороших остановок. Мотор – в порядке, он не глохнет, дело – в копчике. Он бьётся о планку под диванчиком с такой же скоростью, с какой едет эта красавица по ямкам.

Если после революции Советы снабжали кубинцев от ракет до дизелей, то почему никто не заговорил по-русски ? Видимо, инструкции к ГАЗам шли сразу на испанском. Привычно, что машина на острове продолжает стоить целое состояние, переходящее по наследству. Об этом я узнал от Алексея – так зовут проводника, взявшего на себя ответственность вести экскурсию. Есть одно «но». У него нет собственной машины, поэтому Лёша – «рот» сегодняшнего путешествия. К себе в компаньоны он взял кубинца, который не говорит по-русски, зато водит личное авто.

Лёшин отец – кубинец, мать – русская. На вопрос, кем он себя чувствует – отвечает просто: русским кубинцем, чьи родители познакомились в Москве. Эрнесто приехал в Советский Союз холостым, и пока друзья тащили на родину всякую технику и запчасти для машин, Эрнесто привёз жену. Теперь сам Алексей мечтает вырастить сына и дать ему юридическое образование. По его словам, адвокаты на Кубе пользуются успехом. Это обеспечит сыну светлое будущее. Самое главное, Лёша хочет завещать детям наследство – машину.

«Шевроль» повернул на перекрёстке и остановился. Семья поспешно вышла из машины и направилась к центру города. Ступив на плитку главный артерии первой кубинской столицы, гид сказал: «Это московский Столешников».

С закрытыми глазами похоже. Звуки протяжённой улицы отдалённо напомнили Столешников переулок, но воздух здесь был другим, хотя запахи сладкого ветра, как стакан воды, и пряного, как аромат знакомой бакалеи, напомнили о доме. Визуально – ничего общего: с язычеством и католичеством сплелась сама Куба, древний город дышал по-кубински, не по-московски. Тяжело представить, чтобы однажды дома пионеры как ни в чём не бывало пошли в школу в красных галстуках. Сантьяго-де-Куба окружали колониальные постройки, а джаз, ритмы синкопа из-за углов и дух коммунизма пронизывали всё остальное.

Незаметно быстро мы приблизились к парку подле кафедрального собора Сантьяго-де-Куба, и Алексей спросил, не хотели бы мы подняться на террасу отеля «Гранд», откуда был виден город и часовни собора. Естественно, им было оговорено условие – взять на баре три «маргариты». В такую жару не очень-то мучала жажда. Алексей продолжил экскурсию рассказом о базилике, заметно похорошевшей к приезду главы Святого Престола Франциска в пятнадцатом году.

Ангел, что появился над вратами собора столетие назад, не улетел. Может, потому, что, несмотря на политику Ватикана, на острове больше праведников, чем грешников. Кафедральный собор пережил многое и видал больше горожан: нашествия пиратов и землетрясения. «Но он выстоял», – подытожил проводник с заметной манерой придавать вещам немного таинственности.

Николай Семёнович с Алексеем отдалились, когда группа вышла из очередной торговой лавки. Вдруг я почувствовал, как мою руку кто-то придержал. Худощавый санкюлот опирался на ограду. Его лицо было острым и словно провалившимся сквозь кости. Он невнятно говорил, вероятно, потому что вместо передних зубов виднелись щели. Я понял его лишь спустя полминуты, разобравши оксфордский английский.

– Вы знаете, что творится обман ?

– Что вы имеете в виду ?

– В каждом магазине ему отстёгивают процент, у меня – товары по сходной цене, без накруток.

– Вот откуда три дешёвые «маргариты», – сказала Мирослава Николаевна, сморщив загорелый лоб и подняв левую руку от возмущения.

Я поблагодарил его, и мы пошли дальше. Прозвучавшее откровение укололо при том, что оно не было, вроде бы, тайной. Когда семьёй заходили в магазин, продавцы выкладывали ассортимент, который отсутствовал на полках, в ресторанах официанты приносили заказ через пару минут. Алексей ел и пил бесплатно. Игра была несложной, без тонкостей – это понятно.

Пройдя метров десять, не сговариваясь, вдвоём, заколдованные любопытством, свернули за угол. Знакомый санкюлот проскочил в узком переулке и повёл колонну. Я вполне уверенно шагал за ним дальше, выискивая появление вывески продуктового магазина.

Коридор первого этажа был открытым, с видом во дворик, заросший зеленью. Не успев подумать о необходимости подобного приключения, я очутился у распахнутой двери. Душная кухня служила предбанником для трёх спален в коммуналке, где кубинцы продавали любые вещи, которые они в силах были достать. Не дождавшись вопросов, они принялись заносить ящики рома, коробки сигар и просто закрытые шкатулки.

– Определяйтесь, чего хотите, – с настойчивостью повторил знакомый продавец.

– Какой марки сигары ? – я тянул время, не говоря начистоту, что пришёл посмотреть на быт народа.

Вышедшие из спален соседи взяли меня в окружение. Знамением чуда через форточку ворвался ветер, разбавив спёртый запах кубинского жилища.

– Будете всё-таки брать ? – Алексей внезапно спросил Мирославу Николаевну, притаившуюся у стенки с невинно детским лицом.

Я указал на верхнюю коробку. Гид одобрительно кивнул головой, коснувшись сигары и понюхав её взатяг.

– Алексей – лучший парень ! – воскликнул шантрапа.

– Маски поправьте, – сказал я негромко с мокрой спиной, подняв недовольно скулы.

На заводах стахановцы перевыполнили план и получили премию в виде сигар. Я из-за уважения к их труду приобрёл самую большую упаковку по цене вдвое ниже рыночной.

– Почему вы не предупредили ? – гневался Алексей.

Акция, направленная против гида, обернулась провалом. Мирослава Николаевна с супругом в безмолвии возвращались к машине, пока разгадка о неожиданном появлении гида в коммуналке его бывшего партнёра не торопилась прийти кому-то на ум.

В юношеском возрасте Куба представлялась мне опасным местом. Её города и улицы рисовались в воображении по рассказам друга семьи Евгений Павловича. В девяностые он возглавлял управление администрации президента, условно назовём, по общественным связям, организуя встречи на высоком уровне и переговоры. Вскоре Евгений Павлович раскрыл талант в ресторанном бизнесе и в дополнение организовал благотворительный фонд ветеранов Чечни. Бизнесмен имел всё, кроме предсказуемой жизни. Несмотря на серьёзные риски, он иногда оставлял охрану, потому что смешно подумать – у кого было больше возможностей, чем у этого человека.

Много лет назад Евгений Павлович совершил рабочую поездку в Гавану и пошутил, что не успел поближе познакомиться с бандитским городом. Обстоятельства брошенной им шутки могли обернуться нелепой трагедией. Во время утренней пробежки Евгений Павлович заметил группу из пяти человек, которая попыталась перерезать ему дорогу в отель, чтобы, вероятно, ограбить. Вряд ли у него был пистолет, ведь бизнесмен к тому времени привык ходить в «двойке» без жилета. Он уладил почти международный конфликт, скрывшись в другом квартале и не потревожив никого из местных. С покушением разобрались – кубинских подростков сначала посвятили в коммунисты, потом они просились работать в фонде ветеранов Чечни.

До отеля эль Коразон, где семья проведёт последние две ночи на острове, остаётся несколько минут езды. За окнами вместо городского джаза звучит нечто другое и похожее – звучит жизнь. Постепенно виднеется парадный вход, у которого винтажный автомобиль делает круг на разворот и вальяжно тормозит, что делается завидно самому себе.

После того, как родители попрощались с провожатыми, будто со старыми знакомыми, я совершенно позабыл об инциденте и угостил их сигарами. Довольные улыбки появились на смуглых лицах водителя и Алексея, и пожелания о скорой встрече были сказаны искренне. Мне следует отдать должное Кубе и опровергнуть слова Евгения Павловича. Остров безопасен для осторожных туристов, которые должны руководствоваться римской поговоркой «Славному человеку кажется невозможным то, что запрещено законом».