Пышка для двоих. Курортный роман медсестры

Леса Ран

Пышка для двоих. Курортный роман медсестры

Глава 1

Автобус высадил её у шлагбаума в половине третьего. Солнце уже клонилось к западу, но всё ещё пекло немилосердно, плавя асфальт и превращая воздух в густое марево. Вера вытерла лоб платком, поправила лямку сумки, врезавшуюся в плечо, и пошла по указателю к административному корпусу. Сосны пахли приятно. От жары кружилась голова.

Номер оказался скромным, но всё необходимое имелось: широкая кровать, застеленная белым, небольшой стол у окна, душевая кабина за матовой перегородкой. Вера бросила сумку на пол, стянула пропотевшую футболку через голову и долго стояла под прохладной водой, чувствуя, как смывается дорожная усталость. Из зеркала на неё смотрела бледная, осунувшаяся женщина с тёмными кругами под глазами. Больничная смена перед отпуском выдалась особенно тяжёлой — трое суток почти без сна, бесконечные капельницы, капризные пациенты, окрики дежурного врача. Просто лежать у воды, ни о чём не думать, никому ничего не быть должной.

Переодевшись в сарафан, Вера спустилась к озеру. Пляж оказался небольшим, укрытым между двух пологих холмов, поросших соснами. Песок был серым и мелким, почти пылью, приятно холодил босые ступни. Свободных шезлонгов хватало — курорт не относился к числу многолюдных, и это радовало. Она выбрала место под тентом, постелила полотенце, легла на спину и закрыла глаза. Шум воды успокаивал. Лёгкий ветерок скользил по коже. Хотелось раствориться в этом покое, забыться.

— Простите, вы не местная? — голос прозвучал совсем близко, сбоку.

Вера вздрогнула и приподнялась на локтях. Рядом с соседним шезлонгом стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, загорелый до бронзы. Светлые волосы, коротко стриженные, лёгкая небритость, придававшая лицу небрежный шарм. Он улыбался открыто, но в прищуре серых глаз читалось нечто оценивающее, от чего Вере стало неуютно.

— Отдыхающая, — ответила она коротко и снова откинулась на спину, надеясь, что разговор на этом закончится.

— Даниил, — представился он, опускаясь в шезлонг рядом. — Приехал вчера. Место отличное. Вода — парное молоко. А вы, судя по всему, только сегодня?

— Сегодня, — Вера не стала называть своё имя.

Даниил, казалось, не заметил её холодности. Он устроился поудобнее, закинул руки за голову, демонстрируя рельефный торс. Поза выдавала человека, привыкшего находиться в центре внимания. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы Вера решила — разговор исчерпан. Но стоило ей расслабиться, как он заговорил снова:

— Знаете, у меня глаз намётан. Вы медик. Врач или медсестра. Точно говорю.

Вера напряглась, но не подала виду.

— Почему вы так решили?

— Движения. То, как вы поправили полотенце. Как оглядели пляж, будто оцениваете санитарную обстановку, — он усмехнулся. — Угадал?

— Медсестра, — бросила она сухо.

— Вот как. Это многое объясняет.

— Что именно?

— Усталость. Загнанность, — Даниил произнёс это без насмешки, почти сочувственно, но Вера всё равно ощутила укол раздражения. — Вы приехали сюда отсыпаться и прятаться. А зря. Курорт — не место для сна.

— Предпочитаю отдыхать так, как нравится мне.

— Разумеется. Простите, если перешёл границу.

Он замолчал, но не ушёл. Вера чувствовала его присутствие боковым зрением: расслабленная поза, уверенный профиль на фоне синего неба. Его молчание почему-то тревожило сильнее разговора. Она заставила себя закрыть глаза и сосредоточиться на звуках: плеск волн, крик чаек, далёкий смех у воды. Постепенно напряжение отступило.

Прошло около получаса. Даниил поднялся.

— Приятного отдыха, Вера, — бросил он через плечо и пошёл к коттеджам.

Она не успела спросить, откуда он знает её имя. Администратор, выдавая ключ, называл её по имени при заселении — значит, Даниил мог слышать или заглянуть в журнал.

Вечер опустился на курорт только к восьми часам, после того как солнце наконец утонуло за соснами. Небо налилось густой синевой, вода в озере стала чёрной и блестящей. Вера поужинала в одиночестве на открытой веранде столовой, поковыряла рыбу, выпила холодного чая и вернулась в номер. Включила телевизор, полистала каналы, не находя ничего интересного. Спать не хотелось. Тишина, которой она так жаждала, теперь казалась гнетущей.

Она как раз потянулась к выключателю, когда в дверь постучали. Громко, требовательно.

Вера замерла.

— Откройте, пожалуйста! — голос принадлежал не Даниилу. Мужской, взволнованный, срывающийся.

Она набросила халат поверх ночной рубашки и подошла к двери. В глазок увидела администратора — молодого парня в форменной рубашке, — а рядом с ним Даниила. Лицо у того было напряжённое, брови сведены.

Вера открыла.

— Что случилось?

— Вы Вера? — затараторил администратор. — Вы медсестра, да? У нас несчастье. Постояльцу плохо. Сердце прихватило. Врач только завтра по расписанию. Вы не могли бы взглянуть?

— Кому плохо? — она перевела взгляд на Даниила.

— Моему другу, — ответил он глухо. — Вадим. Приехал пару часов назад. Сидели разговаривали, и вдруг — схватился за грудь, побледнел. Я не знаю, что делать.

Паника в его голосе звучала правдоподобно. Вера поколебалась секунду. Профессиональный инстинкт перевесил неприязнь.

— Дайте вашу аптечку, — бросила она администратору. — Быстро.

— У нас нет, — растерялся тот.

— Тогда я возьму свою из номера.

Через минуту она уже шла за Даниилом по дорожке, освещённой редкими фонарями, сжимая в руке собственную аптечку. Коттеджи стояли на отшибе, в стороне от основного корпуса, утопая в зелени. Даниил шагал быстро, то и дело оборачиваясь, словно подгоняя. Вера едва поспевала.

— Какие симптомы? — спросила она на ходу.

— Одышка. Слабость. Говорит — давит в груди. Я уложил его на диван.

Коттедж оказался крайним. Даниил толкнул дверь, пропуская Веру внутрь. Внутри царил полумрак — горел только торшер в углу гостиной. На диване полулежал мужчина. Крупный, с тяжёлыми плечами и мощной шеей, он казался высеченным из камня. Голова откинута, глаза закрыты.

Вера подошла быстро, опустилась на колени рядом с диваном. Пальцы привычно легли на запястье, нащупывая пульс.

Мужчина открыл глаза.

Взгляд был ясным. Трезвым. Цепким.

Пульс под её пальцами бился ровно и сильно — пятьдесят два удара в минуту, как у спортсмена в покое.

Рука Вадима сомкнулась на её запястье. Не грубо, но намертво.

За спиной щёлкнула дверная ручка — Даниил притворил дверь, но не запер.

Вера обернулась. Даниил стоял, прислонившись спиной к двери. На его губах играла лёгкая улыбка. От прежней тревоги не осталось и следа.

— Прости за этот спектакль, Вера, — произнёс он спокойно, почти ласково. — Но ты бы иначе не пришла.

Она рванулась. Вадим держал крепко. Его пальцы сжимали её запястье без усилия, но вырваться не получалось.

— Пустите.

— Обязательно, — кивнул Даниил. — Но сначала присядь, выпей с нами и послушай. Дверь не заперта. Если захочешь уйти после разговора — уйдёшь.

Он отступил в сторону, освобождая проход. Ключ торчал в замке с внутренней стороны.

Вера переводила взгляд с одного на другого. Сердце колотилось где-то в горле. Голова отказывалась понимать происходящее.

Вадим выпустил её запястье. Медленно, словно давая понять, что держит не силой, а собственной волей.

На журнальном столике стояла бутылка виски, три стакана. Лёд в ведёрке. Дольки лимона на блюдце.

Всё было приготовлено заранее.