Николай Леонов.

Тайна золотого обоза



скачать книгу бесплатно

– …Ну, что за водилы пошли? Из какого дурдома сбежали?! Ну, вот этот баран – куда, куда он лезет? – Резко ударив по тормозам, Володька быстро ушел вправо, уворачиваясь от белой «Ауди», которая едва не притерлась к ним с правого бока. – Затупок безголовый! Правила движения сначала выучи, а уже потом на дорогу лезь! – крикнул он в окно хозяину «немки» – мордастому брюнету в рубашке пышного, женственного фасона.

Тот, недовольно скривив рот, сделал вид, будто ничего не услышал.

– Да, какой-то напряженный день… – согласился Станислав, покосившись в сторону брюнета. – Мне тоже, пока ехал на работу, от двоих раздолбаев пришлось уворачиваться. Может, сегодня с утра какая-нибудь магнитная буря разгулялась? Кстати, Лев Иванович, поделился бы информацией по Мартыняхину. Что там на просторах Интернета народ гутарит?

Гуров в ответ поморщился и развел руками.

– Информации о нем мизер. В основном сообщения пары информагентств о его кончине. Как уверяют СМИ, чего-то такого, что говорило бы о его близящейся кончине, не замечали даже родственники. Кстати! Обрати внимание на их оперативность: мужик только умер, а в Интернете уже появилось сообщение!

– Ну, это их хлеб! – со знающим видом констатировал Крячко. – Это и все, что они сообщили?

– Нет, почему же? Днем он провел большое производственное совещание. В Миллениум прибыл ближе к вечеру, причем в наилучшем расположении духа. Правда, часу в девятом у него вдруг очень крепко прихватило сердце. Жена даже собиралась вызвать врача. Но ему полегчало, и он дал медицине отбой. А утром в седьмом часу жена забеспокоилась – что это он так долго спит? Подошла, а он уже начал коченеть… Ну, вызвала сотрудников местного райотдела, «Скорую»…

Громко фыркнув, Станислав возмущенно покрутил головой.

– Ну и какого черта гнать нас в этот хренов Миллениум? Судя по всему, Мартыняхин «дал дуба» по причине хлипкого состояния своего сердца. Только и всего лишь!

– Между прочим, антиквар Зубильский умер тоже по причине острой сердечной недостаточности, – усмехнулся Лев, взглянув на приятеля. – И кто-то из нас двоих, если память не изменяет, упирался, что эта смерть – исключительно естественного порядка. Не припомнишь?

– Да, припоминаю, припоминаю… – Крячко изобразил энергичный жест рукой, каковой мог означать: «будь спок – до склероза мне еще далековато!» – Ну, понятное дело, тут в любой ситуации смело можно допустить, что всякий новопреставившийся – жертва чьего-то злого умысла. Но вот знаешь, что меня всегда раздражает? Эта егозливая, подобострастная суета, кстати, в том числе и кое-кого из нашего ведомства – ты догадываешься, о ком это я, вокруг кончины очередного толстосума.

– Да, догадываюсь… – усмехнулся Гуров, с ходу угадав намек в адрес Орлова.

– Иной раз появляется такое ощущение, будто нет в целом мире важнее задачи, чем уход в мир иной очередного магната! А потому мы обязаны бросать все сущее и, задирая штаны, спешить на полусогнутых, чтобы выказать ему свое почтение… Это вот обязательно сегодня надо было поднять по тревоге нас обоих, как будто других дел нет и быть не может? А-а-а! Дурдом полнейший…

Дослушав его спич с ироничной улыбкой, Лев ничего на это не ответил и лишь неопределенно пожал плечами.

Глядя в окно, он смотрел, как их авто по виадуку перемахивает через вечно оживленный МКАД, как урбанистические пейзажи столицы постепенно сменяются ландшафтами Подмосковья. Сержант Володька, наконец-то пришедший в нормальное душевное равновесие («ишаки», «раздолбаи», «козлы», «бараны» и прочие нарушители дорожного движения остались где-то позади), неожиданно сообщил:

– Я про этот Миллениум уже не раз слышал много всякого и разного. Мой дядька по матери – его зовут Василий Васильич – строил этот поселок. Он каменщик, как говорится, «от бога». Сейчас мужик уже на пенсии, но покоя ему нет и поныне. Без конца прут заказчики, чтобы именно он выкладывал им фасады домов, там, ограждения. Вот… Он мне и рассказывал, как Миллениум строили и кто там поселился.

– Ну и как же его строили? – с ходу заинтересовался Станислав.

С выражением насмешливого ухарства Володька рассказал о том, что изначально этот поселок должны были строить рядом с селом Трубное. Почему оно зовется Трубное? Да потому, что там с давних пор пошла мода на зависть всей округе выводить над крышей печные дымоходы особым, фасонистым образом. Кто-то выкладывал трубу необычной, фигурной кладкой, кто-то обрамлял ее затейливым коробом из цинкованного железа, например, в форме корабля или паровоза, а кто-то водружал над ней немыслимо замысловатый флюгер или целую скульптурную композицию.

Казалось бы, и места там красивые, и территория экологически чистая, однако главному заказчику не понравилось в первую очередь то, что с «блаародными господами» будут соседствовать «заурядные простолюдины». И кому какое дело, что большая часть этих «господ» возвысилась исключительно за счет собственной низости? Кто-то нажил свое состояние рэкетом, кто-то – мошенническими аферами, кто-то – хапая взятки или запуская руку в государственный карман… Главное – сейчас они ворочали колоссальными деньгами, а потому были выше и закона, и морали.

Исходя из этого, Миллениум построили на холме у речки Вишневки, равноудаленным от ближайших сел. Разумеется, это не могло не отразиться на цене земельных участков и квадратных метров будущего жилья. К новостройке пришлось тянуть асфальт, линию электропередачи, газопровод… Но что значила пара лишних миллионов для тех, кто ворочал порой миллиардами?

Даже водопровод к новостройке пришлось вести почти от самого Трубного. Это село тоже стоит на берегу Вишневки. Но в его округе водоносные пласты содержат воду невероятно вкусную, по сути родниковую, а вот под Миллениумом вода почему-то имеет какой-то неприятный, затхлый привкус. Ее надумали было использовать хотя бы для технических целей, например полива зеленых насаждений, клумб и газонов, однако она и для этого не сгодилась. Политые ею деревья отчего-то начинали усыхать, цветы и трава вянуть, хотя самый придирчивый химанализ не нашел в ней чего-то вредного.

– Прямо как в сказке про живую и мертвую воду! – слушая сержанта, отметил Станислав.

– Между прочим, Василий Васильич того же мнения, – Володька многозначительно взглянул в его сторону. – Там у них был такой занятный случай… Когда они вокруг поселка возводили ограждение – а его с фасада строили на манер Кремлевской стены – с зубцами и башенками, к ним подходил какой-то непонятный мужик. На вид – лет пятидесяти, с бородой, жилистый такой, взгляд пронизывающий… Одет по-обычному. Поздоровался он с ними, посмотрел на их работу и сказал, что зря они на этом месте надумали строить жилье. Вроде того, что люди будут там не жить, а бедовать.

– Это что же, какой-нибудь местный колдун или знахарь? – поинтересовался Гуров.

– Чего не знаю, того не знаю… – сержант пожал плечами. – Так вот, этот их разговор услышал прораб. А ему-то неинтересно, чтобы кто-то делал новостройке такую «рекламу». Он напер на мужика: проваливай давай отсюда. Тот молча ушел, ни слова не говоря. Вот поселок построили – его еще во время строительства для прикола назвали «Приют бедняков», в коттеджи начали заселяться их хозяева. И что бы вы думали? Началась какая-то чертовщина. То один заболеет, то другой умрет. Тогда в центре Миллениума бегом, бегом построили церковь. Батюшка провел крестный ход, ну и после этого вроде бы все начало «устаканиваться». Такая вот история…

– Ну а про тамошних новоселов что ты там собирался рассказать? – напомнил Станислав. – Кстати, а почему поселок назвали Миллениумом?

– Миллениумом? Так потому, что строить-то его начали в двухтысячном! – Володька изобразил иронично-многозначительную мину. – Видимо, решили закрепить в названии символизм момента. Вот… А напарником Василия Васильича работал бывший опер.

– Это с чего бы вдруг так? – Лев удивленно наморщил лоб. – Сам, что ль, подался в строители или его за что-то из органов турнули?

Посерьезнев, сержант утвердительно кивнул:

– Выгнали… Но не за что-то плохое. Нет! Как это частенько у нас бывает, за честность и принципиальность.

По словам Володьки, тот опер расследовал ДТП с человеческими жертвами – пьяный негодяй на «Лексусе» задавил женщину с ребенком прямо на пешеходном переходе. Опер вычислил в момент. Оказалось, это сынок одного очень большого «шишкаря». А гаишники, которым, судя по всему, хорошо «подмазали», к тому моменту уже состряпали протокол, будто погибшая виновата во всем сама.

Однако опер, которого зовут Евгений, что называется, уперся, отказался от предложенных ему денег и, как подобает, провел полное расследование. Он доказал вину того недоросля, и аварийщик получил срок. Правда, дали ему всего два года ИТК общего режима. Но и это тут же самым негативным образом сказалось на судьбе «излишне» принципиального опера. На него тут же посыпались всевозможные шишки – сорвалось присвоение очередного звания, началось лишение премий за каждую мелочь, пошли постоянные разносы, придирки…

Кончилось тем, что какая-то наемная шлюшка накатала на него «телегу», будто он пытался ее изнасиловать. Евгения сразу же, даже не проведя положенной служебной проверки, кинули в СИЗО. Началось следствие. Дело попахивало реальным сроком, но, как видно, и у него где-то в верхах нашлись свои сторонники. Поэтому через несколько дней оперу предложили: или он увольняется по собственному, или садится по «грязной» статье. Понимая, что на него «наехали» структуры очень не слабые, он согласился уволиться…

– А когда это было? – Гуров вопросительно взглянул на сержанта.

– Да еще году в девяносто девятом. Я тогда еще только в пятый класс ходил, – хохотнул Володька.

Как далее он поведал, Миллениум начал заселяться «с колеса», еще когда только строился. Как-то Евгений вел кладку на пару с Васильичем, возводя очередной дворец, а в соседний, уже готовый дом в этот момент въезжали жильцы.

Лишь мельком взглянув на новосела, бывший опер схватился за голову. Он узнал в нем того самого мошенника, который во времена ваучерной приватизации облапошил сотни (если не тысячи!) человек, за фальшивые доллары скупая у них ваучеры, которые потом менял на акции «Россвязи». Как видно, жулик хорошо знал, что это ведомство – не какие-нибудь фальшивые «нефтьалмазинвесты».

К концу девяностых ее бумаги в цене подпрыгнули столь высоко, что этот жулик в момент стал долларовым миллионером. Евгений за время своей работы его задерживал дважды. И за ваучеры – он тогда еще только начал работать после школы милиции, и в девяносто седьмом за махинации при обмене старых денег на новые. Но толку с этого было мало. По неведомым причинам суды его оправдывали, что называется, «с порога». Как видно, у этого мошенника все и везде было куплено.

– Ну а что удивляться? Сказал же кто-то из классиков: в основе любого состояния лежит преступление… – философично изрек Крячко. – Ты, я так понял, с этим Евгением хорошо знаком?

– Ну, в общем-то, да, – сержант утвердительно кивнул. – Скажем так, по-родственному. Он зять Васильича. Его когда с работы выперли, жена сразу же к другому ушла. Вышла за торгаша, и они уехали в Финляндию. А Женька однажды шел вечером и увидел, как трое отморозков напали на девушку. Ну, он их в момент уделал, как щенков. Проводил ее до дому. А через месяц они поженились. Ну, вот, так он и стал у Васильича напарником.

– Его телефончик дай – вдруг он что-нибудь про этого Мартыняхина знает? – попросил Станислав.

– Не вопрос! – Володька двинул вверх левым плечом. – Кстати! Минут через пять подъезжаем к Пятницкому – тутошний райцентр. Заезжать будем?

– Да надо бы заехать… – лаконично определил Лев, взглянув на часы. – Пообщаемся с коллегами. Думаю, из Миллениума они уже должны бы вернуться. Знаешь, где тут райотдел?

– Честно говоря, не в курсе… – чуть смущенно признался сержант.

– Понятно… Значит, сейчас едем прямо, до городской площади, а там сразу направо, – глядя на приближающиеся пятиэтажки, пояснил Гуров.

Подпрыгнув на люке какой-то коммуникационной шахты, «Волга» побежала по городской улице с какой-то неуловимой печатью провинциальности.

Глава 2

Лев оказался прав. Опергруппа из «Приюта бедняков» уже вернулась. Опера передали прибывшим все наработанные ими бумаги – акт осмотра места происшествия, предварительное заключение судмедэксперта, протоколы допроса свидетелей и тому подобную канцеляристику. Внимательно просмотрев все эти материалы и, дополнительно к этому, дотошно порасспросив членов опергруппы, приятели были вынуждены сделать неутешительный вывод: стопроцентный «глухарь». Не случайно местные коллеги очень обрадовались, когда узнали, что это дело берет на себя Главк угрозыска.

Уточнив, в какой именно морг отправили умершего магната, Лев созвонился с судмедэкспертом Главка Дроздовым и поручил ему поработать с усопшим. Уточнив у коллег некоторые нюансы, касающиеся системы охраны Миллениума, внутреннего жизнеустройства поселка, статистики тамошних происшествий, опера отбыли в сторону «Приюта бедняков».

Минут через двадцать пути по лесистой территории, изобилующей сосновыми борами с рядами корабельных сосен, из которых в былые времена вытесывали мачты для парусных судов, они пересекли по вполне современному мосту извилистую речку и помчались по трассе, бегущей вдоль ее левого берега.

– Да, красивые тут места! – глядя из окна на прихотливые изгибы Вишневки с обширными затонами и лиманами, поросшими камышом, мечтательно отметил Крячко. – А рыбы-то тут, поди, полным-полно! Как-нибудь надо будет сюда наведаться с удочками и спиннингом. Как думаешь? – Он вопросительно взглянул на Гурова.

Тот в ответ лишь безнадежно махнул рукой, проворчав:

– Ага, порыбачишь с нашим Петром Николаевичем! Гарантия, что, как только закончим с Миллениумом, он тут же подкинет что-нибудь позанозистее, чтобы жизнь нам медом не казалась.

Стас на это недовольно поморщился.

– Сплюнь, а то и в самом деле запряжет! – сердито обронил он.

Оглянувшись, Лев рассмеялся.

– Плевать, насколько я помню, рекомендуется через левое плечо. А там ты сидишь, искуситель, ешкин кот… Так что давай уж обойдемся без этих знахарских прибабахов.

В этот момент, свернув влево, машина миновала очередную рощицу с дубами и березами, и опера увидели на пологом холме длиннющую зубчатую кирпичную стену с просторными воротами, оборудованными шлагбаумом. По краям ворот возвышались две островерхие декоративные башенки «а-ля Спасская». Из-за стены виднелись в окружении зелени крыши коттеджей разной этажности.

– Вот он, этот «миллиардерский рай», чем-то напоминающий или хронически осажденную крепость, или ИТК комфортабельного режима! – с нескрываемым сарказмом объявил Станислав. – Не-е, мужики, тут жить я не захотел бы. Ни за что! Гадючник, он и на миллиардерский лад – гадючник…

Они подъехали к воротам, и к ним тут же направились двое охранников «а-ля суперсекьюрити фром Голливуд» в черной форме, в кевларовых касках, в черных очках, с болтающимися на поясных ремнях резиновыми дубинками и пистолетами в кобуре. В киношной манере и даже с некоторым намеком на английский акцент «секьюрити» поинтересовались, кто и зачем прибыл в ЗТО (закрытый территориальный объект) Миллениум. Впрочем, предъявленные удостоверения сотрудников Главка угрозыска с парней спесь сразу же несколько сбили. Уже без «суперменских» интонаций они пояснили, куда именно надо проехать, чтобы найти дом Мартыняхина.

– Парни, а вы уверены, что человек, имеющий какие-то недобрые умыслы, попытается пробраться на территорию вашего ЗТО именно через эти ворота? Вы не допускаете, что ему куда проще перебраться через ограждение в каком-нибудь достаточно укромном месте? – выйдя из машины, поинтересовался Гуров.

Несколько опешив от его вопроса, парни поспешили заверить, что весь периметр поселка круглосуточно отслеживается камерами видеонаблюдения, на всем протяжении стены имеются датчики, улавливающие движение. Так что посторонним через стену не перебраться. Да и вдоль всех улиц есть камеры, работающие в круглосуточном режиме.

– Вот и отлично! – резюмировал Лев, окидывая взглядом открывающийся за воротами ландшафт поселка. – Мне нужны материалы видеоконтроля со всех улиц, прилегающих к дому Мартыняхина, за последние трое суток. Вот вам флеш-карта, поедем назад, будьте добры к этому времени подготовить!

«Волга» покатила вдоль роскошных вилл по просторной, с образцово-ровным асфальтом центральной «Пятой стрит» в сторону «Шестой авеню» (здесь даже улицы именовались на американский манер), где на их пересечении и обитал ныне усопший. Дом Мартыняхина выглядел не хуже, а в чем-то и круче соседских. В его архитектуре были смешаны псевдостарорусский стиль и ультрасовременный американистский хай-тек. Эдакая смесь княжеского терема с футуристическими постройками из голливудского фантастического боевика.

Охранник, с зевотцей прохаживавшийся во дворе вдоль роскошных кованых, с чернью и позолотой ворот, узнав о том, кто прибыл, скривил рот недоуменной подковой.

– Так опера сегодня к нам уже приезжали, – пробурчал он, доставая мини-рацию. – Джасто момент, господа!

«И этот туда же! Тоже косит под Голливуд!» – едва не рассмеявшись, мысленно отметил Гуров.

О чем-то переговорив со своими собеседниками, охранник вернулся к воротам и картинно развел руками.

– Госпожа Мартыняхина сказала, что ее и так уже очень утомили представители полиции, и поэтому она видеть больше никого не желает! – даже не сказал, а изрек он с оттенком некоторого высокомерия и затаенного злорадства.

На его лице прямо-таки было написано: «Ну что, съели? Вот не пущу вас сюда, и ничего вы мне не сделаете. Бу-у-у-у-у!..»

Измерив его взглядом, Лев уведомил совершенно невозмутимым голосом, со сдержанно-сочувственной улыбкой:

– В таком случае мы сегодня же пришлем обитателям этого дома, включая прислугу, повестки, согласно которым вам всем придется прибыть в Главк для дачи показаний. А всякий, уклонившийся от сотрудничества с правоохранительными органами, автоматически будет восприниматься как потенциальный подозреваемый. Как вам это?

Подхватив его мысль, Станислав продолжил, сверля охранника свирепым взглядом голодного бенгальского тигра:

– А если наши повестки будут проигнорированы, в дело вступит группа захвата спецназначения. И в Главк вы поедете уже на нашем спецтранспорте, в наручниках. Кстати! Что-то мне твое лицо знакомо… Ты у нас ни по каким делам не проходил? Прямо, гляжу, манеры у тебя очень уж характерные… Ну-ка, ну-ка, колись, сколько и по какой статье мотал?

Скисший и позеленевший охранник нервно огрызнувшись: «С меня судимость уже снята!» – спешно схватился за рацию и, отойдя в сторону, вновь что-то начал бубнить в микрофон.

Менее чем через минуту он вернулся и с недовольно-брюзгливым видом открыл калитку.

– Госпожа Мартыняхина готова вас выслушать и ответить на ваши вопросы… – пробурчал охранник, отступая в сторону.

– Я так думаю, для беседы с хозяйкой будет достаточно одного Льва Ивановича, – по-хозяйски, уверенно шагнув во двор и оглядевшись по сторонам, объявил Крячко. – А мы сейчас побеседуем с господином секьюрити. Вы не против? – Он с вызовом окинул взглядом отчего-то поеживающегося охранника.

Через украшенный витражами и отделанный ценными породами дерева вестибюль Гуров вошел в богато обставленный холл первого этажа, где его встретила хорошенькая, смазливая горничная с показательно-невинным взглядом. Изобразив книксен, девушка пригласила его пройти следом за ней. Они поднялись по роскошнейшей винтовой лестнице на второй этаж в гостиную с занавешенными черной тканью зеркалами.

В центре просторного помещения Лев увидел моложавую особу лет тридцати пяти в черном платье, с черной же вуалью на голове. Представившись как Антонина Яновна, хозяйка дома, поминутно морщась и сетуя на головную боль, предложила гостю присесть в большое кресло у столика с чашками горячего кофе, который, повинуясь взгляду хозяйки, принесла все та же сноровистая горничная.

В ходе разговора Лев расспросил свою собеседницу о многом из того, что осталось за рамками протокола, составленного районными операми. В частности, она подтвердила, что была второй по счету женой Мартыняхина (о чем Гуров догадался и сам, лишь взглянув на нее при знакомстве). Отвечая на вопросы гостя, хозяйка дома вполне откровенно рассказала об истории своего замужества. С Аркадием они познакомились десять лет назад на Рижском взморье. Антонина работала администратором гостиницы, куда он приехал с семьей отдыхать.

Мартыняхин сразу же обратил на девушку самое пристальное внимание, и очень скоро у них завязался роман. Заподозрившая неладное жена начала слежку и однажды застала их вместе. И хотя в тот момент ничего особенного между ними не происходило, она устроила мужу громкий скандал. Аркадий тут же предложил ей развестись, пообещав хорошие отступные, на что та охотно согласилась. Там же, в Риге, Аркадий и Антонина стали мужем и женой. Сейчас у них двое детей, которые в данный момент отдыхают в специальном детском лагере для чад обеспеченных родителей.

На вопрос Льва о судьбе прежней семьи Мартыняхина Антонина мало что могла сообщить. Насколько ей было известно, первая жена Аркадия на свои отступные купила где-то на Калининской большой магазин верхней одежды. Недостатка в поклонниках она не испытывала и жила довольно-таки неплохо, можно даже сказать, на широкую ногу. Сын Мартыняхина окончил школу с английским уклоном и в настоящее время вроде бы учится в одном из британских университетов. С отцом он никогда не встречался, да и сам Аркадий таких попыток не предпринимал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5