Николай Леонов.

Невеста смерти



скачать книгу бесплатно

– Стриптизером работал, – пояснил Гуров.

– Не понял, – растерянно протянул майор.

– Чего ж тут непонятного? – усмехнулся Лев. – Есть женский стриптиз, а есть мужской. А еще по интимной части услуги оказывал.

– Это что-то вроде проститутки? – обалдело спросил Чумаков.

– Почему же вроде? Проститутка и есть! Только в брюках, – подтвердил Гуров.

Майор помолчал, переваривая услышанное, а потом растерянно сказал:

– Хорошо, что Борька этого уже никогда не узнает, но вот Альке-то каково будет? Лев Иванович, а можно об этом никому не говорить?

– Если этого не потребуют интересы следствия, то можно, – согласился Гуров, а сам подумал, что водитель их «уазика» уже все слышал, и теперь, скрывай не скрывай, а слухи все равно пойдут. – Так что там дальше?

– Ну как из Москвы позвонили и сказали, что Тольку убили, так Борька успел только трубку положить и тут же за сердце схватился – инфаркт, какой-то передней и задней стенки и сквозной, что ли. В общем, тяжелый. Алька надвое разрывалась: и в Москву надо поехать, и Борьку не на кого оставить, сутками возле него сидела – он же у нее единственный родной человек остался, потому что родителей своих она давно схоронила, а сестра с семьей на Дальнем Востоке живет, муж у нее моряк. Вроде полегче Борьке стало, вот она и пошла домой ночевать – не двужильная же. А сегодня утром он на тумбочке возле кровати конверт нашел. Я уж всю больницу перетряс, но так и не смог узнать, откуда он взялся. Да что вы хотите? Это же проходной двор, а не больница! С города везут, с района везут, специалистов не хватает, вот родственники сами за больными и ухаживают. Там и не разберешь, кто персонал, кто больной, кто родственник. В общем, открыл он конверт – это я от соседей по палате узнал, – достал оттуда фотографии, начал смотреть, а потом заорал дурным голосом «Не-е-ет!», фотографии выронил, они по всему полу разлетелись, и все! Врачи прибежали, посмотрели и только руками развели!

– Ты эти фотографии видел? – спросил Лев.

– Потом увидел, – вздохнул майор. – А тогда их санитарка собрала, обратно в конверт положила и, дура, не нашла ничего лучшего, как Альке их отдать, когда та прибежала. Та только глянула и тут же в обморок! Ее – на каталку и в реанимацию. Но говорят, что надежда есть. Оклемается она. Тут-то до этих кретинов и дошло, что в полицию позвонить надо. Я приехал, мне эти фотографии и отдали. Смотреть будете?

– А как же! – взял протянутый конверт Лев.

Как ни был Гуров закален жизнью и службой, то, что он увидел, его не только покоробило, а даже подташнивать начало. Ни лиц, ни фигур преступников ни на одном снимке не было, а вот искаженное нечеловеческими страданиями лицо Анатолия было отчетливо видно. Да, смерть явилась для него избавлением от мук! Но кроме этих фотографий, была еще одна – молодой парень с хорошим, добрым, открытым лицом, который весело смеялся, глядя на снимавшего. Фотография отпечатана недавно, но, судя по рубашке и стрижке парня, сделана давно – теперь такое уже не то что не носят, а даже и не шьют, да и не стрижется так больше никто.

Гуров повернул фотографию обратной стороной, увидел написанные от руки слова: «Мне отмщение и аз воздам» – и задумчиво уставился в окно: вот все и встало на свои места, но кто этот парень?

– Майор! Кто это? – показал он на фотографию Чумакову.

– В том-то и дело, что не знаю, – развел тот руками. – Я в городе всех знаю, но на всякий случай показал этот снимок друзьям Борьки, и все в один голос заявили, что никогда его не видели. Не наш он.

– Ты говорил, что Борис никуда дальше Перми не выезжал, – начал Лев, и майор подтвердил:

– Да! Только в армию.

– Кстати, а где он служил? – поинтересовался Гуров.

– Не знаю, не любил он о ней вспоминать, видно, несладко ему там пришлось.

– Потому и сына от армии откупил?

Майор, вздохнув, отвел взгляд и пробормотал что-то вроде того, что все хотят жить хорошо, и военком – не исключение, а потом уже смелее добавил:

– Борька сказал, что хоть до нитки распродастся, но Толька в армию не пойдет.

– У тебя с военкомом какие отношения?

– В одном городе живем, – удивленно ответил Чумаков.

– Значит, хорошие, – понял Лев. – Тогда завтра же найди мне личное дело Бориса Грищенко. Если он тебе ровесник, то в архив его еще не должны были сдать, и оно здесь.

– Прямо сейчас и позвоню, – охотно согласился майор и быстро договорился с военкомом.

– С Алевтиной Федоровной, я так понимаю, сегодня поговорить не получится?

– Лев Иванович! Мало того что она в реанимации, так ведь еще и время позднее. Давайте уж завтра днем. Попробую я с врачами договориться. Только вы уж с ней поаккуратнее – ей и так досталось! Сына убили! Чем бы он там ни занимался, но ведь ей-то он родной! Кровиночка! Да и мужа, считай, что уже нет! Одна, как перст, осталась.

– А со стороны мужа родня есть? – поинтересовался Лев.

– Тоже никого. Брат у Борьки младший был, так его давно уже зарезали. Он девушку свою проводил и домой возвращался. Время было уже позднее, так что никто ничего не видел. Когда время уже далеко за полночь было, родители волноваться начали, пошли его искать. Ну и нашли, – вздохнул Чумаков. – Остывал уже. Кому он мог помешать, ума не приложу! Убийцу тогда так и не нашли. А вскорости и родители погибли. Машина у них была не бог весть какая – «копейка», вот на ней они и разбились насмерть.

– Несчастный случай или подстроено было? – спросил Гуров.

– Да кто разбирался-то? – отмахнулся майор. – Как у Борькиного отца в крови алкоголь нашли, так дело и закрыли.

– Понятно. – Гуров действительно стал уже многое понимать. – А насчет Алевтины Федоровны не волнуйся. Мне и нужно-то выяснить у нее только то, что муж ей про армию рассказывал. Раз он с друзьями подробностями своей солдатской жизни не делился, значит, не все там было гладко. Но, может, он ей что-то говорил? Фотографию паренька этого ей показать надо – вдруг знает? Опять же, дембельский альбом Бориса посмотреть нелишним будет, узнать, с кем он там дружил. Так что работа нам с тобой на завтра найдется. А сейчас скажи, чтобы меня в гостиницу отвезли – надеюсь, места там есть?

– Лев Иванович! Побойтесь бога! Да куда же вы в этот клоповник? – воскликнул Чумаков. – Давайте ко мне! У меня сын в Перми учится, комната его свободна, вам никто не помешает. Жена сегодня вовсю жарит, парит для дорогого гостя. А захотите, так и баньку сочиним!

– В гостинице, что, действительно клопы? – недоверчиво спросил Лев.

– К сожалению, да, – покивал майор. – Дом старый, деревянный, черт его знает, какого года постройки. Разве ж их из такого выведешь? Потравят, а они опять появляются.

– Ну тогда давай к тебе, – согласился Лев. – А то, если я домой клопов привезу, жена меня собственными руками убьет!

Обрадованный майор тут же позвонил домой и сказал только одно слово:

– Едем! – и, отключив телефон, пообещал: – Скатерть-самобранка будет накрыта!

– Только предупреди хозяйку, что мне многого нельзя – поджелудочная больная, – объяснил Лев. – Так что пусть не обижается.

– Да откуда же при нашей клятой работе здоровью взяться? – сочувственно покивал ему Чумаков.

А стол действительно ломился! Но не было на нем всяческих заморских деликатесов, а стояла самая простая, но настоящая, чистая русская еда, приготовленная с душой и любовью. А уж запахи витали такие, что ими одними можно было наесться! Разговор за столом велся обо всем понемногу, большей частью о службе – да и о чем еще говорить двум ментам? Хозяйка мудро помалкивала, а только подкладывала да подкладывала Гурову на тарелку и искренне расстраивалась, когда он говорил, что больше просто не влезет. Он вроде бы и попробовал всего понемногу, но отвалился от стола в полном изнеможении, а ведь впереди были еще и пироги!


На следующий день в кабинете Чумакова Гуров просмотрел личное дело рядового Грищенко и даже не очень удивился, потому что ожидал чего-то подобного.

– А скажи-ка мне, майор, в каком случае рядового срочной службы, который прослужил в части уже больше года, могут вдруг перевести для дальнейшего прохождения службы в другую часть, причем черт-те куда?

– Ну если часть расформировали, – предположил Чумаков.

– В конце восьмидесятых этим еще не баловались, – возразил Лев. – Другие соображения есть?

– Может, по состоянию здоровья, – пожал плечами майор.

– Из Кировской области в Забайкалье? – усмехнулся Гуров.

– Да, действительно, не то я что-то сказал, – согласился тот. – Ну тогда…

– Когда нужно не допустить скандала. Причем не абы какого, а серьезного, – уверенно проговорил Лев. – Что-то Грищенко там натворил, и связано это, если я правильно понял, с тем парнем, фотографию которого ему прислали. Но с ним самим нам теперь не поговорить, а вот с женой – надо попробовать. Узнай, как она там!

Чумаков позвонил, договорился с врачами и доложил:

– Борис ночью умер, а Альке вроде немного получше стало, и если недолго, то побеседовать с ней можно.

– Поехали, – сказал Лев. – Тем более что нам надо у нее узнать, где ее муж держал армейские фотографии и, может быть, письма от сослуживцев, и все их просмотреть.

В больнице врачи предупредили Гурова и Чумакова, что Алевтина Федоровна еще не знает о смерти мужа, вот и им лучше помолчать на эту тему, а потом надели на них специальные халаты, шапочки, бахилы, и они прошли в реанимационный блок. Женщина выглядела ужасно. Да стоило ли этому удивляться после таких потрясений? Гуров представился и сказал:

– Алевтина Федоровна! Врачи нам дали совсем немного времени, поэтому я буду задавать вам конкретные вопросы, а вы, пожалуйста, отвечайте только по существу. – Она в ответ слабо кивнула, и он начал: – Мне сказали, что вы ждали мужа из армии, значит, и переписывались. Он как-то объяснил вам, почему его перевели дослуживать в другую часть?

Она отрицательно покачала головой и прошептала:

– Написал, что так надо было.

– Хорошо, – кивнул Лев. – Другой вопрос: он с кем-нибудь из армейских друзей отношения поддерживает? Переписывается? Созванивается?

– Нет… Только раз… Письмо пришло, – она говорила с трудом, с перерывами. – Толик тогда… Еще в школе… Учился… Что там было… Не знаю… Борис его… В печку бросил… Мне ничего… Не сказал.

– Скажите, а не после этого письма он решил отправить Анатолия в Москву?

Алевтина Федоровна некоторое время полежала с закрытыми глазами – видно, вспоминала, а потом ответила:

– Да… Я против… Была… Борис… Настоял… Сказал… Москва – город большой… Толика там… Не найдут… Выходит… Нашли.

– Вы не пробовали выяснить, чего он боится?

– Пробовала… Он сказал… Чтобы не лезла… А сам ружье… Купил… С того дня… Он ни одной… Ночи… Спокойно не спал… Вскакивал и курил… Из рук у него… Все валилось… Как Толик уехал… Борис ему… Каждый день… Звонил… Боялся… За него.

– Вы сами это письмо в руках держали? Не обратили внимания, откуда оно было? – осторожно расспрашивал ее Гуров.

– Нет… Борис сам… Его принес… Конверт… Потрепанный… Был… Издалека… Наверное.

– Алевтина Федоровна, у вашего мужа есть армейские фотографии? Обычно из армии привозят такой дембельский альбом. Где он лежит? Нам его посмотреть надо.

– Нет альбома… Фоток мало… В ящике стола… В коробке… От конфет… Он, как вернулся… Почти все сжег… Даже письма… И мои… И свои.

– Аля! Ты не волнуйся! Мы все очень аккуратно посмотрим и назад положим, – заверил ее Чумаков.

– Я понимаю, что прошло много времени, но, может быть, вы помните имена армейских друзей вашего мужа? Он ведь наверняка вам о них писал, – предположил Лев.

– Двое их… Было… Звали. – Она задумалась. – Один… Юрий… Второй… Гриша… Больше ничего… Не помню.

– Скажите, вы знаете о том, что ваш сын собирался жениться на дочери одного очень богатого человека, но из этого ничего не вышло?

– Да… Борис… Как узнал… На Толика… В голос… Орал… Чтобы он… Даже думать… Об этом… Не смел… Что он… Тут же… На виду… Окажется… Велел ему… С ней… Расстаться… Навсегда… А то он сам… Его убьет… Чтобы долго… Не мучился.

– И последний вопрос. Скажите, вы когда-нибудь видели вот этого человека? – Гуров показал ей фотографию парня.

Она посмотрела и только отрицательно покачала головой, а потом рыдающим голосом спросила:

– За что… Они нас… Так…Мы же… Никому… Ничего… Плохого… Не делали.

– Мы во всем разберемся, – пообещал, поднимаясь, Лев. – Поправляйтесь, Алевтина Федоровна.

Они вышли из палаты, Чумаков взял из ее вещей ключи, и они поехали к ней домой.

– Хоть бы Борька сказал, чего боится, – недоуменно проговорил майор. – Уж здесь-то мы бы ему помогли – с детства же знакомы.

– Видимо, это было что-то настолько позорное, что он в нем сознаться не мог, – предположил Лев.

Дом Грищенко был довольно большим, крепким, ухоженным, и сразу становилось понятно, что мужик в доме есть, и руки у него растут оттуда, откуда надо. Как и положено в таких домах, на стене висело множество фотографий членов семьи в разные периоды жизни. Чумаков показал Гурову на снимок молодого Бориса в солдатской форме, и Лев решил, что если среди других фотографий в коробке не окажется такой же, то придется забирать эту – вполне могла пригодиться. Гуров с майором просмотрели немногочисленные фотографии, но Борис везде был один. Нашлась, правда, такая же фотография, как и на стене, и Лев забрал ее с собой, так что ничего снимать не пришлось.

Вернувшись в райотдел, он позвонил Орлову:

– Петр! Поднимай свои армейские связи.

– Чего-то нарыл? – спросил тот.

– Мне еще копать и копать, – вздохнул Лев. – Начало этой истории теряется в таком далеком далеке, что страшно представить. Так что бери ручку, бумагу и пиши.

Гуров продиктовал ему номер воинской части в Кировской области, попросил выяснить, существует ли она до сих пор, и если да, то найти выход на командира или кого-то из его заместителей. А, главное, ему нужно было, чтобы в областной военной прокуратуре его встретили как родного, потому что Лев был уверен, что без нее в том давнем деле не обошлось.

– Лева! С вояками я как-нибудь разберусь, не проблема, но вот насчет прокуратуры ты явно погорячился. Как я тебе на нее выходы искать буду? – удивился Орлов. – Ладно бы наша, тут еще можно было бы что-то придумать. Но военная?

– А ты постарайся! Там какое-то очень серьезное преступление тогда замяли, подозреваю, что убийство. То, что случилось с Анатолием Грищенко, – отголосок той истории, причем, как я понял, не единственный. Вот, чтобы нам в этом деле побыстрее разобраться, мне и нужно в их архивах основательно покопаться. Причем срочно.

– Все понимаю, но ничего не обещаю, – ответил Петр и посоветовал: – А продублируй-ка ты это через своих дружбанов. Может, у Болотина или Крайнова есть в Кировской области свои интересы, вот они с твоими и совпадут.

– Хорошо, позвоню, но ты тоже не расслабляйся. По аналогичным преступлениям что-нибудь нашли?

– Да ищем мы! Ищем! – буркнул Орлов.

Ну, конечно же, у Крайнова и Болотина имелись очень серьезные позиции в Кировской области, так что полное содействие Гурову было там обеспечено. Отказавшись от прощального обеда в кругу семьи Чумаковых, Лев собрался было ехать на аэродром, но майор упросил его немного задержаться и, смотавшись домой, привез ему «сухой паек», то есть пирожки и термос с чаем, а потом лично повез к самолету, пилоты которого уже были предупреждены о том, что на этот раз лететь придется в Киров. Когда они прощались возле ворот части, Чумаков попросил:

– Лев Иванович, если возможно, скажите потом, что же такого Борька натворил, раз с ним так обошлись.

– Майор, – вздохнул Гуров, – неужели ты еще не понял, что это кровная месть? Кто-то решил весь род Грищенко под корень извести, чтобы следа от него не осталось, так что и убийство брата Бориса, и его родителей, и Анатолия – звенья одной цепи. Чтобы Борис, потеряв всех, кто был ему дорог, света белого невзвидел. А фотографию этого парня прислали, чтобы он знал, за что расплачивается. И в той давней истории был виновен не только он один – вспомни про письмо, после которого Борис и покой, и сон потерял. По всему получается, что кого-то из его дружков уже тогда наказали, и тот его предупредил. А вот кого, Григория или Юрия, пока неизвестно. Так что мое расследование еще не скоро закончится.


В аэропорту Кирова Гурова уже ждали, машина была подана прямо к трапу, и встречавший его мужчина по дороге в гостиницу самым аккуратным образом записал все, что было нужно Льву.

– Отдыхайте, Лев Иванович, и ни о чем не беспокойтесь, – заверил он Гурова, прощаясь с ним в номере гостиницы. – Завтра утром я за вами заеду и уверяю вас, что к этому времени все нужные вам люди будут уже не только предупреждены, но и готовы к разговору с вами. Я имею от Ильи Александровича самые жесткие указания оказывать вам всевозможную и всеневозможную помощь. Правда, для моего шефа в нашей области невозможного практически ничего нет, – не без доли бахвальства добавил он.

Мужчина ушел, а Гуров с наслаждением долго стоял под душем – Чумаков жил в частном доме с удобствами во дворе, и этого удовольствия Лев был там лишен. Потом плотно поужинал в ресторане и лег спать – многолетний опыт сыщика подсказывал ему, что завтра его ждут очень неприятные открытия. Но он даже не мог себе представить, насколько!

На следующий день Гуров решил начать с воинской части, потому что это была его единственная отправная точка. Получив заверения, что все и со всеми согласовано, а если что-то пойдет не так, то нужно только позвонить, Лев на предоставленной в его распоряжение машине поехал один. Командир части, молодой полковник, которого явно очень жестко нагнули, хоть и демонстрировал полную готовность к сотрудничеству, но был здорово взбешен. Он, конечно, пытался это скрыть, но у него плохо получалось. Гуров решил, что ему с этим воякой детей не крестить, и китайские церемонии разводить не стал, а перешел сразу к делу.

– Полковник! В эту часть весной 1987 года из районного центра Ильичевска Пермского края прибыл для прохождения службы Борис Андреевич Грищенко, 1969 года рождения. Летом 1988 года он был переведен для дальнейшего прохождения службы в Забайкалье. Первое: меня интересуют причины этого перевода. Второе: мне необходимо поговорить с теми людьми, которые служили или работали в этой части в указанный период времени. Третье: мне нужно знать, что произошло в этой части незадолго до перевода Грищенко на другое место службы. Предполагаю, что это было убийство. Слушаю вас.

– Я могу поинтересоваться причиной такого интереса? – сухо спросил полковник.

– Весь род Грищенко был истреблен. Последним умер он сам, узнав об убийстве сына. Если интересуетесь, как именно того убили, посмотрите.

Гуров веером выложил перед командиром части фотографии убийства Анатолия, которые забрал у Чумакова. Тот, едва глянув, побледнел, судорожно сглотнул, нетвердой рукой налил себе воды и, немного отпив, попросил, старательно глядя в сторону:

– Уберите, пожалуйста. Я уже все понял.

– Нет, вы еще не до конца все поняли, – жестко сказал Лев. – Грищенко еще прислали вот эту фотографию, чтобы он знал, за что расплачивается, – и положил перед полковником фото парня, – причем с надписью. И у меня есть веские основания считать, что в том давнем преступлении был замешан не только Грищенко, но и, по крайней мере, один из его друзей, который еще раньше поплатился за содеянное.

– Я сейчас распоряжусь, и в кадрах вам подготовят все личные дела, как офицеров, так и вольнонаемных, которые работали здесь в то время, – уже совершенно другим тоном пообещал полковник. – Кроме того, мы не теряем связь с нашими ветеранами, некоторые из которых живут в Кирове, так что их список и адреса вы тоже получите. Много времени это не займет, – заверил он и, тут же позвонив по телефону, командирским тоном приказал немедленно подготовить нужные документы, а закончив, предложил: – Может быть, чай или кофе?

– Нет, спасибо, – отказался Лев. – Распорядитесь, чтобы меня проводили в отдел кадров, буду смотреть документы по мере их нахождения.


Все отделы кадров, где бы они ни находились, хоть в гражданском, хоть в военном учреждении, похожи друг на друга. Начальник этого отдела кадров, майор Никифоров, мужчина неопределенного возраста и, судя по нездоровому цвету лица, явно больной, без особого радушия предложил Гурову чай, а Лев без особой благодарности отказался. Понаблюдав за тем, как его подчиненные таскают покрытые пылью папки, Никифоров спросил:

– Товарищ полковник! А что конкретно вас интересует?

Какой черт и куда в тот момент толкнул Льва, он потом и сам не смог бы сказать, но на этот вопрос сухо ответил, что это тайна следствия. Никифоров промолчал, и Гуров принялся изучать личные дела. Вот уж когда он проклял тот момент, когда отказался от чая, потому что от пыли в горле очень скоро начало першить, да и чихал он периодически. Он просматривал папку за папкой, но не мог найти ничего, что ему помогло бы, потому что из нужных ему людей кто-то вышел в отставку, кто-то перевелся в другие части, кто-то вообще уже умер. Ему оставалось просмотреть всего несколько личных дел, когда он, взяв очередную папку, увидел надпись «Майор Никифоров Валерий Николаевич» и, открыв ее, прочитал, что лейтенант Никифоров по окончании военного училища в 1986 году был направлен для дальнейшего прохождения службы в эту воинскую часть и назначен командиром взвода. Вот тут-то Гуров и проклял в очередной раз свой характер! И принялся думать, как ему теперь наладить отношения с майором, который обязательно должен быть в курсе того, что же тогда произошло, ведь кто ближе всего к рядовым, как не взводный? Наконец придумал и, повернувшись к майору, спросил:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

сообщить о нарушении