Леонид Колосов.

Разведчик в Вечном городе. Операции КГБ в Италии



скачать книгу бесплатно

«Как?» – изумился я, думая, что ослышался. «Конон, – повторил он, широко улыбаясь. – Так назвал меня отец в отместку за то, что его в свое время нарекли банальным именем Трофим…»

А в остальном он ничем особенным не отличался. Невысокий, скуластый, черноволосый, с неизменной смешинкой в раскосых глазах, одет в поношенные гимнастерку, галифе и не раз чиненные армейские сапоги. Только вот орденских планок было у него побольше, чем у других. «Храбрый, должно быть, парень», – сразу подумал я. А храбрый парень так же, как и все мы, грешные, дрожал мелкой дрожью перед входом к одному очень «жестокому», как все утверждали, экзаменатору. Был этот экзаменатор на вид вполне милым и респектабельным старичком с бородкой клинышком. Когда очередной кандидат в студенты начинал тонуть в волнах собственной неосведомленности, старичок вскидывал голову и грозно переспрашивал: «Как? Как?! Как?!!» После этого уже никакое чудо не могло спасти обреченного на «неуд» абитуриента. А экзаменатор переходил на ехидно-ласковый тон: «Молодой человек, вы умеете кататься на велосипеде? Умеете. Очень хорошо. Так вот, идите и катайтесь. В вуз вам поступать рановато. Займитесь лучше спортом. Может быть, чемпионом станете».

У нас с Кононом обошлось, слава Богу, без грозных «как». Мы сдали экзамены и были зачислены на первый курс, правда, на разные факультеты: он – на юридический, я – на валютно-финансовый. Однако это не помешало нам продолжать дружить. Мне нравилась в нем неунывающая натура с налетом веселого цинизма, умение вовремя, без навязчивости прийти на помощь именно в тот момент, когда ты в этом здорово нуждался, нравилось его бескорыстие и удивительный оптимизм. Впрочем, стоп. Моему незабвенному другу я посвящаю отдельную главу.

…На втором курсе института я женился. Прожил я с Евой, своей супругой, более четверти века. Как и предсказывала гадалка, родила она мне двух прекрасных дочерей – Ольгу и Ирину. А потом мы развелись. Не скажу, чтобы для этого были веские причины. Помню, вычитал я у знаменитого сексолога Огюста Фореля, что среднюю продолжительность супружеской жизни между мужчиной и женщиной Мать-природа ограничила двумя десятками лет, чтобы, дескать, не появлялось на свет физиологически ущербное потомство… Черт его знает, может быть, это и так, а, может быть, и нет. Ева прошла со мной, как говорится, через огонь, воду и медные трубы. И ничего, кроме глубокой благодарности за верность и самоотверженность во всех перипетиях моей очень неспокойной жизни, я не испытываю к этой почти идеальной женщине с очень твердым характером.

Но я несколько нарушил хронологию событий. Годы учебы в институте пронеслись быстро, очень быстро. Во время учебы на валютно-финансовом факультете преуспел я зело в этих мудреных науках и очень пришелся по душе профессору Федору Петровичу Быстрову, читавшему нам основной курс. После сдачи государственных экзаменов профессор забрал меня в Валютное управление Министерства внешней торговли СССР и сделал меня сразу же старшим консультантом с весьма неординарным для молодого специалиста окладом.

А через несколько месяцев Федор Петрович вызвал меня в свой кабинет и произнес: «Мы тут посоветовались и решили направить вас в краткосрочную загранкомандировку. Через неделю вы поедете в…» «В Италию», – неожиданно для самого себя выпалил я. – «Правильно, в Италию – удивленно отреагировал начальник. – А откуда вы знаете? Кадры, что ли, проболтались?»

Да не кадры. Ведь сказала же моя гадалка, что поеду я в страну того морехода, душа которого переселилась в меня. А какой еще страной могла она быть, кроме Италии?

Приехал я в Вечный город, помню, к вечеру. Встречающих на вокзале было более чем немного. На перроне стоял один лишь завхоз Торгпредства. Покосившись на мой потрепанный чемодан, он произнес, на мой взгляд, очень непонятную фразу: «И почему же тебя принесло именно в воскресенье?»

– Я в этом не виноват, и не сердитесь на меня, ради Бога, такой достали билет. Если можете, то возьмите мой багаж и покажите дорогу к Колизею. Очень мне хочется посмотреть на него.

Моя страсть к незамедлительному посещению исторических памятников не вызвала, однако, у завхоза никакого энтузиазма, хотя и мог он с легкостью от меня избавиться. Подозрительно посмотрев на меня, завхоз подумал и, махнув рукой, сказал:

– Ну, ладно, все равно день пропал. Поедем, покажу я тебе этот кошкин дом…

Темная громада древнего цирка казалась таинственной и прекрасной. Выйдя из автомобиля и подходя к нему, я невольно ускорил шаги. Воображение породило в ушах звуки фанфар, рев диких зверей, звон мечей… Но внутри цирка было сыро, темно и тихо. В лабиринте обвалившейся замшелой арены суетливо шмыгали оголодавшие кошки и голодно мяукали. В голову начали приходить разные философские мысли: о падении, о времени, которое есть субстанция необратимая.

– Ну что, насмотрелся, чай? Поедем в гостиницу, ужинать пора.

Да, завхоз, конечно, не был романтиком…

Моя командировка проходила в Торгпредстве на улице Клитунно, 46. До сих пор помню адрес! Задание своего шефа я выполнил хорошо. Одновременно написал экономический обзор по Италии за полугодие, чем очень обрадовал торгпреда Павла Ивановича Соловьева, который ровно через три месяца затребовал меня к себе в качестве старшего экономиста. Я, естественно, не сопротивлялся.

Четыре года работы в Торгпредстве, конечно же, не прошли даром. Я еще больше полюбил Италию. Мне довелось принимать участие практически во всех больших и малых торгово-экономических переговорах, познакомиться со многими государственными и политическими деятелями, банкирами, капитанами итальянской индустрии, в том числе с удивительным человеком, президентом мощного итальянского нефтеметанового общества ЭНИ Энрико Маттеем, чью жизнь много лет спустя я попытался спасти, уже работая в Италии под двумя «крышами».

Не скрою, что в этот период итальянской своей жизни привлек я внимание тогдашнего резидента, очень милого, но абсолютно неграмотного в итальянских делах человека. На доверительной основе, а иногда приглашая в ресторан поужинать, Пал Николаич получал от меня бесплатные консультации по самым сложным экономическим и особенно валютно-финансовым проблемам, которые ему поставляли итальянские источники, то есть агенты.

Кстати, именно от него получил я первый урок, который пригодился мне в последующей работе. «Самое главное у разведчика – это интуиция, – поучал он меня, раздобрев от выпитого вина. – Какие бы проверки ни были, но только интуиция поможет тебе разобраться, кто же кандидат на вербовку: порядочный, честный человек или провокатор и сволочь». Интуиция, видимо, подсказала ему, что имярек – порядочный человек, и он, добрая душа, дал на меня наводку в тогдашнее Министерство государственной безопасности, вернее, в его отдел кадров.

Именно представитель «кадров» – товарищ Акулов – вел со мной задушевную беседу с глазу на глаз в помещении парткома Министерства внешней торговли. Сначала он подробно рассказал мне мою биографию, особенно отметив как положительный фактор отсутствие евреев в моих трех поколениях как по линии матери, так и по линии отца. Затем заявил, что я хороший, грамотный внешнеторговый работник, примерный член КПСС с истинно пролетарским происхождением, активист и общественник, безотказный помощник «органов» за рубежом и вообще «свой» парень. Далее товарищ Акулов поведал мне о бедственном положении государственной безопасности после расстрела английского шпиона, злодея и развратника Лаврентия Берии с его «опричниками».

– У нас плохо с кадрами внешней разведки, товарищ Колосов… Не хотели бы вы поработать в нашей «конторе»?

– В качестве кого?

– Ну, скажем, заместителя торгпреда в Италии с исполнением, естественно, ваших прямых обязанностей…

– Можно подумать несколько дней? Мне хотелось бы посоветоваться со своим начальством.

– Зачем? Министр Патоличев уже подписал бумагу о вашем переходе в наше ведомство. Может, вы имеете что-то против?

– Нет, но…

– «Но» будет потом. А сейчас готовьтесь к учебе в нашей разведшколе.

Кадровики потом мне говорили, что в советскую разведку не берут тех, которые или очень хотят, или, наоборот, очень не хотят работать в секретной службе. Я, видимо, оказался «золотой серединой» и поэтому весьма пришелся по душе товарищу Акулову.

В рзведшколе № 101 я окреп нравственно и физически, научился стрелять из пистолета и других видов оружия, безболезненно и даже нахально водить автомашину, «уходить» от наружного наблюдения, фотографировать во всех вариантах, открывать отмычкой сейфы, относиться с иронией к социалистической законности (советский гомосексуалист – это плохо, а «голубой» – кандидат в агенты – это хорошо), горячо любить всех членов Политбюро ЦК КПСС, целомудренно относиться к советским женщинам и особенно – не желать жены ближнего своего, не бояться тратить крупные суммы казенных денег – лишь бы шли они на дело «строительства коммунизма», прикидываться этаким рубахой-парнем, которому море по колено, беречь, как зеницу ока, своих немногих, но проверенных долгими годами истинных друзей и даже прыгать с парашютом, правда, с существовавшей тогда любительской вышки в Парке культуры им. Горького.

Попал я по распределению в один из европейских отделов Первого главного управления КГБ СССР и сразу же понял, что завет моего наставника из 101-й школы: «Чем меньше знаешь, тем дольше живешь» – очень правильный. Даже самая говенная бумажка несла на себе гриф «совершенно секретно», не говоря уже о страшных документах «особой важности», то бишь делах зарубежных агентов, «телег» на ненадежных советских граждан (потом их назовут диссидентами) и так далее. Зато уж здесь я приучился к «немецкому» порядку: попробуй забудь что-нибудь, где-нибудь, или, не дай Бог, потеряй… Дружба в КГБ между сотрудниками – вещь весьма специфическая. Бытовал такой анекдот. Встречаются два друга после очень долгой разлуки. Один спрашивает другого: «Где пропадал?» – «Сидел в тюряге». – «Из-за чего?» – «Из-за лени… Понимаешь, рассказал антисоветский анекдот соседу по квартире, он раньше меня на полчаса прибежал в КГБ…»

Я активно готовился к защите диссертации. Опубликовал несколько статей о политике и экономике Италии, в том числе во «Внешней торговле» и «Известиях». Однажды вызвал меня в свой кабинет начальник отдела. Перед ним на столе были разложены ксерокопии моих статей.

– Мой дорогой, вы, оказывается, обладаете еще и журналистскими способностями?

– Да, пописываю кое-что. Вот диссертация…

– О диссертации потом. А что, если вам поехать в Италию корреспондентом «Известий»? Алексей Аджубей – мой добрый приятель.

Через неделю я сидел в кабинете главного редактора «Известий» и зятя Никиты Сергеевича Хрущева (что было весьма немаловажно) Алексея Ивановича Аджубея. Разговор состоялся для меня неожиданный и стремительно короткий, как автоматная очередь.

– Мы читали ваши статьи по Италии…

– Большое спасибо.

– Плохие статьи, унылые, не для широкого читателя.

У меня отвисла челюсть, но Аджубей вдруг широко улыбнулся.

– Хотите опять в Рим? Собственным корреспондентом «Известий»?

Я промычал что-то нечленораздельное.

– Завтра выходите на стажировку в отдел. Я уже дал соответствующее указание. Стажировка будет максимально короткой. В августе вы должны быть в Риме. Пишите о политике, скандалах, мафии и даже о проститутках. Это же колоссальная социальная проблема в Италии…

– О проститутках?!

– Возьмите интервью у какой-нибудь достаточно яркой и интересной. Заплатите ей. Расходы мы возместим. Но только интервью, понимаете? Использовать ее по назначению запрещаю. Иначе положите партбилет. С Богом…

Первое свое интервью я брал у хорошенькой и молоденькой проститутки на «аллее любви» неподалеку от Олимпийского стадиона. Дело происходило после полуночи, когда полиция не очень шурует среди представительниц первой древнейшей. Я посадил молоденькую красавицу в только что купленную корпунктовскую «Джульетту» и сразу же заплатил целиком названный ею «гонорар». А затем, отъехав, по ее указанию, в укромное место, попросил рассказать о том, как она попала на панель. Мариза – так она себя представила – очень удивилась, но рассказала трогательную историю своего «падения». «Ну, вот и все, – сказал я, закрывая блокнот, – куда тебя отвезти?» – «Ты что, ошалел? – голос Маризы дрожал от гнева. – А фар аморе?» – «Заниматься любовью будем завтра, – успокоил я ее, сам находясь в возбужденном состоянии. – Ты профессионалка, да? И я профессионал. Мне к утру репортаж передать надо. Так что целая ночь работы. Нельзя расслабляться». – «Хорошо, отвези меня на старое место, – обиженным тоном произнесла девушка. – Только пожалеешь об упущенном удовольствии».

Я отвез Маризу на прежнее место. Она вышла из «Джульетты» и, скорчив презрительную мину, бросила напоследок: «Ты все-таки кретин, милый! Или импотент…» Потом, подумав, добавила уже с интересом: «А может, ты русский?»

Репортаж напечатали в «Неделе» – воскресном приложении к «Известиям». Назывался он «Выброшенные на панель». Будучи в отпуске, зашел в кабинет к Алексею Ивановичу. «Леонид Сергеевич, скажи честно (Аджубей называл меня или Леня, на „вы“, или Леонид Сергеевич, на ты), ты тогда м-м-м… употребил эту интервьюируемую?» – «Нет, Алексей Иванович. Ей-Богу, нет!» – «Врешь, наверное?» – «Честное слово, не вру…» – «Ну, ладно, не болтай ерунды… Иди». Я не болтал и не врал. Действительно, ничего тогда не было. Я очень боялся «наружки», хотя Маризу помню до сих пор…

Но, помимо проституток, политических скандалов и мафиозных дел, мне надо было уже заниматься своей основной работой. Я получил в наследство от своих уехавших коллег нескольких уже работавших с нами, проверенных итальянских агентов. Но нужно было искать и вербовать новых. Основное направление мне было определено в нескольких, так сказать, ракурсах. Государственные и политические деятели страны, их окружение. Экономика, внешняя и внутренняя политика. «Итальянское социальное движение», то бишь неофашисты. Левые экстремисты и терроризм вообще. Мафия, ее связи и даже масоны.

Я работал со многими итальянскими агентами, некоторых из них завербовал лично. Многие умерли за долгие годы, пролетевшие с того момента, когда я поставил точку на своей разведывательной деятельности, некоторые еще живы. Самым первым моим делом по приезде в Италию было восстановление связи с членом итальянского парламента от социалистической партии по кличке «Немец». Он числился в нашей сети как уже завербованный агент, но постоянно нарушал правила конспирации, не являлся на условленное место – у древней статуи «Водоноса» на маленькой улочке Лата в самом центре города.

Обсудили мы с резидентом создавшееся положение и решили, что, проверившись хорошо в городе, я позвоню «Немцу» по телефону и зайду к нему, дабы восстановить прерванные отношения. Я так и сделал, представившись корреспондентом «Известий». Сухо, официальным тоном он ответил, что ждет меня дома примерно через полчаса. Встретил он меня почему-то в трусах и майке, привел на кухню, объяснив: «Мне надо попарить ноги, а то болят очень». В кухне действительно стояла маленькая ванночка, из которой шел пар и воняло каким-то экзотическим зельем. «Слушаю вас», – процедил сквозь зубы депутат, опустив ноги в ванночку. Вначале я поблагодарил его за прежнюю работу, сказав, что переданная им ранее информация дала нам возможность более объективно оценивать внутриполитическое положение в Италии. «Кому это нам?» – побледнев, настороженно спросил «Немец». «Заинтересованным кругам», – ответствовал я. Затем я попросил его, небезвозмездно, разумеется, написать для меня материал о противоречиях, раздирающих итальянскую социалистическую партию. Он согласился. Самую большую помощь оказал он нам во время переговоров советской делегации с концерном «Фиат» о строительстве автомобильного гиганта на берегу Волги в будущем городе Тольятти, а также во время встречи главного редактора «Известий» с папой Римским. Об этом в хронологическом порядке пойдет речь дальше.

Глава 2
Папа и зять

Пусть вас не смущает, дорогие читатели, заголовок этой главы. Речь пойдет отнюдь не о банальной семейной истории. Под папой подразумевается его Преосвященство папа Римский Иоанн XXIII, в миру Анджелло Джузеппе Ронкалли, под зятем – Алексей Иванович Аджубей, в миру просто Алеша, бывший главный редактор газеты «Известия», ставший таковым в значительной степени из-за того, и он сам этого никогда не отрицал, что был зятем бывшего Первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета министров СССР Никиты Сергеевича Хрущева.

Я сохраняю по сей день глубочайшее уважение и к Иоанну XXIII, и к Алексею Аджубею, этим, конечно же, разнозначимым в нашей общечеловеческой истории, но пo-своему неординарным личностям, а рассказать хочу всего лишь об одном эпизоде из их богатой всяческими событиями жизни – о неофициальной встрече в Ватикане, которая состоялась в марте 1963 года, и о том, что ей предшествовало, хотя предвещала она революцию в отношениях со святым престолом. В изданной еще при жизни Алексея Ивановича Аджубея его книге «Крушение иллюзий» несколько страниц посвящено этому событию, но о нем рассказывается в допустимых по тем временам рамках, без той «кухни», на которой готовились различные варианты предстоящей встречи. В книге все выглядит логично и просто. Алексей Аджубей приезжает в Рим по приглашению общества «Италия – СССР». Но это формальность. На самом деле задача его состоит в том, чтобы выяснить реальные возможности визита Н. С. Хрущева в Италию, о котором высокопоставленный тесть уже давно думает. В это время Иоанн XXIII созывает в Ватикане пресс-конференцию специально приглашенных итальянских и зарубежных журналистов. Вот как это все преподносится в книге: «Вместе с моим коллегой Леонидом Колосовым, в ту пору постоянным корреспондентом „Известий“ в Италии, я очутился через несколько дней среди заинтригованной толпы газетчиков в апартаментах Иоанна XXIII. Это было для меня большой удачей, ведь именно отношение Ватикана к его возможному визиту в Италию беспокоило Хрущева… Ко мне обратился один из служителей государственного секретариата Ватикана. „Святой отец просил приветствовать приход в его дом журналистов из России, – сказал он бесстрастным тоном, затем отвел меня в сторону и добавил: – Если изъявите желание, может состояться и личная аудиенция…“ В ответ на утвердительный кивок сообщил: „Вам все станет ясно во время церемонии“… Иоанн говорил тихо и спокойно, без аффектации, скорее беседовал. Он даже подался вперед, чтобы быть ближе к слушателям; казалось, вот-вот сойдет со своего трона и сядет рядом с нами… Неожиданно из-за спины ко мне по-русски обратился священник в черном: „Я – Александр Кулик, сотрудник папского Восточного института. Если вы хотите получить аудиенцию, мне поручено проводить вас к святому отцу и быть переводчиком. Задержитесь в зале после завершения церемонии“».

Все было так, хотя и не совсем… Пролетело уже много лет, и теперь я, наверное, вправе раскрыть некоторые детали этой встречи, то, чего не мог сделать Алексей Аджубей по вполне понятным причинам. Ну, хотя бы потому, что он не решался, когда вышла его книга «Крушение иллюзий», написать, что корреспондент «Известий» в Италии Леонид Колосов был в то время старшим лейтенантом внешней разведки КГБ СССР и за помощь главному редактору «Известий» в трудоемкой «работе» с Иоанном XXIII даже получил внеочередное звание. Но прежде чем поведать вам, читатель, о «тайнах ватиканского двора», разрешите, елико возможно, рассказать о Ватикане, работа против которого входила в сферу моей разведывательной деятельности. Сегодня я, конечно, взял бы слово «против» в кавычки.

…Неохватная площадь Святого Петра, выложенная серой брусчаткой, делает человека маленьким, а толпу безликой. Может быть, так и была задумана эта площадь, окруженная знаменитой трехрядной колоннадой Бернини, смыкающейся на древнем Соборе, чтобы подчеркнуть недолговечность человеческого существа и неподвластность разрушительному Времени сросшихся с землей массивных колонн и самой обители Божьей, кажущейся незыблемой скалой и воздушным мраморным облаком одновременно. Кто знает, может быть…

Есть такое удивительное место на площади, с которого три колонны вдруг сливаются в одну единственную. Так было задумано одним из самых талантливых певцов архитектуры Вечного города скульптором Бернини. Мираж? В общем-то, как и сама католическая религия, которая, тем не менее, существует уже не один десяток веков. А вот государство Ватикан – это уже не мираж, а объективная реальность. И в том месте, где несмыкающиеся объятия колоннады открываются в сторону римской улицы Кончильяционе, меж ними проведена по асфальту белая полоса – граница этого карликового государства с 44 гектарами площади и населением немногим более тысячи человек. Но если верить ватиканской статистике, 18 процентов всего населения нашей планеты – католики. В разных странах-государствах находится более четырехсот тысяч священников и монахов и более миллиона монахинь. Сие, так сказать, людские резервы Ватикана, государства, находящиеся вне его границ, но исповедующие католицизм и подчиняющиеся католической церкви. Если соединить воедино земли всех монастырей, соборов, церквей, миссий, благотворительных обществ, учебных заведений, принадлежащих Святому Престолу, получится не столь уж малое государство, обладающее к тому же солидной экономической базой. Данные о бюджете Ватикана, его доходах и расходах, хранятся в строжайшем секрете. Но сами итальянцы считают, что одни только «святые» вклады в банках достигают огромной суммы, равной примерно всему годовому бюджету Италии. Если прибавить к этому крупную земельную собственность, принадлежащую Ватикану, его участие в различных финансовых и промышленных предприятиях, то получится, что «Акционерное общество Ватикан», как образно называют Святой Престол на Апеннинах, может свободно соперничать по своей финансово-экономической мощи с любым европейским государством. На сорокачетырехгектарной территории государства Ватикан разместились папская резиденция, собор Святого Петра, вокзал Ватиканской железной дороги длиною в 700 метров, почта и телеграф.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11