Леон Бенетт.

Коралловый остров



скачать книгу бесплатно

– Ура! – крикнул Джек. – А теперь срубим крону!

С этими словами он снова начал рубить дерево, отступив примерно шесть ярдов с толстого конца. Покончив с этим, он вырубил три коротких прочных шеста в качестве рычагов, чтобы откатить бревно к морю. В толщину оно имело почти два фута, так что без такого приспособления мы бы не справились.

Успешно спустив наше судно на воду, мы вырезали из шестов подобия весел и попытались взойти на борт. Это оказалось несложно, но, когда мы расселись, нам больших трудов стоило удержать бревно, которое вращалось под нами. Не то чтобы мы этого боялись, но все же предпочитали ловить рыбу в сухой одежде. Честно говоря, штаны у нас промокли насквозь, поскольку ноги наши болтались в воде по обеим сторонам бревна, но они легко сохли, так что мы не переживали. Примерно через полчаса мы научились удерживать равновесие. А затем Питеркин отложил весло, наживил на свою леску целую устрицу и бросил ее в море.

– А теперь, Джек, – велел он, – держись подальше от водорослей. Здесь! Осторожнее! Я видел там рыбину не меньше фута длиной. Ха! А вот и она. Черт! Сорвалась.

– Она клюнула? – спросил Джек, ударом весла немного продвигая бревно вперед.

– Ха! Она заглотила, а когда я стал тянуть, просто открыла рот и выплюнула ее!

– Подожди в следующий раз подольше, – сказал Джек, посмеиваясь над грустью Питеркина.

– А вот и она, – воскликнул Питеркин, – смотрите! Да! Нет! Да! Ну же!

– Тяни осторожнее!

Тяжелый вздох показал нам, что у бедного Питеркина опять ничего не вышло.

– Не бери в голову, парень, – сочувственным тоном сказал Джек, – пройдем немного вперед и предложим твою устрицу другой рыбе. – С этими словами он поднял весло, но, не успел он его опустить, как рыба с огромной головой и маленьким телом выскочила из-под камня и схватила наживку.

– На этот раз она наша! – орал Питеркин. – Съела все целиком, клянусь! Какая удача!

Когда рыба появилась на поверхности, мы наклонились рассмотреть ее – и опрокинули бревно. В следующее мгновение мы все оказались в воде.

Вынырнув, похожие на трех мокрых мышей, мы рассмеялись и полезли обратно на бревно. В этот раз мы вели себя осторожнее, пока Питеркин вытаскивал рыбу, чуть не сбежавшую за это время. Она оказалась неказистой. Впрочем, как заметил Питеркин, все равно она была куда лучше мальков, попадавшихся нам последние два или три дня. Мы положили ее на бревно и снова закинули леску в воду.

Но тут наше внимание привлекла какая-то рябь на поверхности, в нескольких ярдах от нас. Питеркин предложил грести туда, поскольку предполагал, что это большая рыба, которую мы смогли бы поймать. Но вместо этого Джек сказал таким серьезным тоном, какого я раньше никогда не слышал:

– Сматывай удочку, Питеркин, и берись за весло. Быстро! Это акула.

Легко представить себе, с каким ужасом мы встретили эти слова. Не стоит забывать, что ноги наши болтались в воде и мы не могли их поднять, не перевернув бревно.

Питеркин мгновенно собрал свои снасти и схватил весло, и мы изо всех сил погребли к берегу. Но мы уже отплыли на порядочное расстояние, а бревно, как я уже упоминал, было очень тяжелым и двигалось медленно. Теперь мы совершенно ясно различали плавающую вокруг нас акулу. Острый плавник торчал из воды. По ее быстрым нервным движениям Джек понял, что она собирается на нас напасть, и кричал нам, чтобы мы гребли скорее, сам подавая нам пример.

– Вот она! – воскликнул он, и мы увидели чудовищную рыбу прямо под собой. Но, очевидно, слаженные движения весел отпугнули ее на этот раз, и она снова закружила вокруг бревна.

– Кинь ей рыбу! – быстро велел Джек. – Если мы ее отвлечем на пару минут, то доберемся до берега.

Питеркин на мгновение перестал грести, чтобы исполнить приказ, а потом схватился за весло с удвоенной силой. Стоило рыбине коснуться воды, как акула ушла на глубину. В следующее мгновение она вынырнула брюхом кверху, поскольку акулы всегда переворачиваются, прежде чем напасть на добычу. Рот у них расположен не на конце морды, как у остальных рыб, а внизу, где мог бы быть подбородок. Гигантские челюсти, вооруженные двумя рядами жутких зубов, раскрылись, и мертвая рыба исчезла. Но Джек ошибся, предположив, что акула удовлетворится этим. Она сразу же вернулась к нам.

– Бросайте грести, – вдруг велел Джек, – она здесь. Выполняйте мои приказы быстро! От этого может зависеть наша жизнь. Ральф, Питеркин, – держите равновесие. Не смотрите на акулу. Не оборачивайтесь. Просто удерживайте бревно.


– Вот она! – воскликнул Джек, и мы увидели чудовищную рыбу прямо под собой.


Мы с Питеркином повиновались, безгранично веря в мужество и мудрость Джека. Несколько секунд, показавшихся мне минутами, мы сидели в тишине, но я не смог удержаться и оглянулся назад, вопреки приказу. Я увидел Джека, сидевшего неподвижно, как статуя, с поднятым веслом и сжатыми губами. Он неотрывно смотрел на воду.

К ужасу своему, я увидел и акулу, несущуюся прямо к ноге Джека. Я едва подавил крик. В следующее мгновение акула бросилась, а Джек выдернул ногу из воды, закинув ее на бревно. Акула ткнулась носом в дерево и раскрыла пасть, куда Джек немедленно вогнал свое весло. Проделал он это с такой силой, что даже встал на ноги, и бревно немедленно перевернулось опять. Впрочем, мы тут же вынырнули.

– А теперь к берегу! – крикнул Джек, – Питеркин, держись за меня!

Питеркин повиновался, и Джек рванулся вперед, рассекая воду, как лодка. Я, лишенный дополнительного груза, с трудом за ним успевал. Поскольку к этому моменту мы добрались почти до берега, нескольких минут хватило, чтобы выбраться на мелководье. Наконец мы оказались на суше, вымотанные и не на шутку испуганные этим приключением.

Глава VIII

Красоты глубин соблазняют Питеркина нырнуть. – Как мы это сделали. – Новые трудности. – Водный сад. – Любопытные морские создания. – Бассейн. – Нам не хватает свечей. – Находим свечное дерево. – Рассказ о первом плавании Питеркина. – Ткань растет на дереве. – Подготовка плана. – Оружие для защиты и нападения. – Ужасный крик.

Встреча с акулой стала первой большой опасностью, встретившейся нам на острове, и она серьезно нас напугала, особенно когда мы поняли, что часто подвергались этой опасности и ранее, во время купания, сами не зная того. Мы решили отныне рыбачить только на мелководье, по крайней мере пока не построим плот. Сильнее всего огорчил нас вынужденный отказ от длительных утренних заплывов. Мы все продолжали купаться у берега, но я и Джек лишились одного из самых любимых наших развлечений и не могли больше нырять к прекрасным кораллам на дне лагуны. Мы так увлеклись этими экскурсиями и так часто наблюдали за растущими кораллами и рыбками, шныряющими среди красных и зеленых водорослей, что в совершенстве изучили вид всех рыб и места, где они предпочитали жить. Мы оба сделались прекрасными ныряльщиками. Также мы ввели правило никогда не оставаться под водой подолгу. Джек убедил меня, что это дурно для легких, и развлечение может закончиться серьезной болезнью. Так что мы никогда не оставались на дне так долго, как могли бы, а вместо этого часто поднимались наверх глотнуть воздуха и немедленно ныряли обратно. Иногда, когда на Джека находил юмористический стих, он усаживался на большой коралл-мозговик[19]19
  Мозгови?к – коралловый полип.


[Закрыть]
, как на табурет, и корчил мне рожи, пытаясь заставить меня засмеяться под водой. Первый раз, застав меня врасплох, он почти преуспел в этом, но впоследствии, когда я разгадал его намерения, мне уже ничего не стоило сохранять спокойствие. Я часто думал, как хотел бы бедный Питеркин присоединиться к нам. Я старался порадовать его, рассказывая о чудесах, которые мы видели, но это только сильнее распаляло его любопытство, так что однажды мы уговорили его отправиться с нами. Но Питеркин, очень храбрый во всех остальных отношениях юноша, боялся воды и никак не мог опуститься на дно без нашей помощи. Но стоило нам нырнуть с ним в чистую глубокую воду всего на ярд, как он начал вырываться, и пришлось его отпустить. Он выскочил из воды, как пробка, закричал и устремился на берег со всей возможной скоростью.

Теперь нам пришлось отказаться от этого удовольствия, и мы с Джеком поникли духом. Питеркин искренне нам сочувствовал и не поддразнивал нас, когда об этом заходила речь.

Однако испытания обычно даются человеку, чтобы он их преодолел, зачастую найдя при этом вещи много лучшие, чем то, чего он лишился, и мы решили поискать среди скал подобие озерца, достаточно глубокого для того, чтобы нырять там, но надежно защищенного скалами от акул. И вскоре мы его нашли, и оно превзошло наши самые смелые ожидания. Оно лежало не более чем в десяти минутах хода от лагеря и представляло собой небольшой глубокий залив, вход в который был, во-первых, очень узок, а во-вторых, столь мелок, что ни одна рыба размером с акулу не могла бы туда заплыть, кроме самой тощей.

Мы назвали это место Водным садом. Кораллы там были даже причудливее, а водоросли – красивее и ярче, чем в самой лагуне. А вода оказалась такой чистой и спокойной, что, несмотря на немалую глубину, видны были даже самые мелкие предметы на дне. Кроме того, над самой глубокой частью заливчика нависал скальный выступ, с которого мы могли прыгать в воду и где мог сидеть Питеркин, наблюдая не только за чудесами, которые я ему описывал, но и над тем, как мы с Джеком возимся на дне, похожие, по его собственному выражению, на «двух огромных белых морских чудовищ». Во время этих путешествий на морское дно мы начали узнавать обычаи его обитателей и открывать такие невероятные вещи, о которых никогда не могли даже подумать. Среди прочего мы очень заинтересовались деятельностью крошечных коралловых рачков, которые, как сообщил мне Джек, построили многие из островов Тихого океана. И в самом деле, когда мы вспоминали огромный риф, окружавший остров, куда забросила нас судьба, и наблюдали, с какой неутомимостью они строят мириады[20]20
  Мириа?ды – неисчислимое множество.


[Закрыть]
своих домиков, это казалось вполне правдоподобным. Но когда я смотрел на горы на острове и думал, что в Южных морях есть еще и повыше, я начинал в этом сомневаться. Но подробнее об этом позже.

Меня заворожили также поведение и внешность актиний[21]21
  Акти?нии – крупные коралловые полипы, в отличие от большинства других кораллов имеют мягкое тело.


[Закрыть]
, морских звезд, крабов, морских ежей и прочих подобных созданий, и, не удовлетворившись наблюдением за ними в Водном саду, я выдолбил в скале небольшое углубление, заполнил его морской водой и поместил туда разные виды актиний и моллюсков, чтобы узнать, как они ведут себя в разное время. Наше зажигательное стекло сделалось для меня величайшим сокровищем, поскольку я мог с его помощью увеличивать этих любопытных созданий и изучать их.

Устроив себе комфортабельную жизнь, мы вновь стали обсуждать проект, задуманный уже давно, – путешествие по всей окружности острова с целью, во-первых, узнать, нет ли на нем еще чего-нибудь полезного для нас, а во-вторых, поискать место, более удобное для постоянного лагеря. Не то чтобы наш шалаш нас в чем-либо не устраивал – напротив, мы очень привязались к нему и окрестностям – но если на острове есть лучшее место, почему бы не поселиться там? В любом случае нам будет полезно знать о его существовании.

Джек предложил, прежде чем пускаться в путь, как следует вооружиться, поскольку мы собирались не только обойти вокруг острова, но и спуститься в большинство долин. За это время мы, по всей вероятности, должны были встретиться с… он не хотел бы говорить, что с опасностями, но по крайней мере со всем, что водится на этом острове, что бы это ни было.

– Ну а кроме того, – сказал Джек, – сколько можно жить на устрицах и кокосовых орехах? Они, без сомнения, по-своему очень хороши, но, полагаю, немного животной пищи нам тоже не повредит. Поскольку здесь водится множество птиц, и некоторые из них, безусловно, съедобны, нам стоит изготовить луки и стрелы.

– Отменно! – крикнул Питеркин. – Ты сделай луки, а я поработаю над стрелами. Я вообще-то очень устал швырять в птиц камни. Я начал, наверное, в самый первый день и продолжаю до сих пор, но так и не преуспел.

– Ты забыл, что один раз попал мне в ногу, – возразил я.

– Ах да, – ответил Питеркин, – ты еще ужасно рассердился потом. Но ты стоял как минимум в четырех ярдах от нахального попугая, в которого я целился, так что это был не лучший мой выстрел.

– Но, Джек, – сказал я, – ты ведь не сможешь сделать три лука со стрелами до завтрашнего дня. Разве не глупо будет терять время сейчас, когда мы уже настроились на эту экспедицию? Возможно, тебе стоит сделать один лук для себя, а мы возьмем дубинки?

– Верно, Ральф. Уже довольно поздно, и вряд ли я успею сделать лук до темноты. Придется мне работать при свете костра, когда солнце сядет.

К этому времени мы привыкли ложиться на закате. У нас не было нужды работать по ночам, а день наш был занят рыбной ловлей, улучшением нашего жилища, нырянием в Водном саду и прогулками по лесам, так что, когда садилось солнце, мы ложились с радостью. Но сейчас вместе с желанием работать ночью возникла нужда в свечах.

– Тебе хватит света от костра? – спросил Питеркин. – Хватит. Но кроме того, от него будет слишком много тепла, а здесь и так жарко.

– Да, – согласился Питеркин, – об этом я позабыл. – Ну, в этом, положим, нет ничего странного, – заметил Джек. – Но, признаться, я уже думал об этом раньше. На этих островах растет дерево, называемое свечным, поскольку туземцы используют его плоды в качестве свечей. Я читал об этом и знаю, как приготовить плод…

– Тогда почему ты этого все еще не сделал? – прервал Питеркин. – Почему мы по твоей милости столько времени просидели в темноте?

– Потому что я пока не встречал здесь этого дерева и не уверен, что узнаю его, если увижу. Видишь ли, я забыл описание.

– А, то есть это не только со мной случается, – вздохнул Питеркин, – я не способен удержать ни одно описание в голове долее получаса. Самое первое мое плавание началось именно с того, что я перепутал описание. Ну или забыл его, что означает то же самое. И это было жуткое путешествие. Я все время дрался с капитаном, а домой отправился вплавь.

– Брось, Питеркин, – сказал я, – неужели ты думаешь, что мы в это поверим?

– Может быть, и нет. Однако это чистая правда, – ответил Питеркин, делая вид, что его обижает мое недоверие.

– Тогда давай послушаем, как это случилось, – сказал Джек с доброй улыбкой.

– Ну, вам следует знать, – начал Питеркин, – что в день перед тем, как уйти в море, я играл в хоккей со своими старыми школьными товарищами. В последний раз. Я был тогда совсем юн, Ральф, – Питеркин меланхолично смотрел на море. – В самый разгар игры появился мой дядя, который взял на себя все заботы по моей экипировке и поиску для меня места юнги, и отвел меня в сторону, где рассказал, что неожиданно вынужден уехать и не сможет отвезти меня на корабль, как намеревался. «Впрочем, – сказал он, – капитан знает о тебе, так что тебе остается только найти корабль. Запомни как следует его название и как он выглядит. Слышишь меня, мальчик?» Я его, конечно, услыхал, но, боюсь, не понял. Я мог думать только об игре, поскольку моя команда проигрывала, и стал терять терпение. Когда дядюшка завершил описание корабля и попрощался со мной, я вернулся на площадку, смутно представляя себе три мачты, зеленый транец[22]22
  Тра?нец – нижняя часть плоской кормы судна.


[Закрыть]
и позолоченную носовую фигуру Геркулеса с палицей и луком. На следующий день я был так занят прощанием с друзьями и рыдающими подругами, что едва не опоздал в порт, где, кроме моего корабля, стояли еще тысячи других. Мне пришлось бежать всю дорогу. У причала виднелось столько мачт, что я совершенно запутался. Вдруг я заметил, что корабль с тремя мачтами и позолоченной носовой фигурой собирается отходить, и бросился на борт. И тут же ринулся обратно, когда понял, что две мачты принадлежат другому судну, а носовая фигура – третьему. Наконец я увидел нужный мне корабль – красивый и большой, он как раз отдавал швартовы[23]23
  Шварто?вы – толстые канаты, которыми корабль крепят к пристани или к другому кораблю во время стоянки.


[Закрыть]
. Транец у него был зеленый. Три мачты – да, должно быть, это оно – и позолоченная фигура Геркулеса. Строго говоря, в руках у него был трезубец, а не палица, но, вероятнее всего, дядя ошибся. Или Геркулес время от времени менял оружие. «Отдать концы!» – раздался голос с квартердека. «Погодите!» – крикнул я и отчаянно бросился через толпу. «Погодите!» – подхватили зеваки, и швартовщики задержались на минуту. Капитан впал в ярость: несколько его друзей пришли посмотреть на отход, и такого неповиновения приказам он стерпеть не мог! Впрочем, времени мне хватило. Я запрыгнул на борт, концы были отданы[24]24
  Отдать концы – команда, по которой надо отвязать корабль от причала (то же, что «отдать швартовы»).


[Закрыть]
, буксир развел пары, и мы отошли от берега. И тут капитан подошел ко мне: «Ты кто такой, черт бы тебя побрал, и что тебе здесь нужно?»

«Ваш новый юнга, сэр», – отрапортовал я, притронувшись к шляпе.

«Новый юнга! – вскричал капитан. – Все мои парни уже на борту! Обмануть меня захотел, мерзавец?! Откуда ты сбежал?!» Капитан ругался, как дьявол. Сами понимаете, останавливать корабль, спускать лодку и терять полчаса только для того, чтобы отправить мальчишку на берег, ему не хотелось. К тому же ветер дул с берега, так что подойти к буксиру, чтобы оставить меня на нем, было бы нелегкой задачей. Мы как раз подошли к голове мола[25]25
  Мол – сооружение в виде высокого длинного вала, примыкающего одним концом к берегу у входа в порт для защиты судов от морских волн.


[Закрыть]
, и нам навстречу гребли несколько лодок, так что капитан подошел ко мне снова:

«Ты откуда-то сбежал, сволочь», – сказал он, взяв меня за ухо.

«Нет!» – отчаянно крикнул я, поскольку рука у него была не из легких.

«Умеешь плавать, парень?»

«Да, сэр».

«Ну так плыви», – с этими словами он поднял меня и швырнул прямо в море. Парни в лодках, увидев это, хотели было меня спасать, но, убедившись, что я умею плавать, позволили мне доплыть до пирса самостоятельно. Так что видишь, Ральф, из первого своего выхода я вернулся вплавь.

Джек рассмеялся и хлопнул Питеркина по плечу.

– Расскажи лучше о свечном дереве, – попросил я. – И правда, – согласился Джек, – но, боюсь, я мало о нем помню. Плод у него примерно размером с грецкий орех, а листья, кажется, белые, но я не уверен.

– Хм, я только сегодня видел точь-в-точь такое дерево, – сказал Питеркин.

– Неужели? – воскликнул Джек, – далеко?

– Не будет и полумили.

– Тогда отведи меня туда, – сказал Джек, берясь за топор.

Через несколько минут мы, ведомые Питеркином, прокладывали себе путь через подлесок. Скоро мы пришли к искомому дереву. Джек, тщательно обследовав его, заключил, что это в самом деле то, что мы ищем. Листья у него были прекрасного серебристо-белого цвета, приятно контрастировавшего с темно-зеленой листвой вокруг. Мы набили карманы его плодами, а потом Джек велел:

– А теперь, Питеркин, заберись-ка на кокосовую пальму и срежь мне одну из тех длинных ветвей.

И это было сделано, хотя и не без трудностей. Пальма оказалась очень высокой, а Питеркин привык собирать орехи с молодых деревьев и не умел карабкаться по более высоким стволам. Лист пальмы был очень большим, и нас поразили его размер и прочность. Даже с небольшого расстояния кокосовая пальма кажется высоким стройным стволом без единой ветки на нем, за исключением кроны, где развевается на ветру целый пук листьев, напоминающих перья. Но увидев этот лист у себя под ногами, мы узнали, что это прочная ветвь длиной не менее пятнадцати футов, со множеством узких заостренных листьев по обеим сторонам. Но сильнее всего нас поразило странное вещество, напоминавшее ткань, покрывавшее толстый конец ветви там, где она была отрезана от дерева. Питеркин сказал нам, что из-за этого вещества было очень трудно отделить ветку от ствола, поскольку оно покрывает весь ствол и, насколько он мог увидеть, все ветви, поддерживая их при сильном ветре. Назвав это вещество тканью, я не преувеличил. О чем бы я ни говорил, рассказывая о своих плаваниях в Южных морях, я прилагаю все усилия, чтобы ничего не преувеличить и никоим образом не ввести читателя в заблуждение. Эта ткань более всего походила на грубый коричневый хлопок. Внизу по центру было что-то вроде шва, от которого отходили волокна размером с сапожную иглу. Наискось шел второй слой волокон, таких же длинных и прочных, а расстояние между ними заполняли более тонкие волоконца и какое-то клейкое вещество. Трудно было представить, что это соткано не человеческими руками. Мы осторожно оторвали этот кусок ткани, имевший два фута в длину и фут в ширину, и отнесли этот трофей домой.

Джек к тому же вырезал из листа центральную жилку. Вернувшись в лагерь, он разжег небольшой костер, запек на нем плоды и снял с них кожуру. Потом ему понадобилось просверлить в них отверстия, и, не имея под рукой ничего более удобного, он воспользовался нашим бесполезным футляром для карандаша. Пропустив через отверстие жилку кокосового листа, он зажег ее, и наша свеча загорелась чистым красивым пламенем, при виде которого Питеркин вскочил и приплясывал вокруг огня целых пять минут.

– Ну что же, парни, – сказал Джек, затушив свечу, – солнце сядет через час, так что не будем терять времени. Я пойду за молодым деревцем, из которого можно будет сделать лук, а вы поищите хорошие прочные ветки для дубинок. Доделаем их, когда стемнеет.

С этими словами он вскинул на плечо топор и ушел вместе с Питеркином. А я взял кусок найденной нами ткани и принялся изучать, как она устроена. Это занятие так меня увлекло, что к моменту возвращения моих товарищей я все еще сидел на том же месте.

– А я говорил, – воскликнул Питеркин с громким смехом. – О, Ральф, ты безнадежен. Вот твоя дубинка. Я был уверен, что, оставив тебя над этой тряпкой, мы застанем тебя в той же позе, вернувшись, поэтому я просто вырезал дубинку и для тебя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5