Лео Брюс.

Неоконченное дело



скачать книгу бесплатно

Leo Bruce

CASE WITH NO CONCLUSION


Серия «Золотой век английского детектива»


Печатается с разрешения Peters, Fraser & Dunlop Ltd и литературного агентства The Van Lear Agency LLC.

© Leo Bruce, 1937, 1939

© Перевод. И. Л. Моничев, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

Долгие десятилетия имя Лео Брюса (псевдоним, под которым скрывался известный британский писатель и сценарист Руперт Крофт-Кук, 1903–1979) оставалось незаслуженно забытым. Разумеется, так не могло продолжаться вечно. Вернулась мода на ретродетективы, и теперь книги Лео Брюса переживают настоящую «вторую молодость». Особенным же успехом пользуется его цикл о сержанте Уильяме Бифе – шефе полиции провинциального городка Брэксэм, а впоследствии частном детективе. Биф не блещет образованностью и кажется деревенским тугодумом, но неизменно одерживает победу там, где терпят поражение даже гении столичного сыска.


Посвящается Бобу и Унифред Паркерам



Глава 1

Я с угрюмым видом уставился на листок бумаги. Поистине невероятно раздутые амбиции моего старого друга сержанта Бифа не имели пределов. Он уже намекал мне, что подумывает об уходе в отставку с поста сержанта провинциальной полиции, но я и предположить не мог, что удача, случайно сопутствовавшая ему в разгадке тайны двух загадочных убийств, настолько сильно ударит Бифу в голову и доведет до чего-то подобного. Вверху страницы значилось имя «У. Биф», а ниже следовал вот такой совершенно невероятный текст: «Оперативное проведение расследований. Анализ и оценка ситуаций. Секретность, быстрота, безопасность». В правом углу значились лондонский адрес и номер телефона.

Бедный старина Биф! Образ в синем мундире сразу же встал перед моим мысленным взором. Его растрепанные имбирного оттенка усы, которые неизменно выглядели так, словно их кончики совсем недавно окунули в кружку пива, кривые и щербатые зубы. Он всегда имел вид человека, витающего где-то в облаках, замедленные движения, привычку к неторопливым и флегматичным размышлениям. Все это ставило Бифа в один ряд с полицейскими старой закваски, которых уже вот-вот полностью вытеснят из рядов сил правопорядка молодые, энергичные и образованные выпускники частных школ. Меня удивило даже то, что он сохранил на какое-то время свой пост начальника полиции Брэксэма, поскольку чрезмерная любовь сержанта к посещению местных пабов стала притчей во языцех. Поэтому разоблачение им двоих убийц выглядело чистейшей воды чудом. А уж поверить, что он сумеет заработать себе на жизнь будучи частным детективом, было никак невозможно при всей моей любви к нему.

Но тем не менее именно так складывалась жизнь, и теперь от Бифа пришло первое письмо.

На бланке из бумаги самого скверного качества своим крупным и размашистым почерком он писал, что хотел бы просить меня приехать к нему как можно скорее. Более обеспокоенный за его жену, простую, но здравомыслящую женщину, которой в этой жизни требовался только чистенький уютный коттедж, обильная пища на столе да и возможность вволю посплетничать с подругами и родственницами, я решил нанести визит по указанному мне адресу.

Я прибыл на место примерно в половине третьего пополудни, то есть в то угнетающее дух время, когда обед съеден и наполовину переварен, но час для бодрящей чашки чая еще не настал. Миссис Биф открыла передо мной дверь одного из тех небольших двухэтажных домиков из почерневшего кирпича, которые все еще попадаются в невероятном сплетении узких переулков между Бейкер-стрит и Паддингтоном. Дети играли прямо на мостовой, а невзрачные двери и плотно занавешенные окна безошибочно указывали, что я оказался на улочке в районе Эджвер-роуд. Там посчастливилось найти для себя недорогое жилье кондукторам автобусов, рабочим, почтальонам и, вероятно, продавцам из магазинов. Никто, находясь в здравом уме, кому требовался частный детектив, и не подумал бы отправиться сюда, даже если бы ему на глаза попалось рекламное объявление.

– Биф вернется через пару минут, – сказала его жена. – Они ведь в половине третьего закрываются, – пояснила она многозначительно, сопроводив меня в маленькую гостиную.

Здесь главенствовали ее собственные вкусы – кружевные занавески, викторианская мебель, фотографии в тяжелых рамках и коллекция сувенирного фарфора с гербами английских городов.

– Как он поживает? – спросил я.

– Что я могу сказать, – ответила миссис Биф. – По крайней мере, ему есть чем себя занять после отставки. Он сумел сделать кое-какие сбережения, и я не вижу большого вреда в том, чтобы муж какое-то время изображал из себя частного сыщика. Хотя никак не пойму его желания снова оказаться вовлеченным в расследование убийств. Лично я предпочитаю читать о них только в газетах. Но связываться с такими делами – боже упаси!

– А у него уже были подобные дела? – удивился я.

– Дела об убийствах? Нет, – покачала головой миссис Биф. – Разумеется, не было. Но он уже принялся транжирить деньги, давая объявления в прессе, и считает, что скоро непременно получит клиентов. И, уж извините, мистер Таунсенд, я поневоле считаю отчасти виноватым во всем вас. Вы так расписали те два случая в своих книжках! Вот он и возомнил о себе невесть что. Хотя я твержу ему, как вы частенько, бывало, над ним подшучивали да посмеивались.

– Но все же не стоит забывать, – возразил я с улыбкой, – что в обоих тех случаях ему действительно удалось разоблачить убийц.

– Да, верно… – отозвалась миссис Биф, немного помолчав. – Так оно и было. Тут в самом деле не знаешь, как ко всему отнестись. Жизнь такая странная штука…

– Точно подмечено, – перебил я ее, чтобы не выслушивать банальных сентенций на тему, что каждый сам хозяин своего счастья, хотя от судьбы не уйдешь.

Как раз в этот момент открылась дверь дома и почти тут же в комнату вошел Биф. Я никогда еще не видел его в штатском, поскольку в прежние дни он предпочитал свой темный форменный китель любой другой одежде, считая, что ему в нем «больше везет при игре в дартс». Вид его нынешнего светло-синего костюма из саржи и галстука с лиловым отливом, признаться, смутил меня. Он протянул мне свою крупную, чуть красноватую ладонь.

– Страшно рад вас видеть, – сказал он без тени улыбки. – Есть несколько частных вопросов, которые я хочу обсудить с вами.

Эта фраза послужила, судя по всему, деликатным и тактичным предложением для миссис Биф оставить нас наедине друг с другом, и она сразу поспешила выйти из гостиной.

– Биф, – начал я с места в карьер, – что, черт побери, все это значит? Неужели вы всерьез считаете, что из вас получится частный сыщик?

– Получится? – переспросил он. – Да я просто прирожденный детектив. И кто, как не вы, знает это лучше всех. Помню тот случай с исчезновением молока с порогов домов, когда я только приступил к работе в полиции. Старший инспектор уже тогда назвал меня настоящей ищейкой – вы, говорит, имеете нюх ищейки, и здесь никакой ошибки быть не может.

Я вздохнул, потому что тщеславие моего старого друга окончательно лишило его способности улавливать сарказм или нормально реагировать на возражения.

– Да, но как же насчет вашей работы? – спросил я. – Миссис Биф говорит, что вы тратите деньги на рекламу в газетах, но ничего путного не выходит. Как вы это себе объясняете?

Биф тяжело опустился в обитое плюшем кресло, достал свою трубку и посмотрел на меня.

– Вы сами назвали одну из причин, почему я захотел с вами увидеться, – сказал он. – Не хочу показаться грубым, но поневоле в голову так и лезут мысли, что в этом отчасти виноваты именно вы.

Я возмущенно попытался возразить, но Биф остановил меня, подняв руку.

– Да, – продолжил он. – А точнее, то, как вы описали мои прежние дела в своих книгах, словно пытались порой выставить меня полным дураком. Но ведь я поймал убийц, верно? Чего еще вам было от меня желать, каких подвигов?

– Но вы же сами должны понимать, Биф, – заметил я, – что вам просто повезло…

– Везению нет места в нашей работе, – заявил Биф. – Разве вам не ясно объяснил это инспектор Стьют, приехавший к нам из Скотленд-Ярда? Важен метод, мистер Таунсенд. Мои методы очень просты, но они срабатывают. Я ведь по-прежнему не очень-то доверяю всем этим сложным микроскопам и прочим научным причиндалам, которыми пользуются в Скотленд-Ярде, чтобы изучить элементарную улику; ее каждый и так увидит, стоит лишь глянуть вполглаза. И вот вам результат – я схватил двух опасных убийц, а вы все еще описывали меня как простого сельского полисмена! И потом, – тот язык, на котором я изъясняюсь в ваших книгах, тоже никуда не годится.

– Простите, Биф, – возразил я, – но ваша речь воспроизводится мною как можно ближе к реальности. Так уж вы говорите. Я же не сделал из вас настоящего кокни, а лишь объяснил читателю, что вы порой прибегаете к словечкам и фразам из их лексикона. Вы же и в самом деле имеете несколько своеобразный диалект, свойственный жителям соседних с Лондоном графств.

– Диалект! – с отвращением повторил Биф. – Он приобретает совсем другое значение, когда его излагают на бумаге. Вы же читали, что пишут газетные критики. Взять, к примеру, мистера Милуорда Кеннеди. «Утомительно читать» – так он отозвался обо всех моих простецких словечках и ошибках в словах.

– Если вам выпадет расследовать еще одно громкое дело, – заверил я его, – и мне будет оказана честь поведать о нем, торжественно обещаю, что ваш язык будет соответствовать всем лучшим канонам и в нем не встретится ни одной оговорки или ошибки.

– Не уверен, что доверю теперь описание именно вам, – сказал Биф. – Вы не сумели показать меня при расследовании прежних дел в наилучшем свете. Некоторые писатели делают для других сыщиков гораздо более лестную работу. А «Дело без трупа» прошло почти не замеченным газетными рецензентами. Не то что романы мисс Кристи или мистера Фримена Уиллса Крофта[1]1
  Здесь Биф делает ошибку, искажая фамилию популярного автора детективных романов Фримена Крофтса.


[Закрыть]
. Уж их-то сочинения не остаются без внимания критики. А вы смогли пропихнуть небольшую рецензию только в «Санди таймс», а в «Обзервере» не появилось ни словечка. Пара абзацев в изданиях для высоколобых – в «Спектейторе» и в «Таймс», вот и все.

– Мне кажется, вы не совсем справедливы, – сказал я. – Как насчет Рэймонда Постгейта из «Тайм-энд-тайд»? Он назвал мои сочинения «отрадой для обозревателя криминального жанра».

– Это только потому, что вы по-всякому изгаляетесь над другими авторами детективов, чьи книги раскупают сотнями тысяч, чего вам самому ни в жизнь не добиться. Почему вы не сделаете меня знаменитым? Как лорд Саймон Плимсолл и прочие. Я ведь не хуже их умею в финале обнаружить преступника, так ведь? Но не удивлюсь, если подвернется случай, который помог бы мне сделать себе имя и приобрести нужные связи, а я его не получу. Мне хорошо известно, какая между нами конкуренция. Сотни сыщиков гоняются за необычными делами. К примеру, недавно было небольшое дельце, которое мне бы подошло в самый раз. Труп, найденный в бочке одного пивовара. И кому поручили следствие? Найджелу Стрэнджуэйзу, чьи подвиги описывает Николас Блейк. А если вспомнить похищение в Кенсингтоне? Мне оно оказалось бы вполне по силам, но расследование ведет Энтони Гетрин, потому что его прославил в своих произведениях мистер Филип Макдональд. Где же были вы, хотел бы я знать? А еще случай с модой на саваны[2]2
  С присущей ему иронией автор упоминает не реальные расследования, а всего лишь сюжеты романов известных тогда авторов детективов. В данном случае Марджери Аллингем.


[Закрыть]
. Бесподобное дело! Убийство в салоне дизайнера дорогой одежды в Мэйфэйр…

– Но, Биф, вы никак не можете считать, что годились бы в сыщики для этого дела! Оно требовало деликатности, такта, savoir faire[3]3
  Светской ловкости (фр.).


[Закрыть]
. Все сочли бесспорной необходимостью отдать его в руки Альберту Кэмпиону, герою мисс Аллингем.

– Да, но как бы мне оно пришлось по душе! – мечтательно сказал Биф. – Манекены и все такое. – Он мне криво подмигнул. – У меня в жизни нет никаких радостей. Доктору Гидеону Феллу выпало счастье разобраться с интереснейшим делом о двух трупах в отеле, которое потом описал Джон Диксон Карр. Да что говорить, даже мой кузен преуспевает в сравнении со мной.

– Ваш кузен? – изумился я.

– А вы разве не знали, что существует другой сержант Биф? Разумеется, он всего-навсего помощник Джона Меридита, но тоже расследует интересные дела. И знаете почему? Потому что описывает их Фрэнсис Джерард, а не такой писака, как вы, которому только и хочется постоянно надо мной потешаться. Так вот, мой кузен Мэттью Биф недавно говорил мне: «Уильям, тебе на самом деле не хватает только одного – первоклассного писателя, чтобы излагать твои расследования на бумаге, как это умеет мистер Джерард для нас с Меридитом. Твой Таунсенд никуда не годится. Уж больно много умничает». Видите, какое о вас сложилось мнение.

Я даже закашлялся от неловкости.

– И верно, все сводится к одному: я только понапрасну теряю с вами время. Мне нужен другой партнер, который сумеет показать во всем блеске мой ум, дар предвидения, интуицию, глубокое проникновение в психологию, как и все остальные достоинства, приписываемые другим сыщикам, хотя они раскрывают не столь сложные преступления, как я. А так у меня остаются одни разочарования.

– Приношу вам свои глубочайшие извинения, сержант, – отозвался я совершенно спокойно, поскольку не мог даже рассердиться на него за столь нелепую тираду. – И если вам доведется расследовать еще одно крупное дело, мы обязательно вместе обсудим, что нужно сделать для его правильного освещения.

– Само собой, я буду расследовать новые преступления, – заявил Биф. – Для чего же еще мною размещены объявления в газетах и повешена табличка на дверь? И знаете, что непременно произойдет? Таинственный незнакомец появится на пороге, весь в поту и тревоге, чтобы сообщить мне об исчезновении своей жены. Так и будет, к гадалке не ходи. Вам ли не понимать этого?

– Ну будем надеяться, что это действительно случится, – поддакнул я.

– Впрочем, даже не берусь предсказать, как поступлю, – отпустил Биф тяжеловесную шутку. – Быть может, поспешу взяться за поиски, или же мне захочется поздравить незнакомца и оставить все как есть.

Глава 2

Прошло, вероятно, около двух недель после нашей встречи, когда сержант Биф позвонил мне и сообщил, что в четыре часа в тот день он ожидает к себе с визитом мистера Питера Феррерса.

– Это касается того уже нашумевшего дела в Сайденхэме, – добавил он, шумно дыша в трубку от волнения. – Его брата обвинили в убийстве, и он обратился ко мне, чтобы я попытался снять обвинение. Что вы на это скажете?

Я не был многословен и лишь поздравил Бифа с открывшейся новой возможностью, пообещав, что в половине четвертого непременно присоединюсь к нему на Лайлак-креснт.

Сидя затем вместе с ним в ожидании, я невольно подумал о том, насколько дело напоминает всем известные прецеденты. Мы находились не более чем в пятистах ярдах от Бейкер-стрит, где тоже когда-то ждали неизбежного звонка в дверь. И потому, когда миссис Биф просунула в дверь голову и сообщила, что первый заказчик как раз разглядывает сейчас с улицы номера домов, особого всплеска эмоций я не испытал.

– «Заказчик»! – зарычал Биф, как только жена вышла в коридор. – Пора бы ей начинать привыкать, что у нас не посетители и не заказчики, а клиенты. Вот верное слово.

Однако молодой человек, которого жена Бифа провела к нам, похоже, был первым «клиентом». Выглядел он лет на двадцать восемь. Стройный, светловолосый, с открытым интеллигентным лицом, одетый со вкусом, но неброско. Я порадовался, когда не заметил у него никаких нелепых украшений, какие вошли в моду у части современной молодежи, – значка в петлице, галстука с немыслимо сложным узором, сорочки вычурного цвета. Обычно все эти вещицы означали принадлежность данной персоны к выпускникам определенной школы или к сторонникам одного из политических движений. Биф тоже посмотрел на него оценивающе, а его первые слова удивили меня:

– А ведь мы с вами уже встречались прежде, сэр, – произнес он крайне любезным тоном.

– Неужели? – спросил молодой человек. – Что-то не припоминаю.

– Но непременно вспомните, когда я вам все расскажу, – сказал Биф, расплываясь в добродушной улыбке. – Вы не могли забыть того чемпионата по дартсу, когда вы с еще одним юношей играли в полуфинале против меня и Джорджа Уотсона. Я тогда закончил, набрав сто двадцать семь очков. Трижды по девятнадцать, два попадания в самый верхний сектор и два раза по пятнадцать. Славная получилась победа в тот вечер.

Мистер Питер Феррерс по-дружески кивнул:

– Да, конечно, теперь вспомнил.

– Но разумеется, – Биф сменил тон, давая понять, что готов перейти к делу, – вы пришли сюда не предаваться воспоминаниям о партиях в дартс, проигранных или выигранных. Чем могу быть вам полезен?

– Если излагать суть вкратце, – ответил молодой человек, – то вы могли бы спасти моего брата от смертной казни за убийство доктора Бенсона, которого он, конечно же, не совершал.

– Вот оно что. – Биф произнес эту ничего не значившую фразу таким тоном, словно уже все знал, но пока не хотел подавать вида, насколько хорошо информирован.

– Возможно, вы уже читали об этом деле, – продолжал Феррерс. – Газеты даже успели дать ему особое наименование. Они окрестили его «Сайденхэмским убийством».

– Лично я считаю величайшей несправедливостью, что газетчикам дозволено писать репортажи о реальных преступлениях, не так ли, сэр? По моему мнению, они занимаются браконьерством, отнимая хлеб у настоящих писателей, работающих в криминальном жанре. Вспомним историю с неопознанным таинственным торсом, случай со сгоревшим автомобилем и прочие реальные происшествия.

Ко мне вернулось чувство неловкости за Бифа, и я задумался, как воспримет его высказывание молодой Феррерс. Но Биф с невозмутимым видом достал огромных размеров блокнот, к каким пристрастился во время работы в полиции, и приготовился делать необходимые для расследования заметки.

– Мой брат жил в Сайденхэме. Его усадьба носит название «Кипарисы». Это один из тех огромных и мрачных особняков, какие строили для себя за пределами Лондона богатые горожане в Викторианскую эпоху. Мы оба воспитывались там с самого детства. Когда отец умер пару лет назад, брат решил остаться в том доме. Насколько я знаю, ему предлагала за него хорошие деньги одна из строительных компаний. Мне до сих пор непонятно, почему он не принял их предложения, поскольку дом холодный, неуютный, неудобный и уж слишком угрюмый, хотя у нас обоих многое связано с ним. Но брата всегда отличала повышенная сентиментальность, а потому он не пожелал бросить родительского гнезда. И вот вечером в четверг – то есть ровно две недели назад – он решил устроить там небольшую мужскую вечеринку, на которую пригласил доктора Бенсона, который был семейным врачом на протяжении многих лет. Он не мог присутствовать при нашем с братом появлении на свет, потому что ему самому едва минуло сейчас сорок пять, но с тех пор, как доктор открыл свою практику в Сайденхэме лет пятнадцать или двадцать назад, неизменно лечил от хворей и нашего отца, и нас самих. Очевидно, мне следует подробнее остановиться на наших отношениях, потому что они складывались не совсем обычно. Лично мне Бенсон никогда особенно не нравился. Я считал его человеком слишком нетерпимым к другим, а его манеры резкими и почти грубыми. Позади своего дома он построил небольшой спортивный зал, и, помню, когда мы еще были совсем мальчишками, Бенсон уговорил отца посылать нас к нему, чтобы боксировать. Мне казалось, он получал удовольствие, легко разделываясь с малышами. Но отец безгранично ему доверял, и это, как мне представляется, объясняло желание брата продолжать поддерживать с доктором дружбу.

– А что вы можете сказать по поводу его жены? – внезапно прервал его Биф, причем достаточно неучтиво.

Стало очевидно, что он действительно успел ознакомиться с газетными отчетами о деле.

Молодой Феррерс поднял глаза, и я впервые отметил, как на его лице отразились искренние эмоции, хотя не мог определить, какие именно.

– Миссис Бенсон, – медленно заговорил он, – очень красивая, очаровательная женщина. Бенсон женился на ней пять лет назад, и складывается впечатление, будто полиция теперь придает чрезмерное значение тому факту, что в то время мой брат был его соперником в борьбе за ее руку и сердце. Больше я бы предпочел ничего не говорить на эту тему. Вы сами сможете встретиться с вдовой Бенсона и задать ей необходимые вопросы, если она окажется готова ответить на них.

На какое-то время воцарилось молчание, после чего Питер Феррерс продолжил:

– Еще одним гостем, приглашенным к тому ужину, был Брайан Уэйкфилд, мой друг и коллега. Уже некоторое время я пытался заинтересовать брата газетой, которую мы с Уэйкфилдом, своим соредактором, издаем, и потому хотел их познакомить.

– Что это за газета? – спросил я.

– Она называется «Новости на текущий момент», – ответил Феррерс.

– Вы печатаете хотя бы иногда литературные рецензии? – поинтересовался Биф. – Я что-то не припомню в таком издании отзывов на две книги, описывающие раскрытые мной дела.

– Боюсь, наша главная тема – политика, – объяснил молодой человек.

– Политика какого рода?

– О, мы, наверное, придерживаемся направления ближе к левому, – сказал Питер Феррерс.

Биф кивнул.

– Это значит, что вы до некоторой степени придерживаетесь социалистических взглядов, надо полагать? – спросил Биф. – Что ж, на последних выборах я и сам голосовал за лейбористов. Правда, конечно, мне бы не хотелось для этой страны ничего похожего на происходящее в Советской России, но, с другой стороны, терпеть не могу самозваных диктаторов, которые проводят такую политику, маскируя ее разглагольствованиями, чтобы скрыть истинную и не слишком благовонную сущность.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное