Лео Брюс.

Дело без трупа



скачать книгу бесплатно

Leo Bruce

CASE WITHOUT A CORPSE


Серия «Золотой век английского детектива»


Печатается с разрешения Peters, Fraser & Dunlop Ltd и литературного агентства The Van Lear Agency LLC.


© Leo Bruce, 1937, 1939

© Перевод. И. Л. Моничев, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

Долгие десятилетия имя Лео Брюса (псевдоним, под которым скрывался известный британский писатель и сценарист Руперт Крофт-Кук, 1903–1979) оставалось незаслуженно забытым. Разумеется, так не могло продолжаться вечно. Вернулась мода на ретродетективы, и теперь книги Лео Брюса переживают настоящую «вторую молодость». Особенным же успехом пользуется его цикл о сержанте Уильяме Бифе – шефе полиции провинциального городка Брэксэм, а впоследствии частном детективе. Биф не блещет образованностью и кажется деревенским тугодумом, но неизменно одерживает победу там, где терпят поражение даже гении столичного сыска.


Часть первая


Глава 1

Скажу сразу: вечер выдался темным и ненастным. Мне всегда казалось странным совпадением, что большинство преступлений сопровождалось завываниями ветра и проливными дождями. Да, необычные на первый взгляд обстоятельства, но легко объяснимые, поскольку для преступных дел это самый подходящий аккомпанемент. И когда я вспоминаю теперь событие, кульминация которого наступила именно тем вечером, то понимаю, что погода и не могла быть другой.

Я остановился в Брэксэме, небольшом городке в одном из окружающих Лондон графств. Признаюсь, мне нравятся такие городки. Многие заявляют, что предпочли бы «либо настоящую сельскую глушь», либо уж сам Лондон. А местечки вроде Брэксэма, Хоршема, Эшфорда, Челмсфорда или Ист-Гринстеда считают одновременно и слишком провинциальными, и скучными. Я с этим не согласен. Здесь в самый раз хватает населения, чтобы образовать свой, независимый ни от кого мирок, и в этом мирке происходят удивительные вещи, новости о которых никогда не попадают на страницы столичной прессы. Здесь есть свобода для развития разнообразных типов и характеров людей, иногда складываются крайне напряженные отношения, а жизнь подчас оборачивается подлинно драматической стороной. И все это можно видеть, слышать, наблюдать – идеальный театр для человека моего склада, которому хочется быть непременным свидетелем интересных происшествий.

Но тогда у меня была другая причина заехать в Брэксэм. Дело в том, что мой старый друг сержант Биф после неожиданно успешного раскрытия им убийства в семействе Терстонов получил повышение и был назначен руководить гораздо более крупным участком. Так получилось, что тем вечером, о котором пойдет речь, – в среду 22 февраля – я наслаждался его компанией в популярном пабе «Митра».

Теперь сержант Биф стал в полном смысле слова сельским полисменом.

Его лицо в красных прожилках, пышные имбирного оттенка усы торчком, несколько замедленные движения, манера тщательно и неторопливо все обдумывать позволяли отнести Бифа к тем раздражающе простоватым с виду полицейским на велосипедах, которые могут без особого повода остановить вашу машину, чтобы проверить наличие зеркал. Его диалект, представлявший собой причудливую смесь нормального английского языка и кокни северных окраинных районов Лондона, тоже никак не способствовал продвижению по служебной лестнице в правоохранительных органах, где большинство составляли лощеные выпускники дорогих частных школ либо джентльмены, окончившие полицейские колледжи. Но все перевешивал послужной список Бифа. Потому что со времени своего прихода в полицию растерянным юнцом с рыжеватой шевелюрой и по сей день, когда ему уже под пятьдесят, он ни разу (что подчеркивалось в личном деле) «не упустил нужного человека», то есть преступника. Была ли то банальная кража велосипеда из деревни в Суссексе, где он когда-то служил, или убийство жены врача, как в последнем из раскрытых им дел, сержант Биф флегматично, но упорно применял простейшие принципы сыска, которыми владел отменно, чтобы в результате произвести арест виновного. И пусть все остальное было против него, работал он слишком успешно, чтобы никто не заметил и не оценил этого, и вот ему достался пост начальника полиции Брэксэма – небольшого, но важного во многих отношениях городка.

Лично я был искренне рад за Бифа. Для меня сержант стал воплощением наилучших черт английского характера. Он мог производить впечатление глупца, медлительного и своенравного, но при этом отличался бесстрашием, а его воображение относилось к той разновидности, которая никак себя не проявляет, пока его обладатель не делает решающего шага. Он любил поразвлечься и пропустить стаканчик. Как и многие англичане, питал восторженный интерес к скользким и зачастую зловещим умам тех, кто открыто умел демонстрировать блеск интеллекта. Но и сам неизменно добивался поставленных целей.

В тот вечер, одетый в штатское, Биф играл в дартс. Как я понял, жители города с некоторых пор обсуждали между собой, что новый сержант – он провел в Брэксэме год или даже больше, но все еще оставался «новым сержантом» – слишком много времени проводил в местных пабах. Это крайне беспокоило викария, твердившего о «дурном примере», который подавал полицейский. Кто-то даже нажаловался главному констеблю. Но Биф остался верен себе. Он утверждал, что никогда не пренебрегал служебными обязанностями, а как проводить свободные вечера – его сугубо личное дело.

Игре в дартс он предавался страстно. Я намеренно употребляю здесь подобное определение. Наблюдать за тем, как этот солидный и серьезный мужчина вставал перед небольшой круглой доской с тремя дротиками в руке, готовясь к последней попытке, было подлинным откровением. Его обычно словно чуть остекленевшие глаза приобретали блеск, ничего не выражавшее лицо вдруг светлело. Он выглядел почти счастливым. Но при этом не отличался чемпионским мастерством. «Играет не так уж плохо», – отзывались одни городские знатоки. «На своем уровне», – поддакивали другие. Стиль Бифа окружающих не впечатлял. Среди соперников его выделял скорее азарт, нежели искусство игрока.

В тот вечер мы с ним составили пару против почтальона Фосетта и Гарольда, сына владельца паба. На улице свирепствовал ураганный ветер и хлестал дождь, и им рано пришлось закончить прогулку, чтобы усесться у камина в этом гостеприимном доме, служившем одновременно отелем. В небольшом публичном баре[1]1
  От англ. Public bar. Так изначально назывались питейные заведения, которые со временем по трем первым буквам получили более краткое и распространенное наименование – «паб». – Здесь и далее примеч. пер.


[Закрыть]
было уютно, чисто и тепло, а от насквозь промокших плащей и зонтиков на вешалке у входной двери буквально валил пар.

Первую партию мы с сержантом Бифом проиграли, и мой партнер был недоволен. В игре наступила небольшая пауза, пока все расплачивались за поданные напитки, и, чтобы сгладить несколько напряженную атмосферу, Фосетт сказал:

– Как я заметил, молодой Роджерс вернулся домой.

Сержант Биф хмыкнул. Стало очевидно, что «молодого Роджерса» он не слишком жаловал.

– Хотел бы я получить такую работенку, как у него, – продолжал Фосетт.

– А чем он зарабатывает на жизнь? – поинтересовался я.

– Служит стюардом на океанских лайнерах, совершающих рейсы в Южную Америку. Получает очень приличные деньги. – Затем, повернувшись к сержанту Бифу, с ухмылкой спросил: – Собираетесь и на этот раз взять его в оборот, сержант?

Биф, поняв, что к нему обратились в связи с его профессиональными полномочиями, ответил чуть напыщенным тоном, который неизменно приберегал для подобных моментов:

– Если допустит что-то противозаконное, будет всенепременно арестован.

И допил остатки пива из своей кружки.

Фосетт мне подмигнул.

– Известный молодой пройдоха этот Роджерс, – пояснил он. – Всегда мутит воду. В последнюю побывку дома сержант задержал его за пьянство и нарушение общественного порядка. И Роджерсу уже не впервой попадать в переделки.

– Местный паренек? – спросил я.

– Он далеко не паренек. Ему стукнуло тридцать пять или тридцать шесть, я полагаю. Приходится племянником мистеру Роджерсу – обувщику с Хай-стрит. Хотя вся семья живет здесь всего ничего, лет пять, не больше.

– Стало быть, он вроде паршивой овцы в стаде? – предположил я.

– Он и в самом деле человек непутевый, – отозвался Фосетт. – Причем не просто ветреный. Я мог бы кое-что порассказать, если бы рядом с нами не находился представитель закона. – Он с ухмылкой кивнул в спину сержанта Бифа. – Но старики – тетушка и дядюшка – просто без ума от племянника. Слова дурного о нем слышать не желают. И он, конечно же, использует их любовь в своих интересах. Они ведь очень достойная пожилая пара. Стыд и позор. Но однажды у него точно возникнут большие проблемы.

Владелец бара мистер Симмонс перегнулся ближе к нам через стойку.

– Роджерс, кстати, заходил сюда сегодня, – сообщил он, – незадолго до того, как в половине третьего мы закрылись на дневной перерыв. Заявился вместе с тем типом Фэйрфаксом, что остановился в отеле «Риверсайд».

– Это который приезжает сюда порыбачить?

– Именно. Тот самый. Пришли вместе. Он и молодой Роджерс.

– И что было дальше? – спросил Фосетт, не слишком-то заинтригованный, но изобразив удивление.

– Я поневоле обратил внимание, потому что, пока они были здесь, пришел иностранец.

– Иностранец? – переспросил Биф. У него, видимо, вызывали подозрение чужаки. – Что за иностранец?

– Не знаю, но мне он сразу не понравился, – ответил мистер Симмонс. – Весь такой темный. Возможно, наполовину индиец. И по-английски говорил очень плохо.

– Ну ничего себе! – воскликнул Фосетт.

– Так вот. Как только Роджерс и Фэйрфакс заметили этого типа, оба быстро допили свое пиво и ушли. Я бы и внимания не обратил, но сразу после их ухода иностранец обратился ко мне и спросил, как зовут Фэйрфакса.

– Занятно, – признал Биф. – А что-то еще говорил?

– Нет. Через минуту он и сам ушел. Могло показаться, что направился вслед за ними.

– Никогда не любил чужеземцев, – сказал Биф.

И пустился в воспоминания о временах войны, призванные вызвать в нас неприязнь к любым иностранцам. Однако скоро тема оказалась исчерпанной, и наступило молчание. Шум бури снаружи стал доноситься с особенно безрадостной отчетливостью.

Вскоре мы начали ответный матч в дартс. Мы стояли спинами к дверям и, хотя позади нас располагались сразу несколько входов в главный зал, едва ли вообще оборачивались, чтобы посмотреть на входящих. Игра протекала слишком увлекательно.

Минут двадцать девятого наступил момент, когда в последней попытке сержанту Бифу необходимо было набрать лишь дважды по восемнадцать очков, чтобы одержать победу. Гарольд оставил партнеру возможность пару раз подряд попасть в верхний сектор доски, что Фосетт сделал бы с легкостью, и потому промах сержанта мог привести ко второму поражению.

– Постараюсь не оплошать, – бросил он, забирая дротики у Гарольда.

Воцарилась тишина, все затаили дыхание. Сержант Биф встал и начал готовиться к броску. Все собравшиеся в пабе повернулись, чтобы наблюдать за ним. Я ощущал такое напряжение, словно все мое будущее было поставлено на карту, и мог видеть его горевшие возбуждением глаза.

В это мгновение входная дверь распахнулась, кто-то вошел и окликнул его:

– Сержант!

Биф не обернулся, но зло прорычал:

– Подождите минутку! Не видите, как раз моя попытка?

Он метнул первый дротик, но промахнулся мимо заветной отметки примерно на полдюйма.

– Сержант! – На этот раз голос звучал громче, настойчивее. – Я пришел сдаться в руки властей. Я совершил убийство.

Быстрее, чем любой из нас, сержант Биф резко развернулся на месте.

– Это меняет дело, – сказал он.

Теперь уже мы все уставились в сторону двери, где еще у самого порога стоял мужчина, которого, как я выяснил чуть позже, и звали «молодым Роджерсом». Шляпы на нем не было, и струи дождевой воды стекали по лицу с его черной шевелюры, а костюм промок насквозь.

Затем, прежде чем кто-либо из нас успел даже шелохнуться, он достал небольшую бутылку и, запрокинув голову, разом проглотил содержимое. Возникла краткая пауза, а потом его тело, как показалось, дернулось в спазме и с грохотом повалилось на пол.

Мы все бросились вперед, но сержант Биф все равно оказался первым, кто осмотрел его. Он потянул за воротник и расстегнул его. Бармен поспешно принес стакан воды. Но Биф, просунув руку под рубашку Роджерса и положив ладонь на сердце, поднял голову.

– Никаких признаков жизни, – произнес он, поднимаясь.

Глава 2

Мы столпились вокруг тела. Тем временем дверь снова распахнулась. Прежде в помещение паба не врывались порывы ветра, потому что каждый из прибывавших закрывал за собой уличную дверь, прежде чем войти внутрь зала. Но на сей раз холодный и сырой воздух ворвался вместе с новым гостем.

Точнее – гостьей, поскольку это была девушка. Мне удалось разглядеть ее лицо, и, хотя я ни в чем не мог быть уверен (ее щеки обильно смочил дождь), мне показалось, что она плакала еще до того, как увидела молодого Роджерса распростертым на полу. Незнакомка отличалась неброской красотой: стройная, изящная, светловолосая. На ней был мокрый плащ, перчатки и небольшая, тоже буквально сочившаяся влагой шляпка.

– Алан! – вскрикнула она и упала на колени рядом с молодым человеком.

Пауза.

– Он умер? – шепотом спросила девушка, подняв взгляд.

Сержант Биф кивнул. И теперь уже не оставалось сомнений, что девушка плакала. Она прижала свое мокрое лицо к лицу умершего и рыдала, не обращая внимания на наше смущение.

Но даже в момент столь глубокого потрясения я испытывал острое любопытство. Окажется ли на вид флегматичный сержант на высоте в подобной ситуации? Как справится мой сельский полицейский с положением, когда признавшийся в убийстве мужчина тут же отравился сам, и с девушкой, горько плакавшей над его телом? Лично я оказался бы при подобных обстоятельствах в полнейшей растерянности. Но надо признать, что я не отношусь к людям, способным действовать быстро.

Сержант Биф стоял совершенно прямо, посасывая кончик уса, потом откашлялся и заговорил:

– Гарольд, – обратился он к сыну хозяина паба, – будьте любезны, сходите и пригласите сюда доктора Литтла.

В любое другое время от него никто не услышал бы никаких «будьте любезны», но по такому случаю сержант выражался предельно корректно.

– А вас, мистер Симмонс, я бы попросил закрыть заведение до прибытия врача. Что касается вас, джентльмены, то проявите…

Он оборвал фразу и лично принялся выпроваживать посторонних.

Мне было дозволено остаться, что я воспринял как привилегию. А сержант заговорил с плачущей девушкой.

– Ну-ну, мисс Катлер, – сказал он, – вставайте и возьмите себя в руки. Миссис Уотт проводит вас до дому. Вы уже ничем не сможете ему помочь.

Сначала та словно не слышала его, но, когда сержант Биф проявил настойчивость и прикоснулся к ее руке, подняла взгляд.

– Как это произошло? – пробормотала она.

– Вы все узнаете, когда придет время. А теперь поднимайтесь. Миссис Уотт уже ждет, чтобы помочь вам добраться домой.

Вполне по-доброму, но и применив некоторую силу, он заставил девушку встать и отвел к дожидавшейся в холле миссис Уотт. Затем, оставшись в пабе вдвоем со мной, стал пристально разглядывать мертвеца.

– Неприятный оборот приняло дело, – констатировал он.

– Да. Если бы только мы сумели что-то быстро предпринять…

Но сержант Биф уже снова встал на колени.

– Боже ты мой, взгляните! – И он приподнял правую руку мертвого мужчины. – Если это не кровь, то я – голландец.

Теперь и я разглядел пятно, несмотря на потемневшую от воды ткань пиджака, как и покрытый чем-то красноватым манжет рубашки. Сержант Биф прикоснулся к нему, потом осмотрел свой палец и присвистнул.

– Это действительно кровь, ошибки быть не может, – тихо проговорил он.

После недолгой паузы сержант Биф начал рыться в боковом кармане пиджака покойника. Не без труда, но ему удалось извлечь содержимое, и он показал мне короткий, зловещего вида нож, какие часто носят при себе моряки. Лезвие тоже было покрыто кровью.

– Вот чем он это сделал, как я думаю, – сказал сержант и положил нож на деревянную скамью рядом с собой.

Затем принялся опустошать другие карманы. Он обнаружил небольшое портмоне, содержавшее семнадцать купюр по одному фунту и фотографию той самой девушки, которая только что нас покинула. На снимке имелась надпись «Моему дорогому Алану от Молли», выведенная тонким девичьим почерком. Нашлись также несколько серебряных монет, пачка сигарет, коробок спичек и кольцо с ключами. Все.

– Ладно, – заключил сержант. – Больше я ничего не смогу сделать, пока его не осмотрит доктор. Не будете возражать, сэр, если я попрошу вас помочь мне поднять его с пола?

Я согласился, хотя и без особой охоты.

– Мистер Симмонс! – окликнул хозяина сержант Биф. – Куда нам лучше будет поместить его?

Он говорил так спокойно, словно мы только что внесли в паб бочонок с пивом.

Мистер Симмонс показался за стойкой.

– Я вообще не хочу, чтобы он оставался в моем доме, – проворчал Симмонс.

– Ясное дело, – отозвался сержант, – а я так не хотел бы видеть его на своем участке. Но бывают вещи, с которыми ничего не поделаешь, и труп – одна из них. Так куда его положить?

– Лучше всего прямо на ту скамью, – сказал хозяин паба.

Мы подняли тело и уложили его вдоль указанной нам скамьи.

– Уж не знаю, как ваше самочувствие, – обратился сержант Биф ко мне, – но лично я после всего этого выпил бы чего-нибудь покрепче пива. Потом придется пойти и выяснить, с кем расправился этот молодой болван… Мистер Симмонс, плесните-ка мне двойную порцию виски.

Я пронаблюдал, как сержант залпом опорожнил стакан, а потом услышал причмокивание, когда он снова принялся посасывать ус.

– Хотите, чтобы я пошел с вами? – спросил я.

– Нет. Лучше оставайтесь здесь, в тепле. Не думаю, что уйду надолго.

И мне пришлось снова устроиться поближе к камину. Когда сержант нас покинул, мистер Симмонс, опершись на стойку, впал в философское настроение.

– Я, конечно, знал, что этот молодой тип давно сбился с пути, – сказал он, – но уж никак не предполагал, что дойдет до такого. Только представьте! Убить кого-то! А потом заявиться сюда, чтобы самому проглотить яд! Мне с моим заведением ничего хорошего теперь ждать не приходится, верно я прикидываю? Хочу сказать, что едва ли людей потянет туда, где того и гляди кто-то отравится насмерть. А с другой стороны, какая-никакая, а все же реклама. Я, наверное, попаду теперь во все газеты. В наши дни сам черт не разберет, что тебе может повредить, а что нет, вы согласны?

– Согласен, – кивнул я, цинично отметив про себя, как быстро этот человек стал думать лишь о соблюдении собственных интересов.

– Скажу вам вот еще что, – продолжал мистер Симмонс. – Совсем не удивлюсь, если убитым окажется иностранец. Ну, тот самый, что заходил сюда чуть раньше.

Я, честно говоря, успел забыть о нем.

– Почему вы так считаете? Есть причина? – заинтересовался я.

Ответ меня разочаровал.

– Забавное совпадение, как считаете? Сначала иностранец, которого мы никогда не встречали прежде, в двадцать минут третьего расспрашивает о нем, а в половине девятого этот Роджерс вдруг является и говорит, что кого-то убил.

Слово «забавное» не пришлось мне по душе – я подобрал бы другое определение, но все же не стал возражать.

– Возможно, вы правы, – сдержанно заметил я, поскольку мой интерес к процессу раскрытия преступлений уже научил меня никогда не делать поспешных выводов.

В этот момент в сопровождении Гарольда пришел врач. Он был все еще молодым, довольно-таки привлекательным мужчиной, этот доктор Литтл, и двигался уверенно, глубоко погрузив руки в карманы своего зеленого пальто свободного покроя.

– Добрый вечер, – сказал он. – А, вот и наш несчастный. Позвольте мне взглянуть поближе.

Подходя к телу, он явно принюхивался к чему-то в воздухе.

Боюсь, сам я был слишком брезглив, чтобы наблюдать за осмотром, хотя хозяина паба и его сына процесс живо заинтересовал. Сказать вам правду, к тому моменту я уже не испытывал особого возбуждения в связи со случившимся. Мне нравятся загадки, а не угнетающие детали совершенно очевидных дел об убийстве и о самоубийстве. Я и прежде задавался вопросом, выпадет ли сержанту Бифу еще хотя бы одна возможность пустить в ход свою замедленную, но безотказно действовавшую сообразительность для раскрытия громкого преступления. И это представлялось крайне маловероятным. Только по самому неслыханному совпадению на долю провинциального полицейского могло выпасть участие более чем в одном следствии по делу об убийстве. А происшедшее на его участке сегодня выглядело предельно ясным и примитивным, причем убийца успел сам признаться в содеянном.

Наконец донесся голос медика.

– Цианистый калий, – кратко сказал он. – Смерть должна была наступить мгновенно. Полный отчет подготовлю к утру.

– Могу я вам представиться, доктор? – спросил я. – Моя фамилия Таунсенд.

– Рад знакомству. Выпьете что-нибудь?

– Я как раз собирался спросить вас о том же. Пренеприятное дело…

Доктор пожал плечами. У меня сложилось впечатление, что он старался выглядеть более опытным и пресыщенным, чем был на самом деле.

– Я как раз отужинал, – сообщил он, – играл в бридж, когда за мной прислали этого юношу.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не пожаловаться, ведь нашей игре в дартс тоже помешали.

– Вы были знакомы с молодым Роджерсом? – счел за лучшее поинтересоваться я.

– Я часто видел его в городе, – ответил доктор. – А сегодня он чуть не сбил меня с ног на этом своем мотоцикле. Что ж, кажется, теперь я могу возвращаться к гостям.

– Вы, по всей вероятности, уже скоро снова понадобитесь, – заметил я, слегка раздраженный его желанием выглядеть бесстрастным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5