Любимая для властных

Лена Левская

Любимая для властных

Глава 1. Тоня

— Засыпай без моего глубокого массажа, Вишенка, — хрипловатым, чувственным голосом говорит мой жених. — Снова замена сегодня, еду в участок и ночью дежурство.

И я, словно по волшебству, из душного автобуса переношусь в нашу спальню, в его горячие объятия.

Боже, он умеет со мной это делать.

Подчинять одной лишь фразой.

— Назар! — цыкаю, краснея, и торопливо делаю громкость динамика на минимум.

— Я тебя люблю, — доносится из трубки.

— И я тебя, — шепчу.

Раздается звук мигалки. С автобусом сравнивается черная тонированная машина, в секунду обгоняет и несется вперед.

— И кто это, интересно? — бурчу себе под нос.

— Кандидат в мэры, — отвечает подруга. — Из столицы прибыл. Это он собирается частные дома под снос пустить. Говорят, молодой и красивый.

— Хм, красавчик значит... — задумываюсь.

— Снова бывшего вспомнила? Каштанова?

При звуках этой фамилии щеки вспыхивают огнем. Бывший — двоюродный брат моего жениха.

— Галя!

— До сих пор спокойно не можешь реагировать? — с печалью спрашивает. — Да, все узнать хотела. Куда вы с Климом и Назаром тогда исчезли на моей свадьбе? Рафаэля отправили вас искать, но и тот с концами пропал. А потом меня в свадебном платье прямо с торжества увезли в роддом… как-то не до того было. Надеюсь, не поубивали там дуэлянты друг друга?

Ту теплую летнюю ночь из памяти не вычеркнуть и не переписать.

Когда я извивалась и скользила на подкладке пиджака Клима между крепкими мужскими телами на забитом досками колодце.

Предложили определиться, а я так и не смогла сказать внятно, что меня заклинило на них всех.

И признание Назара, который вернулся из армии, свалилось как снег на голову.

Они решили доказать, кто лучше.

Но я растерялась и запуталась, отдавшись желаниям.

— Развела по домам двух Отелло, — вру, натянуто улыбаясь.

Когда мы с подругой приезжаем на работу, поворачиваюсь и всматриваюсь в здание напротив. Администрация. Та самая крутая тачка стоит, блестит полированными боками.

— Ты иди, Галя, я догоню, — смотрю по сторонам, чтобы дорогу перебежать.

— Ты чего удумала, Тонь? — дергает она меня за локоть.

Под протяжные сигналы проезжающих машин пересекаю проезжую часть. Уверенным шагом приближаюсь к авто. Там котенок под днищем.

— Маленький, я сейчас.

Роюсь в сумочке в поисках еды. Подкармливаю бездомных животных, поэтому всегда на всякий случай есть пакетик корма. Где же он? Приходится вытряхнуть сумочку.

— Эй, девушка, что вы делаете возле машины?

Поднимаю голову. Увлеклась и не заметила амбала на крыльце.

— Ничего.

Быстро складываю все обратно в сумочку. Ой, помада укатилась. Эх, не дотянусь. Подхватываю на руки котенка.

— Стоять!

Даю деру.

Резкий скрежет колес всего в сантиметре от меня...

Глава 2. Тоня

Ну вот, едва под машину не попала! Котенок вцепляется в меня коготками.

— Ошалела, под колеса бросаться? Чуть знаменитого музыканта не угробила, — рычит водитель в открытое окно.

На заднем сиденье парень. Повязку для сна задрал и глаза протирает.

— Что происходит? Плавно не учили останавливаться?

— Девица сама под колеса бросилась! Решила хайпануть на звезде, — оправдывается водитель перед пассажиром.

Мало нам столичного красавчика-мэра, так тут еще какой-то популярный певец приехал!

Я бегу дальше, а сердце бешено колотится. Только оказавшись на другой стороне улицы, замечаю, что амбал, осмотрев машину и не увидев повреждений, заканчивает преследование.

Котенка оставляю на траве, выдавив корм. Я на работу иду. С ним нельзя.

— Тоня, шустрее! Опаздываешь, — пропускает меня охрана на фабрику.

Несусь по лестнице вверх, перепрыгивая через три ступеньки. И в приемной налетаю на Геннадия. Он начальник нашего цеха и бывший муж подруги.

— А вот и прогульщица, — тянет Гена.

— Геннадий Аркадьевич, я в объяснительной все укажу…

— Конечно, укажешь. Только комиссия по оптимизации производства работает сегодня последний день. Уволят вас, и не жалко. Надоело выгораживать.

— Я помогала Гале с детьми, поэтому задержалась.

— Скоро не нужна ей будет твоя помощь. Я детей у нее заберу, — ухмыляется гаденько. — Без них она хоть мужика себе найдет, а с прицепом — кто позарится?

Сколько же в нем желчи?!

— Приведи себя в человеческий вид, Вишнева. Захвати Галю, и через десять минут на ковер. Новый директор решит вашу судьбу.

Окидывает меня презрительным взглядом и уходит к себе.

***

Возле двери кабинета генерального дрожит Галя.

— Из нас двоих — меня сократят. Ведь у тебя вышка, — утирает слезы. — Куда мне с маленькими детьми податься?

Сжав ледяную ладошку подруги, шагаю в кабинет.

Импозантный молодой мужчина в дорогом костюме изучает наши дела. Приезжий.

— Корней Денисович, — представляется вполне доброжелательно. — Итак, Галина…

Галя шумно втягивает носом воздух и... теряет сознание. Чуть не грохнулась, еле успела подхватить!

— Галочка, — хлопаю по щекам, придерживая ее за плечи.

— Дайте мне, — подбегает Корней, берет ее на руки и кладет на диван. — Откройте окна!

Подскакиваю и поворачиваю ручки на рамах.

Остальные присутствующие не шевелятся, и Гена истуканом сидит.

Подхватываю графин с водой. Новый директор уже звонит в скорую, держа Галю за запястье.

— Слабый пульс. Обморок. Ждем.

Я прям начинаю уважать этого франта, а все остальные за столом отсиживаются.

Брызгаю водой на лицо подруги. Она с закрытыми глазами хватает Корнея за рукав пиджака.

— Не уходи, — шепчет.

Думает, это Гена. Бредит. А мужчина смотрит на нее загадочно. Ручка ее маленькая бледная вцепилась, а он не отталкивает.

— Все будет хорошо, — накрывает широкой ладонью ее кулачок и убирает пальцы, только когда медики перекладывают ее на носилки.

— Без присутствия сотрудницы я не могу вынести решение. Но у нас одно место, — он трет подбородок, вернувшись за стол.

— Очевидно, кого надо сокращать. У Антонины высшее образование, а вот у Галины выговор имеется за вынос куска ткани… — противно подначивает Гена.

Хочет оставить бывшую жену без работы? Любой суд в таком случае оставит детей отцу.

— Не очевидно, — перебиваю. — У нее дети и мужа нет! — кошусь на начальника. — Некому даже в больницу апельсины занести. — Всхлипываю от обиды за весь женский род, который страдает от таких вот предателей. — Начальству и дела нет, что там с работником. Выкарабкается он или… или…

Слезы льются, и их не остановить, смахиваю.

— Ну что же вы, Антонина, так категоричны?

Корней наливает воду в стакан и передает мне.

Пью, и зубы о стекло стучат, меня всю аж потряхивает.

— От своего имени заявляю, что занесу фрукты. — Он улыбается и поправляет очки. — И впредь на фабрике будут ценить кадры. Но на повестке сейчас другой вопрос.

— Не лишайте Галю последнего заработка, — перебираю пояс от платья пальцами. — Чего уж там тянуть. Меня сокращайте.

Восхищаться моим самопожертвованием никто не торопится.

Подпись на приказе, и спешить по будням уже никуда не надо.

Иду, размахивая сумкой, а на территории коллега окликает.

— Тоня, это не твой дом показывают? — разворачивает экран телефона.

«На улицу Лесная уже пригнали бульдозер, самосвалы, — вещает корреспондент. — По словам кандидата в мэры, регион и его жители давно ждут улучшения дорожного вопроса. Все согласовано и поддерживается большинством».

— Поддержано большинством?! — вырывается в сердцах.

Я свой дом не уступлю!

Глава 3. Клим

Давно я не был в родном городе, и мало что изменилось. Жизнь будто бы замерла тут.

Вглядываюсь в окно. Все в одном стиле.

Стук в дверь выдергивает из ностальгии.

— К вам Корней Денисович, — оповещает секретарь, просовывая в щель нос.

— Пускай.

Сдружились в столице, когда приехал добиваться места под солнцем. Человек с принципами оказался.

Я раньше тоже таким был, но кто не рвет всех и вся при достижении цели, так и останется на вторых ролях.

— На обед хотел тебя позвать, — протягивает руку коллега. — Как раз закончили оптимизацию на ткацкой фабрике, — подхватывает мини-мяч и плюхается на стул.

Друг теперь вместо бывшего генерального фабрики, пока тот под следствием за пропажу вагона хлопка. Мистика, концов найти не могут.

— Конечно, ты мне свинью подложил. Нельзя было это мероприятие после выборов провести? — открываю окно, жара достала.

— Я от министерства промышленности получаю приказы. И уж точно не отвечаю за договоренности на высшем уровне. Мое дело — экономика, я не лезу в твою сферу. — Со спины кидает и попадает в кольцо.

— Попал, чемпион! — Я присвистываю.

— А то!

— Как твоя дочка? Будешь разрываться и жить на два города?

Корней — вдовец, жена умерла при родах.

— Без мамы нам сложно. Я много работаю, отсутствую подолгу. А она же девочка, нуждается в женском участии с каждым годом все больше. И плохо разговаривает для четырехлетнего ребенка. У нее дельфинотерапия, занятия с репетиторами, и все без толку. Все могу купить, только самого главного не хватает.

Он души не чает в малышке. Дочь — центр его вселенной.

— Прости, но с обедом не получается, дел невпроворот, — смотрю на часы.

— Пошел я тогда. — Друг тянется за очками. — Мне еще апельсины купить надо.

— У тебя же на них аллергия!

— Не мне. Сотрудница одна так перенервничала сегодня, что пришлось скорую вызывать, — отвечает задумчиво. — Забрали в больницу прямо с комиссии. Хочу навестить.

— Понятно. Забота о кадрах, — сдерживаю улыбку.

Вообще не могу представить, как Корней сам покупает апельсины в местном гастрономе. У него для этого домработница.

За ним закрывается дверь, и я остаюсь в одиночестве.

Сейчас бы коврик из гвоздей и сесть по-турецки. Задуматься, куда спешу, к чему стремлюсь все эти годы. Что мною движет? Те же чувства, с которыми я уезжал пять лет назад.

Без нее уезжал…

Не смог доказать, не успел.

Щелкаю пультом телевизора.

— Через эту улицу должна пройти трасса, — журналистка вещает по ту сторону экрана. — Новая современная магистраль, которая ускорит логистику и повысит дорожный трафик.

Отвлекает звонок. Столичное начальство. Сжимаю губы в узкую полоску. И до них уже информация дошла. Быстро. Как же не хочется разговаривать. Результаты задерживаю.

— Каштанов, ты там на отдыхе или в мэры баллотируешься? Новости смотришь?

— Да, прямо сейчас.

— Какого хрена ты самовольничаешь?! — продолжаются нотации. — Пресса уже вовсю трубит по местному каналу!

Переключаю кнопки, чтобы найти нужный.

— Ты своими действиями подрываешь репутацию власти в целом! Найди общий язык с людьми, или мы тебя уберем с гонки.

Разговор прекращается, а вот в телевизоре целое шоу.

— Одна девушка приковала себя наручниками к бамперу самосвала и требует кандидата в мэры и временно исполняющего обязанности главы города в одном лице явиться на разговор с ней. Отказывается принимать воду от волонтеров. На улице плюс тридцать в тени. Неподалеку дежурят врачи.

— Твою ж… — матерюсь я, не удержавшись. — Что там за местная Жанна Д'арк?

Забираю пиджак со спинки кресла и вылетаю из кабинета.

— Я на объект. Обращения записываешь, звонки фиксируешь, — кидаю через плечо секретарше. — И не вздумай слинять в рабочее время по делам, как ты это любила делать в столице.

Сбегаю по ступенькам, придерживая галстук.

Возле машины чуть не наступаю на раскрытый блестящий футлярчик.

Помада. Малиновая.

Одна девушка очень любила такую. А я постоянно стирал с ее губ.

Неудобно было целоваться, и другие мужчины вечно глазели на нее.

С какой неистовой страстью она отвечала на мои поцелуи!

Эти воспоминания до сих пор сносят крышу.

Я вернулся в этот город снова.

Я вернулся, чтобы присвоить ее себе окончательно!