Ничего в жизни не проходит бесследно

Lelik Bolik

Ничего в жизни не проходит бесследно

Известие, перевернувшее жизнь

Было обычное июльское утро. Крепко спящий Джейк ещё мог бы смотреть девятый сон, как вдруг раздался телефонный звонок, отвлекающий от его сладких сновидений.

«Боже, сейчас только 8:15!» – проворчал он.

Джейк медленно встал с кровати и не спеша подошёл к телефону.

– Джейк, я тебя не разбудил?

– Да нет, извините. А кто меня побеспокоил в такое раннее утро?

– Ах да, совсем забыл – это я, Брюс, Брюс Бакински.

– Брюс, а что случилось?

– Случилось ужасное… Твоя мать…

– О боже, что с ней?

– Она сейчас в реанимации, в тяжёлом состоянии. Боюсь, она не выкарабкается.

– В какой она больнице?

– В третьей областной.

– Я немедленно выезжаю.

Джейк повесил трубку – скупая слезинка покатилась по его щеке. Он схватил первые попавшиеся вещи и побежал к машине.

Через несколько минут он был на месте.

– Мне нужен доктор, где он? – закричал Джейк.

– Да‑да, вы что‑то хотели? – сказал высокий человек в белом халате.

– Вы доктор? – спросил он с недоверием.

– Да, я мистер Хоуп, главный врач.

– Оу, это замечательно. Скажите, что с моей мамой, её зовут Маргарет Мартин.

– Вы её сын? Джейк, если не ошибаюсь?

– Да, я её сын, и меня действительно зовут Джейк.

– Джейк, ваша мать мертва…

Эти слова прозвучали будто приговор к пожизненному заключению. Он так ждал этого момента с нетерпением – и что же теперь? Джейк остался один в этом страшном, жестоком мире. В тот момент он не понимал, радоваться ему или плакать.

Через несколько дней после похорон Джейк вспоминал каждый день свою ныне покойную мать и до сих пор не мог простить её за своё детство, за ту боль, которую причиняли её пьянство и отношение к нему, а особенно – за смерть отца. Он очень походил на своего папу: его отец был чуть выше среднего роста, его синие, как океан, глаза были настолько огромными, что в них можно было утонуть, а его белокурые волосы так и завивались. Скулы у него были настолько острые, что о них можно было порезаться.

Джейк постоянно вспоминал те времена, когда ещё был счастлив вместе со своими родителями. Он даже не помнил, почему его мать начала пить, но зато он очень хорошо помнил тот день, когда…

Его мысли прервал стук в дверь. Он пошёл открывать. На пороге стоял Алекс Харт. Они дружили ещё со школьных времён, но после того, как Алекс начал встречаться с Сашей, общение сократилось до минимума.

– Привет, как ты, Джейк?

– Ну, привет, подкаблучник.

– Зачем ты язвишь? Я вообще‑то пришёл поинтересоваться, как ты? Держишься?

– Ну как видишь…

– Джейк, мы были так с тобой близки. Что произошло?

– Твоя подружка.

– Саша? Мы с ней уже как неделю расстались.

– Правда? Ну, я за вас рад, прям молодцы.

В эту же минуту Джейк резко захлопнул дверь.

– О господи, вот идиот, – сказал Джейк и ушёл в свою комнату.

Он опустился на край кровати и закрыл лицо руками. В груди всё сжималось от противоречивых чувств: горе, гнев, одиночество – всё смешалось в один клубок.

Внезапно снова раздался стук в дверь, настойчивее и громче. Джейк вздохнул, поднялся и пошёл открывать, уже готовясь резко ответить Алексу, чтобы тот оставил его в покое.

Но на пороге стоял не Алекс. Перед ним стояла Саша – та самая Саша, из‑за которой они отдалились с другом. В руках у неё был термос и пакет с чем‑то, от чего шёл едва уловимый аромат свежей выпечки.

– Знаю, что не самое подходящее время и что ты меня, скорее всего, не ждёшь, – тихо сказала она. – Но я подумала, что тебе, может быть, не помешает чашка горячего чая и компания. Алекс рассказал мне о твоей потере…

Джейк молча смотрел на неё несколько секунд, потом отступил в сторону, пропуская девушку внутрь.

– Заходи, – хрипло произнёс он. – Чай, кажется, сейчас будет в самый раз.

Саша улыбнулась – едва заметно, с сочувствием и пониманием. Она прошла в гостиную, достала из пакета круассаны, разлила чай по чашкам. Джейк сел напротив и впервые за последние дни почувствовал, что не совсем одинок в этом мире.

Джейк сел напротив Саши, взял чашку в руки – тепло керамики слегка обожгло пальцы, и это ощущение на мгновение вернуло его в реальность. Он сделал глоток: чай оказался именно таким, как он любил – крепким, с лёгким ароматом бергамота.

– Спасибо, – тихо произнёс он, опустив взгляд. – Не ожидал…

– Я знаю, что мы не так близки, – осторожно начала Саша, – но иногда помощь приходит оттуда, откуда её совсем не ждёшь. Алекс очень переживает за тебя. Он хотел прийти снова, но боялся, что ты не откроешь.

Джейк усмехнулся, но в этой усмешке уже не было язвительности:

– Да, я был не в лучшей форме… Извини за то, что наговорил. Просто всё навалилось разом.

Саша кивнула, не перебивая. Она достала из пакета круассаны, разложила их на тарелке и пододвинула ближе к Джейку.

– Расскажи мне о ней, – мягко попросила она. – О твоей маме. Какой она была в те времена, когда вы были счастливы?

Джейк задумался. Воспоминания нахлынули волной – сначала смутные, размытые, но постепенно обретающие чёткие очертания.

– Она умела рассказывать сказки, – медленно начал он. – Настоящие волшебные истории, которые она придумывала на ходу. Мы с папой сидели у камина, а она… – его голос дрогнул, но он продолжил: – Она изображала разных персонажей, меняла голос, жестикулировала. Мы хохотали до слёз. А потом она пекла имбирные печенья в форме звёзд и снежинок…

Он замолчал, сглотнув ком в горле. Саша молча налила ещё чаю и пододвинула тарелку с круассанами ближе.

– А отец? – осторожно спросила она.

– Он был… надёжным, – глаза Джейка затуманились. – Всегда знал, что делать. Умел починить всё на свете, учил меня рыбачить, кататься на велосипеде. Он смотрел на маму так, будто она – самое прекрасное, что есть в этом мире. И я хотел быть таким же, как он…

Саша внимательно слушала, не перебивая, и в её взгляде Джейк впервые за долгое время увидел не жалость, а искреннее участие.

– Знаешь, – сказала она, – горе – это цена, которую мы платим за любовь. Чем сильнее любили, тем больнее терять. Но если боль есть, значит, любовь была настоящей.

Эти слова будто прорвали плотину. Джейк почувствовал, как горячие слёзы катятся по щекам – первые настоящие слёзы с момента известия о смерти матери. Он не сдерживался, и Саша просто сидела рядом, время от времени пододвигая салфетку.

Когда поток слёз иссяк, Джейк вытер лицо и глубоко вздохнул. Впервые за много дней он почувствовал не опустошение, а какое-то странное облегчение.

– Спасибо тебе, – искренне сказал он. – Я… я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

– Просто позволь нам с Алексом быть рядом, – улыбнулась Саша. – Мы ведь друзья, правда?

В этот момент в дверь снова постучали – на этот раз более уверенно. Джейк и Саша переглянулись и одновременно рассмеялись.

– Думаю, теперь я готов открыть, – сказал Джейк, вставая.

За дверью действительно стоял Алекс – с виноватым выражением лица и коробкой пиццы в руках.

– Я подумал, что чай с круассанами – это хорошо, но настоящий мужской разговор требует пиццы, – неловко пошутил он.

Джейк рассмеялся и распахнул дверь шире:

– Заходи. И спасибо, что не сдался.