Лариса Кучерова.

КГБ в Афганистане



скачать книгу бесплатно

– Дембелек, – подумал Гарькавый, глядя на него.

Было заметно, что он чем-то явно взволнован. Увидев группу, провожавшую Колесникова, солдат поспешил от самолета по направлению к ним.

– Братишки, помогите моих ребят из самолета выгрузить. А потом мы вашего загрузим.

В салоне стоял сладковато-приторный трупный запах. Запах смерти, запах войны. На полу стояло семь медицинских носилок, на которых, укрытое от глаз грязными плащ-палатками, находилось то, что осталось от наших ребят.

– Вишь, как дело обернулось. Месяц до дембеля не дотянули. Всего какой-то гребаный месяц… – словно оправдываясь, причитал сопровождавший их боец. – Это их так под Гератом посекло… Э-э-эх, чего там.

Гарькавый вместе со всеми помогал выносить страшный груз. На носилках, которые он нес вместе с одним нашим советником, из под окровавленной плащ-палатки торчала мертвая нога, обутая в солдатский сапог, которая при каждом шаге пинала Владимира в бедро, словно подгоняя поскорее закончить мытарства своего хозяина.

Наконец все было закончено. Цинковый гроб с Виктором загрузили в грузовой отсек. Солдат, поблагодарив всех за помощь, залез следом. Вскоре экипаж самолета в светло-голубой форме занял свое место в кабине, и «Аннушка», загудев турбинами, медленно начала набирать разбег.

Гарькавый долго следил за удаляющейся точкой «черного тюльпана». На душе скребли кошки. Он так и не смог себе простить, что не нашел тогда нужных слов, не настоял, не убедил, сам не вышел на командование Колесникова, не разъяснил им реальную степень опасности.

«Я такого приказа не получал…» – звучали в ушах его слова.

А ведь должен был получить. Должен! Кто теперь ответит, почему? С кого спросить?

Он был настоящим Офицером. Настоящим. До мозга костей. Офицером он и ушел от нас в туманную безграничную даль, именуемую поэтами Вечностью.

Будни полковника Виктора Шейко-Кошубы

– Рабочий день у нас с семи утра и до двадцати двух часов, – сурово сказал начальник особого отдела 40-й армии генерал-майор Михаил Овсеенко вновь прибывшему на должность начальника особого отдела 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии офицеру. – Но учитывая, что вы только что прилетели из Союза и еще довольно свежи, для вас он будет начинаться на час раньше, а заканчиваться, соответственно, на час позже. Времени на раскачку нет. На прием дел даю три дня. И еще три на вхождение в обстановку. Через неделю спрос будет такой, как будто отработали здесь несколько лет. Если не имеете вопросов – изучайте документы, знакомьтесь с обстановкой.

Овсеенко ни с кем и никогда особо не церемонился: крут, требователен, профессионален. Но этим полковника Кошубу было не напугать. Он сам относился к той когорте руководителей, для кого дело было превыше всего, и характера ему было не занимать. «Сработаемся», – подумал он, выходя из кабинета.

…День для Кошубы тянулся мучительно долго. Документы изучались с большим трудом. Голова налилась тяжелым свинцом, веки то и дело самым предательским образом норовили закрыться, мысли путались.

Сказывались предшествующие трое суток без сна, проведенные в Ташкенте, где проходил завершающий этап подготовки перед вылетом в Кабул.

Днем знакомился с документами и обстановкой, проходил последние инструктажи. Ночами же, не смыкая глаз, изнывал от непривычной и потому особенно мучительной духоты: кондиционеры в гостиничных номерах считались излишней роскошью. И это несмотря на то, что за окном было сорок пять градусов выше нуля. В отчаянии Кошуба даже открывал двери холодильника, но толку от этого ноу-хау было мало. Потому в первую на афганской земле ночь, едва добравшись до постели, он моментально провалился в сон.


Афган захватил полковника Виктора Кошубу еще задолго до того, как в июле 86-го громоздкие колеса Ил-76 ударились о раскаленную бетонку кабульского аэропорта. В глубине души ему всегда хотелось проверить себя на прочность в реальных боевых условиях.

Вот и Кабул. Выгоревшая форма. Выгоревшее небо. Вооруженные люди. Суета. Все здесь было Кошубе близко по духу, соответствовало внутреннему настроению, вызывало интерес. Он сразу и целиком принял новую окружавшую его реальность. Принял, не задумываясь ни об опасностях, ни о трудностях, ни о том, что может навсегда остаться в этой чужой, пропитанной толстым слоем мукообразной пыли стране.

Был еще один момент, который не мог оставить Кошубу равнодушным. За годы службы в органах военной контрразведки ему приходилось осуществлять оперативное обеспечение частей и подразделений различных родов войск: мотострелков, артиллерии, авиации, танковых и ракетных войск. Но ближе всего по духу ему были десантники. Крылатая пехота! Сила, кураж, напор! Лихие и отчаянные люди, прямо с небес врывающиеся в самое пекло боя!..

Любовь эта была давняя, с самого детства. Не случайно в 16 лет Виктор уже имел в своем активе два парашютных прыжка с самолета Ан-2. В зрелые годы, будучи уже сотрудником военной контрразведки, он вплотную приблизился к своей давней мечте, отслужив четыре года в воздушно-десантной дивизии. Это были самые незабываемо яркие дни его доафганской жизни! И вновь, к большому удовольствию Кошубы, ему выпала возможность окунуться в эту неповторимую атмосферу…


Особый отдел 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии был довольно большим. Поначалу он насчитывал 19 человек. Затем приехало еще четверо. Знакомство с сотрудниками прошло по-будничному просто.

Незаметно пролетела неделя, отведенная на прием дел и должности.

Предшественнику Кошубы полковнику Ярощуку пришло время возвращаться в Союз. Провожали его как положено, соблюдая старые офицерские традиции… Тостующие, отмечая достоинства виновника застолья, неоднократно высказывали пожелание, чтобы преемник был примерно таким же. Кошуба слушал все это молча. Не проронил он ни слова, когда эту же мысль озвучил и командир дивизии, которым в то время был небезызвестный Павел Грачев. Наконец очередь говорить дошла и до него.

– Мои личные и деловые качества формировались не сегодня и не вчера. Поэтому ни на кого походить я не буду – останусь самим собой. – Все молча переглянулись, однако новый начальник отдела, не обращая на это внимания, продолжил: – Как законопослушный человек, вступать в противоречие с законом не буду и никому делать этого не советую. Попустительствовать не стану, – сказал он.

В комнате на какое-то время воцарилось молчание. Суров мужик. А что делать?

Так начались рабочие будни. Несмотря на внешнюю непреклонность, Кошуба всегда был открыт для обмена интересным и полезным опытом, накопившимся в отделе. От каждого из своих сотрудников он старался взять лучшее. Это лучшее трансформировалось в других, в результате чего происходило взаимное обогащение оперативным мастерством, что весьма плодотворно сказывалось на общем деле. Как говорил известный политический лидер того периода, «процесс пошел».


Обычные дни. Обычная боевая работа подразделений. 103-я гвардейская дивизия контролировала территорию Кабула и его окрестности: 317-й парашютно-десантный полк практически в полном составе и по одному батальону 357-го парашютно-десантного полка и 350-го парашютно-десантного полка, именуемого в просторечии «полтинником», стояли на заставах вокруг афганской столицы. Остальные подразделения – боевые.

Не раз десантникам приходилось выступать в роли «Скорой помощи». Зажмут духи пехоту в горах – командующий бросает подразделение дивизии на выручку. Разобьют колонну техники – десантники летят на помощь.

А кто еще, как не они: мобильны, отлично подготовлены, физически выносливы. Десантники во все времена были, есть и будут оставаться элитой вооруженных сил любого государства.

Воевать приходилось часто и жестко: выбрасывали десант на горы, проводили зачистку тех мест, где были замечены или, по данным разведки, должны были находиться бандформирования.

Именно поэтому на одном из первых совещаний, проводимых им в качестве начальника отдела, Кошуба безапелляционно заявил:

– Я прекрасно понимаю, что на данный момент вы владеете ситуацией лучше меня. Но существует одно правило, которое обсуждению не подлежит. Если подразделение идет на боевые, то с ним обязательно выходит наш работник. На местах никто отсиживаться не будет. Планы проведения мероприятий перед каждым выходом предоставлять мне лично.

Кому-то такая категоричность показалась излишней. Оперативный состав в отделе был самый разный по возрасту, уровню подготовки и характеру. Те же, кто прослужил здесь полтора-два года и постоянно выезжал на боевые, не были лишены определенных амбиций.



– Вот вы тут о боевых операциях говорите, а сами-то даже представления об этом не имеете, – последовало мягкое, но довольно хлесткое замечание. В воздухе повисла напряженная пауза. Все ждали, как новый начальник отреагирует на этот выпад.

– Завтра как раз и узнаю. Дивизия выходит на операцию, и я пойду вместе со всеми. Там и разберемся, – без малейшего колебания ответил он.

После совещания к Кошубе подошел его заместитель Аксенов:

– Вы бы не спешили с выходом-то. Здесь же высокогорье. Вам адаптироваться вначале надо…

– Вот прямо завтра и начну. Вопрос закрыт.


Канун проведения боевой операции для оперативного состава – самое горячее время. Для обеспечения боевых выходов подключались все силы и средства как советской военной контрразведки, так и афганской. Главным было не допустить утечки информации, а для того, чтобы предотвратить концентрацию бандформирований на пути выдвижения и увести их в другой район, могли и дезинформацию запустить.



Во время проведения боевых операций «особисты» брали под свой контроль новые виды трофейного вооружения, средств связи душманов. Особое внимание уделялось захваченной документации.

Сегодня некоторые ставят под сомнение наличие в бандформированиях детального протоколирования всех проведенных диверсий и агентов, их совершивших. В доказательство приводят целый ряд логических умозаключений. Однако логика здесь абсолютно ни при чем. То, что душманы фиксировали все свои «подвиги» самым тщательным образом, – жизненный факт, который существовал вне зависимости от того, считает это кто-то возможным или нет. А факты – вещь упрямая. Иногда они существуют в нарушение всякой логики. И тотальная безграмотность населения не была этому помехой. Заокеанских спонсоров-вдохновителей той кровавой бойни, именуемой сегодня «освободительным движением афганского народа», такие отговорки устраивали мало. Они требовали подробнейшего отчета за каждый израсходованный цент…


В тот первый и потому особенно запомнившийся выход перед десантниками стояла бесхитростная и уже ставшая привычной задача – обеспечить проход колонн через «зеленку» в провинции Лагар. В этом островке сочной зелени, разбрызганной по растрескавшейся, запыленной и спекшейся под палящим солнцем афганской земле, таилась незримая смерть. Она кралась за нашими ребятами между стволами и ветками, скрывалась среди листвы, выжидала в засаде с одной-единственной целью – поразить тех, кого злой рок бросил в перекрестье ее прицелов…

Выход длился трое суток. К месту проведения операции ехали километров двадцать. Дорога петляла по угрюмым, настороженным ущельям. Мимо проплывали враждебные, испещренные веками скалы, скрывавшие в своих расщелинах наблюдательные посты душманов. Эти гордые, не покоренные никем вершины становились их сообщниками и вели свою молчаливую войну с «шурави». Все в этой чужой и дикой стране ощетинилось против них. Даже природа.

…«Зеленку» «полоскали» и днем, и ночью. По ночам в основном работал «Град». От вспышек света становилось светло, как днем. Буйная пляска огненного смерча завораживала своей неистовой красотой. Днем же Кошуба знакомился с людьми, с расположением близлежащих застав.

Одна из них находилась в горах, на высоте трехсот метров, недалеко от того места, где обосновались прибывшие на боевые действия гвардейцы. Взяв в попутчики опера, курировавшего этот объект, и начальника политотдела, Кошуба отправился на заставу. На полпути грудь сдавил резкий спазм. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. В глазах потемнело. Нечто похожее испытал и политработник: продолжать путь не было сил, и он решил вернуться. Начальник особого отдела такую роскошь позволить себе не мог. Показать слабость при подчиненном?! Ни за что! Преодолевая себя, он, с трудом скрывая недомогание, поднялся на заставу. Все посмотрел, изучил, проверил и только после этого вернулся в лагерь.


По возвращении на базу Кошуба внимательно ознакомился с делами, находившимся в производстве, и, к своему удивлению, обнаружил полное отсутствие в отделе работы по ближайшему окружению. Как следствие – пробелы в получении своевременной, объективной и упреждающей информации о планах душманов.

Из разговоров с сотрудниками выяснилось, что это направление работы полностью взял на себя специальный 3-й отдел в аппарате армии. Такое положение дел Кошубу не устраивало в корне. Дивизия располагалась в эпицентре активности иностранных спецслужб. Все важные объекты в городе: предприятия, учебные и медицинские учреждения, аэродром, министерство обороны Афганистана, станции телевидения и радиовещания – охранялись десантниками 103-й гвардейской ВДД. Плюс пятьдесят шесть постов вокруг столицы, находившиеся на самых высоких точках. Постоянные ежедневные контакты с представителями местного населения. И кто мог поручиться, что среди них не было агентов бандформирований и иностранных разведок?..

Вопрос подняли на уровне армии. Новоиспеченному начальнику отдела порекомендовали строить работу, исходя из внутренних позиций, т. е. опираясь на информацию, получаемую только от военнослужащих.

– Не берите на себя слишком много. Ваша задача – не допустить их захвата или измены Родине. Со спецслужбами есть кому работать и без вас, – сказали ему.

Однако Кошуба считал, что этого явно недостаточно. Как можно проводить контрразведывательные мероприятия, не зная конкретных устремлений противника?! Поэтому работу направления он организовал, исходя из объективных потребностей и своих представлений о целесообразности.

Несмотря на то что в штате отдела имелась должность «работник по окружению», до этого его использовали только как переводчика. Функции толмача исправно исполнял молодой офицер Сапаралиев. Приезд нового «окруженца» пришелся очень кстати: новое дело легче начинать с людьми, не обремененными старыми стереотипами. Махмуд Дададжанов, сотрудник таджикского КГБ, как нельзя лучше соответствовал этой цели: свободно владел местными языками, прекрасно ориентировался в традициях, обычаях и нравах афганцев. В свете предстоящих событий это было очень важно.

Наладить работу в окружении оказалось нелегко. Для этого понадобились усилия очень многих людей.

С помощью советников Кошуба вышел на начальника УВКР Афганистана генерал-полковника Хисамуддина и его заместителя Хандана. Проехал по афганским особым отделам, познакомился с сотрудниками ХАД, состыковал с ними своих оперативных работников и Дададжанова. Помимо этого, наладил взаимодействие своих сотрудников с отделами афганских подразделений, которые взаимодействовали со 103-й гвардейской дивизией во время проведения совместных боевых выходов. К счастью, со многими советниками, курирующими особые отделы ХАД, Кошуба был хорошо знаком лично по совместной службе в особом отделе Одесского военного округа, что весьма благотворно сказалось на организации работы в окружении.

Работа пошла.

Как следствие – начала поступать информация об интересе, проявляемом к советским войскам, их планам и непосредственно к военнослужащим. В конечном итоге появились свои постоянные источники информации из числа местного населения. Речь шла не только о забитых, ковыряющих мотыгой сухую землю дехканах и отчаявшейся справиться с навалившейся нищетой городской бедноте.

На контакт с советскими контрразведчиками шли люди, занимавшие определенное положение в высших государственных структурах Афганистана, в том числе и в министерстве обороны. Основное внимание было обращено на тех из них, кто учился в советских вузах и владел русским языком.

Приобретались источники и среди членов бандформирований. Полученная от них информация имела особое значение и спасла не одну солдатскую жизнь.


Какие причины побуждали афганцев идти на контакт с «шурави»? В основном материальная заинтересованность. Идейных борцов с мировым империализмом было мало. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что встречались и такие.

Нищета царила в стране чудовищная. За мешок муки люди были готовы на многое. Бывали случаи, когда под нашу технику случайно попадали вездесущие пацанята, и за мешок зерна шума никто не поднимал. В голодном Афганистане продукты питания стали очень ходовой валютой. Но иногда приходилось расплачиваться и деньгами. Любая информация чего-то стоила. И для этих целей выделялись определенные суммы. В результате все оставались довольны.

Среди моджахедов материальный стимул также играл не последнюю роль. Война превратилась для населения в своеобразный бизнес, а лояльность стала самым ходовым товаром. Сегодня правоверный заложил на дороге мину и получил за это деньги от душманов, а завтра за более выгодное предложение он, без малейшего сожаления, сдаст своих братьев по вере «шурави». Да еще станет самым преданным нашим «дустом», пока кто-то не предложит ему еще большие деньги. Восток! Там покупается и продается все. Даже душа. И если кто-то остался неподкупен, значит, вы просто не назвали приемлемую сумму…


Тесное взаимодействие с сотрудниками военной контрразведки Афганистана в немалой степени способствовало повышению эффективности работы отдела. В ХАД имелась довольно полная информация о бандформированиях и их агентуре. Вся добытая в ходе проведения боевых операций душманская документация самым тщательным образом анализировалась и ставилась на учет. Поэтому очень часто на запросы советских контрразведчиков приходила достаточно подробная оперативная информация о людях, попавших в их поле зрения.

Как-то в разработку был взят один духанщик, проявлявший повышенный интерес ко всему, что происходило в дивизии: как организована служба, как налажены системы охраны и проверок, кто начальник, кто и откуда приезжает, кто и куда уезжает.

Простым любопытством дело не ограничилось. Через какое-то время он стал «обрабатывать» одного нашего военнослужащего. Действовал по традиционной для данного случая схеме: вначале пытался «прикармливать», потом недвусмысленно намекать и исподволь агитировать – вербовочный подход налицо. Душевную беседу с ним записали на диктофон, задокументировали и отправили запрос афганским коллегам. Ответ не заставил себя долго ждать. «Интересующее вас лицо является агентом Ахмад Шаха Масуда… Направлен в Кабул для проведения вербовочных операций в отношении советских граждан…»

То, что духанщики занимались разведывательной и вербовочной деятельностью, в Афганистане было делом обычным. Лучшее прикрытие найти трудно. Во-первых, военнослужащие сами к ним шли. В военторгах и выбор не тот, и цены кусались. Во-вторых, работа не пыльная и очень прибыльная. Сиди, торгуй, пополняй достаток. Да еще и духи за информацию платили щедро, не скупясь. Абсолютно беспроигрышный вариант!

Начавшееся же вокруг оживление не заметить было просто невозможно. Забежали к тебе несколько военных починить обувь или продукты оптом закупают – знать, скоро выход. Тут уж не зевай, шевели ушами – заводи разговор и вроде как бы между прочим спроси: «Что это вдруг все засуетились, и куда спешит уважаемый покупатель?» Если везло и попадались разговорчивые собеседники, то все самое интересное узнавалось не выходя из-за прилавка, так сказать, без отрыва от производства. Иногда счастье улыбалось во весь рот, и полезные сведения они черпали из разговора вошедших «шурави». Не открыв рта, не проронив ни слова и, практически не приложив никаких усилий, получали ценные сведения для своих донесений, щедро оплачиваемых «работодателями».


Одной из наиболее важных задач военной контрразведки было предотвращение измены Родине и дезертирства. Спрашивали за это строго. Работы было много. Там, «за речкой», советским войскам противостояла мощнейшая, профессионально работающая контрпропагандистская машина. Фактически речь шла о настоящей идеологической войне. Только оружие, используемое на ней, убивало не физически. Оно поражало мировоззрение людей, разворачивало его на сто восемьдесят градусов, выворачивало наизнанку душу, било по самым тонким и наиболее чувствительным ее струнам.

Весь радиоэфир был нашпигован разноголосыми русскоязычными вещателями, рассказывающими о сказочной жизни тех, кто принял ислам: виллы, жены, деньги. Тем, кто последует их примеру, сулили золотые горы, райские удовольствия и безбедное существование. Многое из этого имело под собой реальную почву. И солдаты прекрасно знали это. Особую ставку противник делал на военнослужащих мусульманских национальностей.

Помимо радиовещания на русском языке и языках Среднеазиатского региона, советским солдатам то и дело подкидывали аудиозаписи, листовки и фальшивые экземпляры газеты «Красная Звезда». Причем подобная «наглядная агитация» была не какого-нибудь самиздатовского качества со спотыкающимися суффиксами и окончаниями, а печаталась на современном полиграфическом оборудовании и на чистом литературном языке. За всем этим явственно просматривались большие деньги деятелей из Лэнгли, Исламабада, Эр-Рияда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27