Льюис Кори.

Морганы. Династия крупнейших олигархов



скачать книгу бесплатно

Эта сделка Моргана вошла в список мошенничеств с военными контрактами, который указывал на исключительно низкий уровень тогдашней деловой морали. Через шесть недель после начала войны «Нью-Йорк таймс» писала о том, что поступает большое количество вполне обоснованных жалоб на широкую коррупцию и расточительство в отношении контрактов для нашей армии и флота. Палата представителей незамедлительно создала комитет для расследования этого дела. Потом его председатель частным образом докладывал министру финансов Салмону П. Чейзу об организованной системе мародерства, грабежа, мошенничества, расточительства и спекуляции.

Обвинения были полностью подтверждены фактами. В мире бизнеса спекуляция и погоня за прибылями процветали угрожающе и бесстыдно, что только усугубляло тяготы войны и возможность катастрофы. В то время как одинокий человек в Белом доме (в трудные времена практичный политик всегда становится великим) пытался воплотить свои мечты в реальность, а солдаты в полной мере проявляли свою преданность под музыку «Он умер, чтобы сделать людей святыми, а мы умрем, чтобы сделать людей свободными», пираты бизнеса рассматривали эти грандиозные события героического века с точки зрения затрат и прибылей. Но дух нации царил не в них, а в тех людях, которые ответили на призыв стать добровольцами и пели на марше: «Мы идем, отец Авраам, еще триста тысяч», – именно в этих людях и в том, кто разбудил их преданность.

Искатели прибылей присосались к правительству, как на Севере, так и на Юге. Мошенничество приобрело систематический характер, и это успешно совершалось уже в течение ряда лет, по словам министра Чейза. Под покровительством правительства возник целый легион посредников, которые с помощью и под покровительством коррумпированных политиков заключали контракты и продавали их производителям с большой прибылью для себя, а производители соответственно слегка повышали свои цены. Большая часть денег, выплачиваемых правительством по контрактам, попадала в руки мошенников и приносила им сверхприбыли. В 1862 году комитет палаты представителей сообщал о крупных махинациях, совершенных при закупках вооружений и обмундирования, а сотрудники Министерства финансов и Военного ведомства, подрядчики по контрактам, политики и банкиры сговорились, чтобы обманывать правительство. Прибыли от продажи оружия правительству были огромными, сообщалось в отчете комитета по расследованию, и все это организовала система брокеража, настолько беспринципная и нечестная, настолько равнодушная к успехам страны, что ее вполне можно приравнять к фактической измене родине. Но ни проведенное расследование, ни увольнение военного министра не улучшили в какой-либо мере сложившуюся ситуацию, в результате чего один из членов палаты представителей так сказал в 1863 году: «По истечении двух лет мы наблюдаем ту же самую систему вымогательства, мошенничества и казнокрадства». В обществе поднялся шум: «Коррупция нас погубит!»

Комитет по расследованию сообщал о ста четырех случаях мошенничества и отказал в выплате семнадцати из пятидесяти миллионов долларов по контрактам.

Это дело показало, что Дж. Пирпонт Морган был связан с финансированием продажи правительству его собственных вооружений и получил от этого огромные прибыли. Эти факты отражены в отчетах конгресса «Дело № 97. Дж. Пирпонт Морган. Запрос об оплате артиллерийско-технического снаряжения… Сноска на специальное распоряжение военного министра… Востребовано 58 175 долларов».

В 1852 году инспектирующие армейские офицеры признали непригодным для использования некоторое техническое имущество, среди которого оказалась партия карабинов Холла. Впоследствии эти карабины время от времени продавались по цене от одного до двух долларов за штуку. После начала войны авантюрист Артур Истман провел переговоры о покупке этих карабинов. После долгого обсуждения цены и условий Военное ведомство выпустило инструкции о продаже Истману пяти тысяч карабинов по цене три с половиной доллара за штуку «при условии незамедлительной оплаты». Предполагаемый покупатель, не обладая собственными средствами, попытался приобрести карабины партиями по тысяче штук с оплатой в течение девяноста дней, но получил отказ. Истман не смог собрать необходимые деньги, и один коррумпированный спекулянт, Симон Стивенс, согласился дать ему взаймы двадцать тысяч долларов в обмен на право удержания карабинов до уплаты долга (карабины Истман еще не приобрел, и они все еще оставались собственностью правительства) и согласие продать их Стивенсу по двенадцать с половиной долларов за штуку. Все, что предлагал Истман в этой сделке, – это письмо из Военного ведомства, которое магическим образом принесло ему прибыль в двадцать тысяч долларов. Но Истман получил не деньги Стивенса, а чек, выписанный «Дж. Пирпонт Морган и К°», который Истман продал «Кетчум, сын и К°». По свидетельству Морриса Кетчума, эта компания ожидала «получить свои деньги от господина Моргана, когда он их получит». (Кетчум отказался сообщить комиссии по расследованию, какова была его прибыль от этой сделки, поскольку «правительство не имеет права вмешиваться в мой личный бизнес».)

Несмотря на острую нужду в вооружениях, правительство не использовало ни один из карабинов Холла, которые были признаны непригодными и опасными для военного использования. Симон Стивенс предложил продать карабины генералу Дж. К. Фримонту, сообщив в своей телеграмме: «У меня есть пять тысяч карабинов на продажу». Это было неправдой, никакой покупки не было, карабины оставались собственностью правительства и хранились в правительственном арсенале. Остро нуждавшийся в оружии Фримонт, «который в бизнесе был нежный, как девушка, и доверчивый, как женщина», принял предложение Стивенса, но уже по цене двадцать два доллара за штуку. День спустя после получения телеграфного согласия Фримонта Артур Истман купил пять тысяч карабинов у Военного ведомства по цене три с половиной доллара за штуку, а выплату семнадцати тысяч четырехсот восьмидесяти шести долларов произвел Дж. Пирпонт Морган. Как сообщал комитет по расследованию, когда состоялась «продажа» карабинов генералу Фримонту, оружие все еще являлось собственностью правительства, и предложение состояло в продаже правительству его собственного оружия… Правительство не только в один прекрасный день продало оружия на семнадцать тысяч четыреста восемьдесят шесть долларов, которое само же за день до этого согласилось выкупить за сто девять тысяч девятьсот двенадцать долларов (причем Соединенные Штаты потеряли на этой сделке девяносто две тысячи четыреста двадцать шесть долларов), но и фактически предоставило деньги для выплаты самому же себе семнадцати тысяч четырехсот восьмидесяти шести долларов, которые в результате и получило. Более того, это оружие было более опасным для самих войск Союза, чем для конфедератов.

Заговорщики успели переправить две с половиной тысячи карабинов. Вполне понятно, что они не собирались доставлять остальные карабины до того, как Дж. Пирпонт Морган не получит пятидесяти пяти тысяч пятисот пятидесяти долларов за первую партию, то есть через сорок дней после «продажи», несмотря на то что генерал Фримонт настоятельно просил их «поторопиться». Их опасения были оправданными. В выплате за вторую партию карабинов им было отказано, и чек Моргана на пятьдесят восемь тысяч сто семьдесят пять долларов вернулся к военному министру, который передал его в комитет, расследовавший правительственные контракты. После сурового обличения всех участников этой сделки комитет по требованию Моргана выделил девять тысяч шестьсот семьдесят восемь долларов плюс одну тысячу триста тридцать долларов за брокераж. Морган настаивал на том, что его требование о выплате было оправданным, так как его дом из благих намерений выдал аванс господину Стивенсу под гарантии его соглашения с генералом Фримонтом. Это заявление о «благих намерениях» комитет отверг, поскольку Морган отказался обнародовать условия, на которых аванс был выдан Стивенсу. Комитет заявил следующее: «Основываясь на нежелании упомянутого дома («Дж. Пирпонт Морган и К°») предоставить данные об условиях, на которых состоялась выплата аванса, не будет несправедливым утверждать, что если бы эти условия были обнародованы, то они могли бы предоставить свидетельства того, что во время переговоров по поводу фондов явно имелись определенные сомнения в достаточности гарантий и что к доверию, которое, как было заявлено, существовало между сторонами, примешивалась значительная доля недоверия».

В своем решении комитет сделал Стивенсу, Моргану, Кетчуму и Истману внушение по поводу надлежащего поведения истинного гражданина: «Участие в этой сделке невозможно рассматривать с точки зрения благих намерений и по этой же причине считать справедливыми выдвинутые требования. Во Франции в периоды гражданских волнений часто можно было видеть следующие надписи на мостах, монументах и других общественных строениях: «Отдано под охрану гражданам Франции». И в нашей стране не следует считать слишком романтичной политическую мораль, объявляющую, что все общественные интересы следует воспринимать как находящиеся под такой же протекцией, особенно в трудные времена, подобные настоящим. Тот не может считаться хорошим гражданином, несмотря на все его заверения, кто старается лишь приумножить ту огромную, возрастающую с каждым днем нагрузку, которая ляжет тяжким бременем на будущее экономики страны, предъявляя Министерству финансов требования, не соответствующие ценности совершенных деяний».

Скандалу с карабинами придавалось большое политическое значение, как одному из многочисленных мошенничеств в армии генерала Фримонта, о которых сообщалось официально. Хотя случаев таких афер было много (генерал Грант жаловался на плохие мушкеты, испорченное мясо, некачественное сено и высокие цены), имелись некоторые доказательства некомпетентности и самого Фримонта, и комитет по расследованию предложил его сместить. Но Фримонт был непримиримым противником рабства, и в его поддержку незамедлительно выступили многие, кто считал предлагаемое отстранение генерала ударом по силам противников рабства (со стороны людей, которые презирали Авраама Линкольна). Таддеус Стивенс интерпретировал этот вопрос с точки зрения честности, верности и патриотизма Фримонта и сказал, что, хотя спекуляция Симона Стивенса выглядит неприглядно, она является вполне законной сделкой. Этот непримиримый пожилой человек, поглощенный борьбой против рабства всеми возможными средствами, цинично отмахнулся от проблемы коррупции, как он это делал и в ходе послевоенной борьбы с Югом. Но, несмотря на все это, генерал Фримонт был все же смещен с поста по обвинению в некомпетентности.

Нравоучения комитета по расследованию Симон Стивенс пропустил мимо ушей{3}3
  Симон Стивене был замешан в многочисленных аферах в Нью-Йорке. Он отказался отвечать на вопросы комитета по расследованиям о прибылях, полученных им по «трудовому соглашению», которое он подписал. Стивене настаивал на том, что правительство не имеет права вмешиваться в его личные дела. Тем не менее после оказанного на него давления Стивене сообщил, что заплатил двадцать тысяч долларов за сам договор, еще сорок тысяч в виде взяток и получил после этого прибыль в размере шестидесяти тысяч долларов (Отчет комитета, палата представителей, 3-я сессия, 67-й конгресс, претензионный суд, 1862–1863. С. 83, 123).


[Закрыть]
. Когда Морган отказался от этого дела, Стивене настоял на своем требовании, и оно было удовлетворено в 1866 году чисто техническим решением претензионного суда. Голосованием четыре против одного суд решил, что доказательств мошенничества нет, и принял заявление Стивенса о том, что он был легитимным владельцем карабинов во время их продажи Фримонту, несмотря на то что тогда они все еще являлись собственностью правительства и хранились в правительственном арсенале. Суд заявил: «Генерал Фримонт был просто обязан купить эти карабины. Разве он мог оставить свою армию без оружия и таким образом не оказать сопротивления восставшим? А поскольку Фримонт все же купил эти карабины, правительство должно выполнить свои обязательства и произвести выплату».

Это решение обеспечило выплаты по всем «безнадежным» требованиям, выдвигавшимся к правительству целой сворой нечистых на руку подрядчиков. Более того, такое решение соответствовало духу циничной коррупции, процветавшей в национальном правительстве после Гражданской войны, беспринципной, извращенной и отвратительной.

Глава 7. Спекуляция золотом

– А мораль состоит в том, – сказала Герцогиня, – чем больше здесь моего, тем меньше твоего.

Алиса в Стране чудес

Во время Гражданской войны Дж. Пирпонт Морган был еще начинающим финансистом. К тому времени он успел проявить лишь скромный талант денежного дельца. В 1864 году он объявил налоговым органам, что его доход составлял всего лишь пятьдесят три тысячи двести восемьдесят шесть долларов (по сравнению с доходом Уильяма Б. Астора в один миллион триста тысяч долларов и Корнелиуса Вандербилта в пятьсот семьдесят шесть тысяч), что уже было неплохо, но и не блестяще для двадцатисемилетнего молодого человека после четырех лет работы в бизнесе.

Начинающего финансиста интересовала спекуляция, но в последующие годы этот интерес ослаб. Будучи еще молодым, в Лондоне он слышал рассуждения о том, что кофе «подходящий товар для спекуляции». Тогда Морган приобрел судовой груз, кофе, и сказал одному из партнеров Пибоди.

Морган. Я купил целый пароход кофе – это хорошая спекуляция.

Партнер. Глупо покупать так много кофе. Где ты возьмешь на это деньги?

Морган (сердито взглянув, молча уходит и возвращается с чеком на нужную сумму, подписанным Джуниусом Морганом, и резко говорит). Вот они!

Эта история демонстрирует высокомерие Моргана и его склонность к спекуляции. Во время Гражданской войны он активно занимался спекулятивными сделками. В то время спекуляция была всеобщей и яростной, хотя и осуждалась прессой и церковью за ее аморальность и нелояльность Союзу. Но стремление обогатиться на нуждах страны, экономический дисбаланс и колебания уровня цен всегда подстегивают спекуляцию. Практически все приобретает спекулятивный характер, включая саму жизнь. По словам одного обозревателя того времени, «такая безудержная спекуляция с военными заказами, нефтяными скважинами, ценными бумагами и золотом естественно приводит к крайней расточительности, по принципу «легко пришло, легко ушло», и сопровождается кичливой демонстрацией бриллиантов, экипажей, шикарных особняков и пышных одеяний».

Золото было излюбленным объектом спекуляций из-за резкого колебания цен на него. По объективным обстоятельствам рост цен на золото был неизбежен, бумажные деньги лишь подстегивали этот рост, увеличивалась потребность в золоте для международной торговли, для оплаты таможенных сборов и процентов по облигациям правительства (которые обеспечивались золотом). Вместе с тем ценой на золото также манипулировали и намеренно ее завышали. Число спекулятивных сделок превышало количество законных деловых закупок, коммерсанты и иностранные банкиры скупали его больше, чем того требовали фактические нужды, а народ спекулировал как золотом, так и ценными бумагами. Беспринципные спекулянты подкупали сотрудников Военного ведомства и самой резиденции президента, чтобы заблаговременно получить информацию о военных событиях, и часто запускали или раздували различные слухи в своих спекулятивных целях. Цена на золото чутко реагировала на развитие военных событий, так как продолжение войны означало дальнейшие выпуски бумажных денег, увеличение потребности в золоте и соответственно рост цен. Поэтому победа конфедератов означала бы повышение цены на золото, а победа Союза – ее снижение. Борьба за золото между «быками» и «медведями» была тесно связана с кровавыми событиями на фронте. Вполне очевидно, что рост цены на золото, изначально определявшийся объективными экономическими причинами, усиливался еще больше из-за беспринципных манипуляций людей, готовых заработать деньги, невзирая на последствия своих действий для Союза, людей, которых Джей Кук называл «злыми гениями». Спекуляция золотом отнюдь не приветствовалась биржей Нью-Йорка. Поэтому известные спекулянты встречались в «угольной яме» – мерзком и темном подвале. Несмотря на это, их бизнес процветал, и вскоре вновь созданная организация переехала в более удобное помещение, где «быки» вздували цену на золото, распевая при этом песни о южных штатах США, которые назывались «Дикси».

Цену на золото определяло положение на фронте, и если Союз терпел поражение, цена на золото поднималась, и «быки» пели:

 
Жаль, что я не в Дикси.
Ура! Ура!
Я обоснуюсь в Дикси,
Чтоб жить и умереть за Дикси!
 

Если же побеждал Союз, цена на золото снижалась, и «медведи» пели:

 
Звезды скорбно смотрят вниз,
Звезды скорбно смотрят вниз,
Звезды скорбно смотрят вниз,
На тело старого Джона Брауна.
 

Только в данном случае звезды смотрели вниз на прибыли, полученные спекулянтами. «Медведи» могли петь даже такие слова: «Мы повесим Джеффа Дэвиса на старой яблоне!»

Спекулянты казались даже более мстительными, чем солдаты на фронте. Эти патриотичные солдаты от спекуляции исполняли и те песни, в которых бойцы на фронте отводили свою душу.

Большинство дилеров, занимавшихся валютными операциями, яростно спекулировали золотом, зарабатывая на колебаниях его цены огромные барыши. Благодаря своим отделениям в других странах Морган имел прекрасную возможность воспользоваться такой ситуацией. От одной такой спекулятивной сделки, повышавшей цену на золото, Морган и его сообщник получили прибыль в сто шестьдесят тысяч долларов, что в те дни считалось большим бизнесом. В своем отношении к золоту Морган тоже был «быком», но нам достоверно неизвестно, где, собирая свою прибыль, он пел: «Ура! Ура! Я хочу жить и умереть за Дикси!»

Но возможно, этого никогда и не было, если принять во внимание свойственную ему сдержанность…

Сообщником Моргана в этой конкретной спекулятивной сделке был человек его возраста, Эдвард Б. Кетчум, беспринципный спекулянт и младший партнер «Кетчум, сын и К°». Отец Эдварда, Моррис Кетчум, являлся партнером Джуниуса Моргана в банковском бизнесе и был вместе с Дж. Пирпонтом Морганом в скандальной продаже карабинов правительству. Кетчум участвовал во всевозможных теневых спекулятивных сделках{4}4
  В 1863 году Моррис Кетчум провернул еще одну из характерных для него сделок, которая касалась поместья Марипоза в Калифорнии, принадлежавшего генералу Дж. К. Фримонту. Операция принесла ему миллионы в золоте. Корпорация выпустила сто тысяч необеспеченных акций по цене сто долларов, не имея ни единого цента рабочего капитала. Кетчум получил пять тысяч таких акций, которые моментально продал жаждущей быстрого обогащения публике. В 1865 году эти акции продавались уже по восемь центов, а Фримонт остался во всем виноватым (Нью-Йорк таймс. 21 августа 1865 г.).


[Закрыть]
и входил в число наиболее активных спекулянтов золотом. Их «бычьи» проделки с золотом расценивались как помеха монетарной политике правительства. Хотя Моррис Кетчум был финансовым представителем министра Чейза в Нью-Йорке, его операции не всегда отвечали правительственным интересам.

Эдвард Кетчум предложил Моргану спекулятивную сделку, хитроумно рассчитанную на капитализацию последних военных событий и использование потребности импортеров в золоте.

В начале 1863 года золото продавалось по сто шестьдесят три доллара за унцию. Серия побед Союза вызвала значительное снижение цены. После победы при Геттисберге цена упала на пять пунктов за один день, а после захвата Виксберга – еще на пять пунктов. Эти события и неминуемость захвата Чарлстона снизили цену на золото до ста двадцати пяти долларов, и в сентябре цена на него колебалась от ста двадцати шести до ста двадцати девяти. Импортеры и другие покупатели иностранной валюты ожидали дальнейшего снижения цены на золото (и даже окончание войны) и приостановили покупку, заморозив подлежавшие оплате счета. Но затем наступавшие войска Союза попали в кровавую бойню. Чарлстон взять не удалось, и яростные бои свелись к войне на истощение. Несмотря на неминуемую победу Союза, конца войны явно не было видно, и цена на золото начала медленно подниматься. Потребность в золоте импортеров, которые отложили покупку иностранной валюты, обострялась из-за активного импорта и сравнительно скромного экспорта. Вместе с тем, искусственно создав нехватку золота, цену на него можно было поднять, и покупателям, которые не могли обойтись без золота, останется только сдаться на милость спекулянтов.

Объяснив положение дел Моргану, молодой Кетчум предложил приобрести золото на четыре или пять миллионов долларов совместно с «Пибоди и К°», переправить половину за границу и перепродать остаток на месте. Учитывая нехватку имеющегося золота, которую создаст эта акция, и острую потребность в иностранной валюте, они смогут осуществить эту продажу практически по назначенной ими цене. Операция сулила большие прибыли, так как в сложившихся условиях покупатели иностранной валюты не смогут оказать никакого сопротивления. Получив одобрение Морриса Кетчума, заговорщики приступили к скрытному осуществлению этой спекуляции.

Золото было куплено тайно, под видом обычной деловой сделки. Скрытная и хорошо рассчитанная по времени операция позволила незамедлительно достичь намеченной цели. Цена на золото поднялась до ста сорока трех долларов. «Для такого роста цен нет никакой особой причины, – комментировала «Нью-Йорк таймс», – помимо желания спекулировать на насущных потребностях таможни и экспорта». Сговор Моргана и Кетчума все еще оставался нераскрытым.

Хотя спекулянты и постарались замести следы, нехватка золота и подъем цены на него указывали на существование заговора. Все открылось в субботу 10 октября, когда неожиданно перевод крупной партии золота в Англию на миллион сто пятьдесят тысяч долларов был определен как сделка «играющего на бирже молодого банкирского дома («Дж. Пирпонт Морган и К°»), имевшего респектабельные связи по другую сторону океана и чей обычный бизнес на бирже составлял не более десяти процентов от этой суммы». «Нью-Йорк таймс» комментировала это так: «Такой маневр не является чем-то новым на рынке. Прошлой весной его уже пытались совершить, но без каких-либо удовлетворительных результатов. В данном случае успех может быть большим, учитывая острую нужду в банкнотах». Эта успешная спекуляция крайне обострила ситуацию с золотом, обычные дилеры оказались застигнутыми врасплох, а покупатели золота и иностранной валюты были просто в отчаянии. Цена на золото поднялась до ста сорока девяти. Брокеры пытались сбить цену, продавая золото, но Кетчум, который не был известен как соратник Моргана, скупил все предложенное золото и поднял цену еще выше. К 16 октября золото продавалось по сто пятьдесят шесть, а лондонская биржа подняла его цену аж до ста семидесяти одного. Покупатели иностранной валюты не только оказались беспомощными в такой ситуации, но и потеряли короткие проценты, покупая за сто сорок пять – сто сорок семь долларов. Заговорщики же получили огромную общую прибыль в размере ста шестидесяти тысяч долларов. Спустя неделю после этой аферы Моргана – Кетчума цена на золото вновь снизилась до ста сорока пяти.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное