Льюис Кэрролл.

Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье. Охота на Крысь. Перевод Юрия Лифшица



скачать книгу бесплатно

Наконец она сообразила, как с ним справиться: туго-натуго стянула пеленку и ухватила его за правое ушко и левую ножку, не давая вырваться. Вместе с ним Алиса вышла на свежий воздух. «Если его не забрать, – подумала она, – он, чего доброго, умрет через пару дней».

И прибавила вслух:

– Оставить малыша с ними – преступление!

Как бы в знак согласия, ребенок громко хрюкнул.

– Перестань хрюкать! – погрозила ему пальчиком Алиса. – Это некрасиво.

Младенец снова хрюкнул. Алиса недоуменно взглянула на него и обомлела. Носик у него был какой-то странный, пуговкой, и напоминал не столько нос, сколько свиной пятачок, а узенькие глазки были совсем непохожи на детские.

«Может быть, он не всхрюкнул, а всхлипнул?» – спросила она себя и посмотрела, не появились ли у него слезы на глазах.

Глаза младенца были сухи.

– Запомни, мой милый, – строго сказала ему Алиса, – с поросятами я не вожусь.

Несчастный ребенок еще раз не то всхлипнул, не то всхрюкнул (Алиса не поняла), и некоторое время они двигались молча.

– Интересно, что я с ним буду делать дома? – на ходу рассуждала Алиса.

Не успела она подумать об этом, как младенец захрюкал пуще прежнего. Алиса невольно взглянула ему в лицо и ужаснулась. На этот раз ошибиться было невозможно: у нее на руках лежал не кто иной как поросенок, и было весьма глупо продолжать с ним нянчиться. Она распеленала его, поставила на землю и вздохнула с облегчением, когда он бодро засеменил к лесу.

– По-моему, – сделала вывод Алиса, – приличный поросенок гораздо лучше скверного мальчишки.

Ей вспомнились некоторые знакомые ребята, из которых вышли бы порядочные свиньи. «Было бы неплохо найти способ превращать плохих мальчишек в поросят», – подумала Алиса и… вздрогнула от удивления: на ближайшем дереве сидел Чеширский Кот и с улыбкой смотрел на нее.

По-видимому, он находился в хорошем настроении, но, судя по его очень длинным когтям и зубастому рту, требовал к себе уважительного отношения.

– Котик, кис-кис-кис, – робко сказала Алиса, опасаясь обидеть его подобным обхождением.

Кот заулыбался еще шире и, кажется, не думал обижаться.

Алиса осмелела.

– Будьте добры, скажите, куда мне идти? – спросила она.

– Смотря по тому, куда тебе надо, – ответил Кот.

– Мне все равно… – начала Алиса.

– Значит, все равно, куда идти, – ответил Кот.

– …только бы попасть куда-нибудь, – закончила Алиса.

– Именно туда ты и попадешь, – обнадежил ее Кот, – если не остановишься на полпути.

Возразить на это было нечего. Алиса снова спросила:

– А вообще отсюда можно к кому-нибудь попасть?

– Пойдешь туда, – взмахнул Кот правой лапой, – попадешь к Шляпнику. А если сюда, – и он взмахнул левой, – к Мартовскому Зайцу. Выбор невелик: оба полоумные.

– Зачем мне полоумные? – запротестовала Алиса.

– Ничего не поделаешь, – усмехнулся Кот. – Здесь все полоумные. В том числе и я. Да и ты тоже.

– Я не полоумная, – возразила Алиса. – С чего вы взяли?

– Это не вопрос, – снисходительно уронил Кот. – Будь ты просто умная, ты бы здесь не оказалась.

В душе Алиса с ним, разумеется, не согласилась, но вслух спросила:

– С чего вы взяли, что вы полоумный?

– Как тебе сказать, – задумался Кот. – Возьмем, к примеру, пса.

Обычного пса, не полоумного. Возьмем?

– Возьмем, – согласилась Алиса.

– Видишь ли, – продолжал Кот, – когда пес злится, он рычит, а когда радуется, – виляет хвостом. Я же наоборот: когда злюсь, виляю хвостом, когда радуюсь, – рычу.

– Вы не рычите, а мурлычете, – уточнила Алиса.

– Что ж, тебе виднее, – не стал спорить Кот. – Ну, мне пора. До встречи на вечернем королевском крокете.

– Меня туда не приглашали, – огорчилась Алиса. – А я так хочу поиграть в крокет!

– Я и говорю, до встречи, – попрощался Кот и исчез.

Подобные штучки Алисе были уже не в диковинку. Тем не менее она продолжала разглядывать ветку, на которой только что сидел Кот, пока тот снова не появился.

– Чуть не забыл, – сказал Кот, – куда ты дела ребенка?

– Он превратился в свинку, и я его отпустила, – ответила

Алиса так, словно в поведении Кота не было ничего необычного.

– Этого следовало ожидать, – кивнул Кот и исчез вторично.

Алиса минуты две постояла, подождала, но он, к ее большому сожалению, не появился, и она направилась сюда, то есть в ту сторону, где, по словам Кота, проживал Мартовский Заяц.

«Полоумный Заяц лучше полоумного Шляпника, – думала она. – Кроме того, сейчас май: может быть, в мае зайцы перестают быть мартовскими?».

Она подняла голову и снова увидела Кота, сидевшего на прежнем месте.

– Я не расслышал, ты сказала: в свинку или в псинку? – спросил он.

– Я сказала: в свинку, – ответила Алиса. – Если можно, исчезайте и появляйтесь не так быстро. У меня из-за вас в глазах рябит.

– Нет проблем, – кивнул Кот и показал, как он умеет исчезать постепенно.

В первую очередь пропал кончик хвоста и только в последнюю – улыбка, которая еще некоторое время висела в воздухе после полного исчезновения хвоста, туловища и головы.

«Ну и ну! – подумала Алиса. – Кот без улыбки – это еще куда ни шло, но улыбка без кота – это… это самое удивительное, что я видела в жизни».

Немного погодя, она уже подходила к дому Мартовского Зайца. Его дом нельзя было спутать ни с чьим другим: на крыше, крытой заячьей шерстью, стояли две трубы, напоминавшие по форме заячьи уши. Дом был очень велик. Алиса рискнула приблизиться к нему не раньше, чем выросла – при помощи кусочка гриба из левой руки – до двух футов. Хотя и после этого ее сомнения не рассеялись.

– Кто знает, вдруг Заяц еще не поумнел? – сказала она вслух. – Эх, напрасно я не пошла к Шляпнику!

Глава VII. Чай по-дурацки

Перед домом стоял накрытый стол, за столом сидели Мартовский Заяц, Сурок и Шляпник. Сурок спал без задних ног. Мартовский Заяц и Шляпник облокачивались на него, используя в качестве подушки, пили чай и переговаривались через голову спящего зверька.

«Как они с ним обращаются! – пожалела Сурка Алиса. – Впрочем, он спит и, наверное, ничего не чувствует».

Троица почему-то теснилась на одной стороне стола, хотя места было сколько угодно.

Не успела Алиса подойти поближе, как они замахали руками:

– Занято! Занято!

– Кем занято, позвольте спросить? – возразила Алиса и смело уселась в большое кресло рядом с Мартовским Зайцем.

– Сока не желаете? – жизнерадостно осведомился Заяц.

Алиса внимательно осмотрела стол, уставленный чайной посудой, и сказала:

– У вас же нет никакого сока.

– Конечно, нет, – согласился Заяц.

– Нельзя предлагать гостям то, чего нет, – наставительно сказала Алиса. – Это невежливо.

– А ходить в гости без приглашения можно? – парировал Заяц. – И тем более – садиться за стол? По-твоему, это вежливо?

– Предупреждать надо, – смутилась Алиса. – Я думала, вы ждете гостей, если поставили на стол столько приборов.

– Стричься надо чаще! – подал наконец голос и Шляпник, все это время внимательно разглядывавший Алису.

– Воспитанные люди не делают замечаний другим! – вспыхнула Алиса.

У Шляпника прямо глаза полезли на лоб от удивления. Он ничего не ответил на замечание Алисы, а только спросил:

– Что общего между вороном и письменным столом?

«С этого и надо было начинать! – подумала Алиса. – Загадки я люблю».

А вслух сказала:

– Думаю, что я смогу найти отгадку.

– То есть ты можешь найти ответ на поставленный вопрос? – уточнил Мартовский Заяц. – Ты и впрямь так думаешь?

– Да, я думаю именно так, – подтвердила Алиса.

– В таком случае, почему ты не говоришь того, что думаешь? – упрекнул ее Мартовский Заяц.

– Как это не говорю? – растерялась Алиса. – Уж я-то, во всяком случае, всегда говорю то, что думаю… то есть нет: я думаю то, что говорю. Впрочем, это одно и то же.

– Вовсе нет! – воскликнул Шляпник. – Ты еще скажи: «я вижу то, что ем» и «я ем то, что вижу» – одно и тоже.

– Ты еще скажи, – поддержал его Заяц, – «я понимаю то, что читаю» и «я читаю то, что понимаю» – одно и тоже.

– Ты еще скажи, – не открывая глаз, неожиданно включился в разговор Сурок, – «я делаю то, что хочу» и «я хочу то, что делаю» – одно и то же.

– Ну, ты мог бы это сказать о себе запросто, засоня! – поддел его Шляпник, после чего наступило тягостное молчание.

Между тем Алиса тщетно пыталась свести воедино все свои – довольно скудные – сведения о воронах и письменных столах.

Паузу прервал Шляпник.

– Какое сегодня число? – спросил он.

– Кажется, четвертое, – подумав, ответила Алиса.

Шляпник вынул из кармана часы, недоверчиво на них взглянул, встряхнул, приложил к уху, снова встряхнул, снова приложил к уху и, наконец, с раздражением обратился к Зайцу:

– Так я и думал. Отстают на два дня. А все твое масло!

– Масло было хорошее… – залепетал Заяц.

– Хорошее! – передразнил его Шляпник. – Ты же смазывал часы хлебным ножом! Вот в них и попали крошки.

Мартовский Заяц с виноватым видом взял из рук Шляпника часы, тщательно осмотрел, ополоснул в чашке, подверг вторичному осмотру, и это, по всей видимости, окончательно сбило его с толку.

– Честное слово, хорошее масло было … – пробормотал он.

Алиса с нескрываемым интересом следила за ним и за его манипуляциями с часами. До чего же это были странные часы!

– Почему ваши часы показывают не часы, а дни? – спросила она.

– Почему бы и нет? – буркнул Шляпник. – По-твоему, часы должны показывать годы, что ли?

– Зачем же, – торопливо принялась объяснять Алиса, – все и так знают, какой нынче год, он же такой длинный!

– Все, кроме меня, – тоскливо сказал Шляпник

Алиса смешалась: Шляпник вроде бы говорил самыми простыми словами, но понять его она была не в силах.

– Нельзя ли узнать, что вы имели в виду? – как можно учтивее спросила она.

– Да вот Сурок нынче что-то разоспался, – объяснил Шляпник и опрокинул Сурку на голову чашку чая.

Тот недовольно поежился и пробормотал сквозь сон:

– Ну да, ну да, я совершенно с вами согласен…

Он и не думал просыпаться.

– Итак, что общего между вороном и письменным столом? – спросил Шляпник.

– Не знаю, – вздохнула Алиса. – И что же?

– Этого не знает никто, – таинственно шепнул Шляпник.

– Даже я, – подтвердил Заяц.

Алиса в недоумении покачала головой.

– По-моему, – устало произнесла она, – задавать вопросы, на которые нет ответа, значит, понапрасну терять время. А ведь его можно употребить с большей пользой.

– Сразу видно, что ты не знаешь Времени, – изрек Шляпник. – Его невозможно потерять, а тем более – употребить с пользой. С Ним вообще шутки плохи.

– Опять я вас не понимаю, – с досадой сказала Алиса.

– Это и понятно, – презрительно улыбнулся Шляпник. – Ты же о Нем понятия не имеешь.

– Нет, имею, – озадаченно сказала Алиса. – Мне чуть ли не каждый день приходится выкраивать время, чтобы поиграть.

– Так я и предполагал! – победоносно оглядел ее Шляпник. – Времени не по вкусу, когда Его кроят. Если бы ты относилась к Нему с уважением, ты могла бы из Него веревки вить. Скажем, не хочется тебе рано вставать, ты Ему только мигни – и стрелки мгновенно перескочат на полвторого! И ты идешь обедать, а не в школу.

( – Красота, – прошептал Мартовский Заяц.)

– Как же я буду есть, не проголодавшись? – сказала Алиса.

– Не хочешь есть – не ешь, – пожал плечами Шляпник. – Впрочем, ты могла бы попросить Время и постоять, пока у тебя не появится аппетит.

– А вас Время слушается? – спросила Алиса.

Шляпник вздохнул.

– Видишь ли, – уныло сказал он, – мы Его чем-то обидели. В марте я был приглашен к Королеве петь в концерте. Только я вышел на сцену, только завел:

 
Ты ныряй, сова ночная!
«Где ты?» – я к тебе взываю.
 

Помнишь эту песню?

– Кажется, да, – не стала спорить Алиса. – И что было дальше?

– А дальше, – продолжал Шляпник, – было вот что:

 
Ты ныряешь под водой,
Как башмак в траве лесной!
 
 
Ты ныряй…
 

Сурок вздрогнул и заверещал во сне:

– Ты ныряй, ныряй, ныряй! Ты ныряй, ныряй, ныряй…

И если бы Шляпник с Зайцем не толкнули его, он бы, наверное, нескоро унялся.

– Не успел я закончить куплет, – снова заговорил Шляпник, – слышу, Королева кричит: «Как он смеет убивать наше Время! Отрубить ему голову!».

– За что! – вскрикнула Алиса. – Какая жестокость!

– С того дня, – совершенно убитым тоном продолжал Шляпник, – Время не обращает на нас ни малейшего внимания, а на часах у нас всегда пять… А вот он, – Шляпник указал чайной ложечкой на Мартовского Зайца, – этого перенести не смог: ополоумел.

– Поэтому вы все время пьете чай? – догадалась Алиса.

– Увы, – понурился Шляпник, – это месть Времени. Мы поминутно пьем чай и у нас нет ни минуты на мытье всей этой посуды.

– А если вам нужна чистая чашка, вы пересаживаетесь? – снова догадалась Алиса.

– Разумеется, – кивнул Шляпник. – Так вот и кружимся.

– А когда вы опишете полный круг… – допытывалась Алиса.

– Довольно, – перебил ее Заяц. – Я не могу этого слышать. Пусть лучше юная леди расскажет нам какую-нибудь историю.

– Я не знаю никаких историй, – смутилась Алиса.

– Пусть тогда Сурок расскажет! – в один голос крикнули Шляпник и Заяц и снова пихнули засоню локтями.

– Хватит спать! Вставай! – теребили они его.

Сурок медленно разлепил веки.

– И вовсе я не спал, – сонно просипел он. – Я все слышал, друзья мои.

– Расскажи нам что-нибудь, – потребовал Заяц.

– Да, пожалуйста, – попросила Алиса.

– Поживей, – торопил Сурка Шляпник. – И смотри не засни на полуслове, как всегда.

– Жили-были три сестры, – начал наконец Сурок. – Звали их Элизабет, Элиза и Бетси. Жили они в колодце.

– А чем они там жили? – полюбопытствовала Алиса. – То есть чем они там питались? – уточнила она; ее чрезвычайно интересовало все, связанное с потреблением пищи.

Сурок помолчал минуту (или даже две) и сказал:

– Они питались соком.

– Если бы они сидели на одном соке, – осторожно заметила Алиса, – худо бы им пришлось.

– Так оно и вышло, – подтвердил ее догадку Сурок. – Им было очень худо. От сока она стали совсем худосочные.

Алиса попыталась представить себя на месте трех сестер, но вообразить их сочную жизнь не сумела и задала Сурку еще один вопрос:

– Почему они жили в колодце?

– Ты еще будешь пить чай? – серьезно спросил у нее Заяц.

Алиса обиделась.

– Я вообще не пила чаю, а вы спрашиваете, буду ли я пить еще!

– Если ты вообще не пила чаю, – вклинился в разговор Шляпник, – то одно из двух: либо ты еще будешь пить, либо уже нет.

– А вас никто не спрашивал! – вспылила Алиса.

– Ну-с, кто из нас делает замечание другим? – Шляпник торжествующе улыбнулся.

Ответить на это было нечего. Алиса налила себе чаю, сделала бутерброд с маслом и снова обратилась к Сурку с тем же вопросом:

– Так почему они жили в колодце?

И опять Сурок думал целую минуту (или даже две).

– Потому что, – сказал он в конце концов, – в колодце был сок.

– Так не бывает! – рассердилась Алиса и повторила: – Колодцев с соком не бывает!

Заяц и Шляпник с упреком посмотрели на нее.

– И сама не рассказываешь, – угрюмо буркнул Сурок, – и другим не даешь.

– Продолжайте, пожалуйста, – умоляюще сказала Алиса. – Больше я вас перебивать не буду. Может, и есть такой колодец – чего не бывает на свете!

– Опять не бывает! – возмутился Сурок, хотя рассказывать не прекратил. – В общем, три сестры, Элизабет, Элиза и Бетси жили в колодце. И была у них тяга к творчеству. И они творили.

– Где они творили? – От удивления Алиса тут же позабыла о своем обещании не перебивать рассказчика.

На этот раз Сурок ответил незамедлительно:

– В колодце, конечно.

– Мне нужна чистая чашка, – заявил Шляпник. – Давайте пересядем.

С этими словами он перебрался на свободное место; Сурок сел в его кресло, Заяц – в кресло Сурка, Алиса – без особого желания – заняла место Зайца. Больше всех повезло Шляпнику: ему досталась чистая чашка; меньше всех Алисе: она была вынуждена любоваться лужицей молока, пролитого Зайцем на своем месте.

Из боязни снова обидеть Сурка Алиса осторожно спросила:

– Простите, мне неясно, что они могли творить в колодце?

– Как тебе сказать, – замялся Сурок. – Например, они плавали, плескались, порой даже купались в соку. Словом, творили что хотели.

– Ты, конечно, хочешь сказать, – снова вмешался Шляпник, – что плавать, плескаться и купаться можно только в воде? Если да, то ты глупа, как… как… я не знаю кто!

– Почему они творили что хотели именно в соку? – не отставала от Сурка Алиса (она решила не замечать последнего замечания Шляпника).

– Да потому что они были в самом соку, – терпеливо объяснял Сурок, – можно сказать, в собственном соку – ведь колодец с соком был их собственный!

Этим доводом Сурок совершенно сразил бедную Алису. Она замолчала, благодаря чему он получил возможность говорить без помех. Однако он не сумел ею как следует воспользоваться: начал растягивать слова, зевать, тереть глаза, словом, явно вознамерился заснуть.

– Итак, – из последних сил заключил Сурок, – они жили в колодце, творили что хотели и даже рисовали, причем только то, что начинается на букву М.

– Почему только на М? – поразилась Алиса.

– Потому что они были Мал Мала Меньше, – удовлетворил ее любопытство Сурок.

Алиса молчала.

Рассказчик закрыл глаза и погрузился в дремотное состояние, из которого был выведен локтем Шляпника. Взвизгнув от неожиданности, Сурок снова заговорил:

– Да, только то, что начинается на М: мышеловки, месяц, медовый месяц, мудрые мысли, мокрое место и мелочи: знаешь, из выражения «мелочи жизни»… А ты сумела бы нарисовать мелочи жизни?

– Мелочь, то есть мелкие монеты, я бы, пожалуй, сумела нарисовать, – нерешительно сказала Алиса, – а вот мелочи жизни, – не думаю…

– Сперва подумай, потом говори, – оборвал ее Шляпник.

Алиса ничего не ответила на грубость, хотя ее возмущению не было предела. Она встала из-за стола и пошла к лесу. Но хозяева не спохватились, не стали просить ее остаться (как она втайне надеялась). Им не было до нее никакого дела: Сурок спал, а полоумная пара пыталась нахлобучить ему на голову чайную чашку.

«Ноги моей больше здесь не будет! – думала Алиса, петляя между деревьями. – На редкость дурацкое чаепитие!».

Тут она наткнулась на дерево со вделанной в него дверцей.

– Вот здорово! – обрадовалась Алиса. – Стало быть, чудеса продолжаются! Почему бы мне тогда не войти? – добавила она, отворила дверцу и вошла внутрь дерева.

И очутилась в зале со множеством дверей, и увидела стеклянный столик на трех ножках, а на столике – о радость! – золотой ключик.

«Теперь-то я ученая!» – подумала Алиса, взяла со стола ключик и только после этого принялась за гриб, кусочки которого лежали в кармашках. Когда ее рост уменьшился до фута с небольшим, Алиса вошла в узкий лаз, вроде крысиного, и… второй пункт плана осуществился: она очутилась в чудесном саду и любовалась прекрасными цветами и необыкновенными фонтанами с прохладной водой.

Глава VIII. Крокет по-королевски

У садовых ворот трое садовников в пикейных колпаках торопливо перекрашивали в красный цвет большие белые розы. Алиса решила понаблюдать за этим весьма, надо сказать, пикантным занятием, подошла к работающим поближе и услышала, как они пикировались между собой.

– Осторожней, Шестерка! – сказал один из них другому. – Перестань брызгаться краской!

– При чем тут я? – огрызнулся Шестерка. – Семерка толкается, а я отвечай.

– Молодец, Шестерка! – съязвил Семерка. – Вали на других, чего там!

– Попридержи язык! – отрезал Шестерка. – Ничего, скоро тебе его укоротят: не сегодня-завтра Королева велит тебя казнить – сам слыхал!

– Давно пора, – поддержал идею Королевы обрызганный краской садовник.

– Занимайся своим делом, Двойка, – осадил его Семерка. – А это не твое.

– Как – не мое? – возмутился Двойка. – Кто вчера принес повару головку сахара вместо головки сыра? Ты. А распекали меня!

– Ну, знаешь… – начал было Семерка и от возмущения бросил на землю кисть.

Заметив Алису, он осекся и склонился перед нею в низком поклоне. Шестерка и Двойка оглянулись и сделали то же самое.

Чтобы скрыть смущение, Алиса спросила:

– Будьте любезны, скажите, зачем вы красите розы?

Шестерка и Двойка молча уставились на Семерку.

– Видите ли, мисс, – принялся объяснять Семерка вполголоса, – ошибочка вышла: мы, грешным делом, вместо красных роз посадили белые. Сегодня Королева изволит посетить сад, и если увидит – не сносить нам головы. Вот мы и пытаемся, так сказать, исправить положение…

Пока они говорили, Шестерка беспокойно озирался по сторонам. Вдруг он испуганно крикнул:

– Королева!

Садовники мгновенно пали ниц. Алиса оглянулась на звук шагов и стала напряженно всматриваться, ища глазами Королеву.

Процессию возглавлял отряд охраны из десяти солдат. Солдаты выглядели точь-в-точь как садовники (только без пикейных колпаков): такие же плоские и четырехугольные, с руками и ногами по углам. На бравых вояках имелись перевязи крест-накрест, на груди поблескивали кресты за беспорочную службу, в руках сверкали большие крестообразные мечи. За охраной попарно вышагивали десять Шутов; они позвякивали нашитыми на одежду бубенцами, дружно колотили в большие бубны и что-то бубнили себе под нос. За Шутами, взявшись за руки, весело бежали дети Короля и Королевы; на шее малышей висели цепочки червонного золота, костюмчики были расшиты червлеными гербами в виде сердечек. Далее следовали придворные Валеты и Дамы. Среди них затесался и Белый Кролик; он нервно посмеивался и в чем-то еле слышно убеждал самого себя. Поравнявшись с Алисой, Кролик взглянул на нее и не узнал (или не пожелал узнать). За придворными, держа в руках пурпурную подушечку с королевской короной, шествовал Червонный Валет. Замыкали это величественный кортеж (или картеж?) ЧЕРВОННЫЕ КОРОЛЬ и ДАМА (она же Королева).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5