Л. Гагут.

Исповедь сталинского поколения. Отклики на судебный процесс И.Т. Шеховцова, фильм «Очищение» и книгу «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника»



скачать книгу бесплатно

Другая девушка прибавляет себе год, чтобы добровольцем уйти на фронт. Тяжкий труд санинструктора. Фронтовое товарищество. Ни дня, ни одной ночи под крышей над головой. Гордость: была комсоргом батареи. Боевые будни и послевоенные трудности. Вера в Сталина вдохновляла. Посмотрев «Очищение», пишет на ЦТ, представляясь моей однополчанкой, чтобы «убедить» чиновников дать мой адрес. «Мне хотелось стать рядом с Вами на том суде, чтобы поддержать Вас». Воспоминания об одухотворенной нашей довоенной жизни. Клевещут на Советскую власть, «а Сталин не позволял, чтобы кто – то даже словом порочил ее…» Отец-фронтовик уцелел в войне, но в 1949 году умер от ран. Радуется, что мной «брошенные в души людей зерна правды уже прорастают»… А до армии 15-летним подростком в прифронтовых условиях участвовала в строительстве железной дороги, по которой нефть из Баку должна доставляться в Сталинград. Сегодня, воодушевленная моим примером, вступает в отчаянные схватки с клеветниками на наше поколение, на Сталина.

…Крик души солдатской вдовы, потерявшей мужа в первые дни войны, через полгода после свадьбы, и всю жизнь его искавшей по дорогам минувшей войны. Потрясает: «Обнимала, целовала памятники на братских могилах, а он, бедненький, не отзывался!»

Защищая свои честь и достоинство, вынуждены фронтовики прибегать и к таким аргументам: «Добровольцем в 17 лет я ушел на фронт. Разведчик. Трижды ранен. Сталинградская битва, Курская дуга, битва за Днепр, Польша, Германия, Чехословакия» – и как аргумент, обосновывающий требование: «Хватит! Прекратите писать о Сталине только плохое!»

Разговор о ценности человека, его моральных качествах они по-прежнему ведут по самому большому счету, людей оценивают по критерию «пошел бы я с ним в разведку?» Об Адамовиче и его единомышленниках: «Я уверен, что эти люди никогда не закроют собой амбразуру ради спасения жизни других».

Отчаяние и боль ветеранов. Крик поколения: «Годы пожилые, здоровье ушло, а душа живет – страдает и мучается, видя все происходящее…Ваше письмо было как глоток чистого воздуха, как забрезживший свет в конце тоннеля…Что делать, как поступить, подскажите, дорогой Иван Тимофеевич!»

Уходят из жизни ветераны и уносят с собой никому не рассказанные биографии – неповторимые, уникальные, так и не дождавшись неленивого, с горячим сердцем журналиста или писателя, которому можно было бы рассказать о себе, о неповторимых 20 – 40-х годах. Разве не достоин быть опубликованным, например, вот этот рассказ…Классовая борьба в деревне накануне коллективизации. Кулак увольняет батрака за то, что тот вступил в комсомол. Его семья первой вступает в колхоз. Коллективизация, кулацкое сопротивление и вредительство. Война: от западной границы до Сталинграда и назад, до Германии. Ранен, потерял глаз, участник Парада Победы. А ведь солдатами-участниками этого парада были, как правило, награжденные орденом Славы всех трех степеней. А он, скромный труженик войны, ничего не сказал о своих наградах. Гордится тем, что 45 лет состоит в Партии (спросить бы у солдата – почему он это слово пишет с заглавной буквы).

Послевоенная разруха, в начальники не вышел.

Через тридцать лет после окончания войны получил он жилье – служебную комнату… Я горжусь тем, что такой человек назвал меня в своем письме большевиком.

Вот она, добрая человеческая душа, моральная стойкость фронтовика, его любовь к Родине и ее трудной истории. В 1937 году необоснованно репрессирован. Пять лет лагерей. Воевал, трижды ранен, награжден боевыми орденами. Протестует против очернительства Сталина, «а значит, и нашего поколения».

Несгибаемые люди жили в сталинское время. В 1937 году его необоснованно арестовали, исключили из партии, объявили врагом народа. Доказывает свою невиновность, и его освобождают. Несмотря ни на что, не потерял веру в Сталина. Воевал комиссаром подразделения, трижды ранен. 47 лет проработал председателем колхоза, избирался депутатом Верховного Совета, имеет 18 правительственных наград. Рад, что люди перестают верить клевете на Сталина.

«А какие песни пели при Сталине, – вспоминают ветераны. – На поле и с поля – с песней. Работали вручную – грабли да тяпка – но с песней. Одевались бедно, скромными были, но жить было отрадно… Худо-бедно жили, но зубами грызли врага».

Фронтовик, которому ранения и контузия мешают вступить в схватку с адамовичами, счастлив полетом Чкалова, Днепрогэсом, первым трактором, нашей Победой. «Жалкие адамовичи! – пишет инженер, ребенком пережившая войну и послевоенные трудности. – Они не знают, какими гордыми, независимыми, любознательными росли в то время дети. А какое было стремление к знанию, учебе!» Другой автор утверждает: «Сталин – гений, потому что он за такой короткий срок воспитал высоконравственное поколение».

Молодая учительница пишет, что завидует старшему поколению, потому что ему было во что и в кого верить.

Авторы писем отмечают, что опасность развязанной средствами массовой информации антисталинской истерии заключается не столько в формировании крайне отрицательных эмоций в отношении Сталина, сколько в дискредитации нашей героической истории, достижений советского народа. Давая оценку фильму, они подчеркивают, что показанный по телевидению судебный процесс – это попытка ошельмовать тех, кто выступает против шабаша антисталинизма. Не осталось не замеченным и то, что в нашем обществе есть силы, которые сознательно нагнетают антисталинскую истерию для того, чтобы свернуть перестройку с революционного пути. Прав автор письма, считающий, что эмоции, вызванные нагнетанием психоза «разоблачений», разводят людей, преданных перестройке, по разные стороны баррикад.

Очень многие – и не только люди старшего поколения – писали, что оскорбление Сталина – это и оскорбление поколения, совершившего революцию, построившего основы социализма, превратившего Родину в могучую державу, отстоявшего ее в самой трудной из войн и восстановившего разрушенное войной хозяйство. Наивный ветеран: просит «Советскую культуру» известить его, в каком номере газеты будет опубликован его отзыв об Адамовиче, который, «терзая мертвого Сталина», наносит и ему, ветерану, большую боль и обиду.

Военный руководитель средней школы озабочен тем, что истерия антисталинизма привела к негативному восприятию отечественной истории, связанной с именем Сталина, принижению завоеваний советского народа, превращению гипертрофированных антисталинских эмоций в идеологический таран против перестройки.

Инвалид афганской войны, медсестра, считает, что развенчание Сталина опасно для государства, последствием чего явились события в Прибалтике.

Женщина, не считающая себя сталинисткой, размышляя о Сталине, старается понять, «почему мы должны по сегодняшним меркам оценивать прошлое нашей страны».

Очень верное, хотя и не совсем корректно выраженное мнение о причинах нагнетания антисталинской истерии: «Горбачев неоднократно созывал нашу раболепную прессу и науськивал ее на И.В. Сталина».

Сын фронтовика размышляет о цели развязанной средствами массовой информации антисталинской истерии и приводит к выводу о том, что клеветой на Сталина пытаются отвлечь внимание народа от провала перестройки.

Человек, веривший в героическое прошлое своей Родины, уважавший людей старшего поколения как носителей живой истории страны, под влиянием очернительской пропаганды перестраивается и пересматривает свое отношение к делам отцов и дедов.

С болью пишут фронтовики о надругательстве над могилами их павших товарищей и о том, что в ответ на сделанные ими замечания они услышали: «Здесь лежат сталинцы. Гитлер шел освобождать нас от Сталина»…Какие же еще нужны доказательства разрушительных последствий антисталинской истерии?!

…Так почему же все-таки фильм назван «Очищение»? Кто, от чего и каким способом очистился или еще очищается? В поисках подхода к ответу на эти вопросы обратимся к «Толковому словарю» В. Даля. «Очистить себя присягой, оправдаться присягою перед Законом» – нет, не подходит для нашего случая. «Господь очищает кающихся от грехов, избавляет, прощает» – тоже не подходит, потому что никто из участников процесса не каялся в грехах своих тяжких, поэтому и «Господь» здесь лишний. «Очистительная присяга дается ответчику…» В нашем случае ответчики и не помышляли об очищении. «Чистый – незамаранный, незагрязненный, незапачканный». Это уже вроде бы имеет ко мне отношение: я подал в суд иск для того, чтобы опровергнуть порочащие меня сведения, распространенные Адамовичем и «Советской культурой», чтобы именем закона (судебным решением) был объявлен чистым – незамаранным. Но меня не очистили, а, напротив, – еще больше заляпали.

Так почему же все-таки «Очищение»? В одной из газет, комментировавших фильм, встретилось: очищение от сталинизма. Но тогда вопрос: состоялось ли оно или хотя бы продвинулось на один шаг вперед, внес ли фильм в процесс очищения общества от сталинизма положительный вклад? Поскольку дело судебное, обратимся к показаниям «свидетелей», то есть опять же к письмам, которыми граждане откликнулись на фильм.

Группа инвалидов Великой Отечественной войны по поводу того, что Адамович в суде (и в фильме) сравнил Сталина с Гитлером, задает вопрос: «Разве так должно идти очищение?»

Один из моих единомышленников пишет, что у его взрослых детей после просмотра фильма («этого грязного фарса») ослабла вера в добро и справедливость. Может, здесь и преувеличение, однако же, думаю, такие последствия вполне возможны у натур впечатлительных, с обостренным восприятием несправедливости, нечестности и лжи.

Сын фронтовика считает, что показ по Центральному телевидению фильма «Очищение» наверняка разочаровал его создателей, потому что адамовичи предстали перед миллионами телезрителей отнюдь не как победители.

Из семейного письма: «Вчера мы смотрели фильм «Очищение»(?)». И далее объясняется, почему после названия фильма поставлен знак вопроса. Потому что «стыдно было за наше, с позволения сказать, «правосудие», а правда была оплевана». В. Петров из Москвы: «А фильм «Очищение» назван правильно. Надо очищать нашу землю от адамовичей и прочей нечисти».

Мой единомышленник, москвич, сообщил, что председатель одного из московских районных судов, разделяющий мою точку зрения, сказал ему, что председатель Свердловского районного народного суда, рассматривавшая дело, высказалась в том смысле, что она уже и не рада, что разрешила телевидению съемку фильма в зале судебного заседания, так как после демонстрации фильма в суд звонили очень много людей, подавляющее большинство которых поддерживало меня, а не Адамовича, и что эффект получился обратный тому, которого ожидали. Так что с полным основанием можно говорить о провале операции «Очищение».

Вывод о цели операции «Очищение» мы вправе делать из самой организации судебного процесса, снимавшегося авторами будущего фильма. Рассмотрение иска об опровержении порочащих меня (а не Сталина) сведений было превращено в политический процесс над Сталиным и сталинизмом. Для этого были вызваны и соответствующие «свидетели» – два доктора наук, специализирующиеся на дискредитации Сталина и сталинского периода нашей истории, и дети репрессированных в 30-е годы родителей. Пригласили корреспондентов газет и журналов, известных своей антисталинской позицией, писателей, публицистов, телевизионные съемочные группы (Москва, Ленинград, Минск). Подобрана аудитория, призванная «выражать общественное мнение» по поводу происходящего в зале суда действа.

Итак, цель операции «Очищение» – разоблачение сталинизма. Эта цель не была достигнута. И даже более того – операция «Очищение» обернулась поражением ее организаторов. Оказалось, что прав был М.С. Горбачев, когда, отвечая 4 февраля 1986 г. на вопрос французской газеты «Юманите», говорил, что сталинизм – это выдумка наших идеологических противников, врагов социализма и коммунизма. Фильм «Очищение» вызвал лавину откликов и по существу стал отправной точкой своеобразного референдума по поставленным фильмом вопросам (они названы выше). И вот на них ответы:

1) Отечественная история средствами массовой информации освещается необъективно; 2) Сталин бездоказательно объявлен преступником всех времен и народов; 3) Симпатии граждан, откликнувшихся на судебный процесс в Свердловском районном народном суде Москвы, – на стороне истца.

Как уже говорилось выше, каждые 94 человека из ста (всего на 1 июля 1990 года я получил 1215 писем) дали приведенные выше ответы. Вниманию читателей предлагаются в сокращении некоторые, с моей точки зрения, наиболее характерные письма, как «за», так и «против» (13 процентов к числу полученных).

Первое слово – подругам нашим боевым

В книге «О современной военной прозе» А. Адамович («доперестроечный») писал: «Вы знаете, что такое санинструктор в танковой роте? Я не знал до ее рассказов. А узнал, стал еще сильнее испытывать чувство нашей «литературной вины» перед ними – перед женщинами, воевавшими наравне с мужчинами, а это – если учесть их психологию, их силы, их физиологию, – означает, что они вынесли, испытали более тяжелую войну, чем даже мужчины… Так вот, оказывается, что такое санинструктор танковой роты. Танки рванулись в атаку, и она, восемнадцатилетняя девочка, должна быть рядом, когда понадобится ее помощь. В машине места для санинструктора не предусмотрено… Вцепившись в железные скобы, распласталась поверх брони вчерашняя школьница, и одна в ней мысль – не о секущих осколках, пулях – о том, чтобы не затянуло ноги в гусеницы. И надо смотреть, не пропустить момент, если загорелся чей-то танк: добежать, доползти, взобраться и помочь раненым, обожженным танкистам выбраться наверх до того, как взорвутся боеприпасы…» (с. 82–83).

Этот отрывок из книги Адамовича я привел в своей статье «Однополчане», опубликованной в третьем номере журнала «Литературное обозрение» за 1985 год. Перестройка тогда еще не начиналась, а мы были действительно единомышленниками, однополчанами… Вернемся, однако, к женщинам-фронтовичкам, откликнувшимся на фильм «Очищение».

Белова К.И. Фронтовичка. Санинструктор зенитного артдивизиона. Письмо на ЦТ. «Пишет Вам ветеран войны. У меня к Вам большая просьба. Прошу помочь мне. 22 ноября по Центральному телевидению был показан фильм «Очищение» о судебном разбирательстве по исковому заявлению бывшего прокурора И.Т. Шеховцова против редакции газеты «Советская культура» и писателя А. Адамовича. Прошу, пожалуйста, сообщите мне его адрес рабочий или домашний, где проживает тов. Шеховцов Иван Тимофеевич. Это мой однополчанин, и я его не видела с войны. Прошу, сообщите его адрес».

Это письмо мне передали 28 января 1989 года, когда я зашел на ЦТ познакомиться с откликами на телефильм «Очищение». Около двух месяцев оно лежало на ЦТ. Что за души у тех работников телевидения, которых не тронул такой аргумент: «Это мой однополчанин, и я его не видела с войны!»? Более сорока лет не видела однополчанина, искала его все эти годы. И вот, наконец, услышала о нем и увидела в телефильме… Но бездушные, злые люди не хотят встречи однополчан. Они, эти люди, конечно, не знали, что ищет меня не однополчанка, а просто солдат Отечественной. Как будто знала Клавдия Ивановна, что не откликнутся эти люди на ее просьбу, если не напишет «это мой однополчанин». Но и это оставило их сердца холодными, а души бесчувственными. Сообщил свой адрес, и завязалась переписка между единомышленниками, а по-фронтовому – однополчанами.

Из писем К.И. Беловой. «Вы не можете себе представить, как я была рада Вашему письму с адресом. Это меня и моего сына (он работает в милиции) очень взволновало. Тогда, на судебном разбирательстве с Адамовичем, мы так близко к сердцу приняли Вас. Когда мы смотрели по телевизору фильм «Очищение», каждое Ваше движение, каждое слово были приняты как лично наше. И в тот момент, когда Вы сидели по одну сторону, а они по другую, мне хотелось стать рядом с Вами.

Мы расценили так: на стуле сидел не Шеховцов, а русский герой Иван, который спас от коварного врага-фашиста свою Родину, который тогда защищал свое Отечество и сейчас его защищает. Не важно, какой приговор вынес суд. Было важно, что Вы были представителем русского народа и всех фронтовиков. И мы все незримо стояли за Вашей спиной и ловили каждое сказанное Вами слово. И какой же Вы молодец. Тысячу раз Вам от всех спасибо. Вы так хорошо говорили, и все Ваши слова – это и мои невысказанные слова.

И я так же, как и Вы, всю жизнь живу той жизнью светлой, чистой, какой она была в нашей молодости. И всегда горжусь, что мы тогда 16-летними уходили на фронт. Чтобы меня отправили на фронт, я тогда прибавила себе возраст. Вы меня, пожалуйста, простите за то, что я в письме на телевидение назвалась Вашей однополчанкой. Я не хотела, чтобы там поняли, по какой причине я Вас разыскиваю. А порыв мой был Вас разыскать и сказать: спасибо тебе, дорогой солдат, за ту большую любовь, которой ты любишь свою Родину, и за Россию болеешь душой, и не мог молчать, когда недруги стали глумиться над нашим светлым прошлым, грязью обливать нашу Родину и разными средствами чернить нашу Советскую власть.

Вы правильно сказали на суде, что дело не в Сталине. У этих подонков (а иначе я их не назову) нет ничего святого и порядочного. Навесили себе титулов – писатели, историки, профессора, доктора наук, – а совести ни на грош. И вот злорадствуют, взахлеб пишут статьи и все валят на Сталина. А Сталин не позволял, чтобы кто-то даже словом порочил Советскую власть. Иван Тимофеевич, простите меня за мои сумбурные мысли – я немного волнуюсь. Я знаю, что Вы меня поймете. Иван Тимофеевич, Вы мне позвольте еще одно письмо Вам написать, и, если можно, я буду Вас с днем Победы поздравлять открыточкой, как своих однополчан. У меня их много нашлось, и мы переписываемся. Мы с Вами не служили в одной части, но по фронтовым дорогам шли вместе. Уж так получилось, что и мы с Вами – однополчане.

Знаю, что Вы и сейчас ведете борьбу – это в Вашем характере. У Вас есть оружие – высшее образование и ум. И у меня есть большая любовь к своей земле, к Родине и Советской власти. Мой отец делал Революцию, воевал в Великой Отечественной войне и в 1949 году умер от ран. Я вступала в комсомол на фронте, была комсомольским секретарем батареи. Ваше выступление в суде – это как лекарство от душевной боли. Если я смогу чем-то помочь в Вашей борьбе, – я готова все сделать. Как хорошо Вы говорили на суде о Родине, о Сталине. И вся страна Вас слушала и видела. И как мы с сыном радовались…

Гости, приехавшие к нам из Ессентуков, рассказывали, как в телефильме один ветеран так хорошо говорил и защищал Сталина. А я слушала их и молчала. Мне так было приятно за Вас. Вот видите, Иван Тимофеевич, брошенные Вами в души людей зерна уже прорастают и дают добрые всходы… Вы знаете, чем больше они клевещут на Сталина, тем больше к нему уважение. Он предстает перед нами как символ. Большая ошибка Горбачева в том, что он дал Сталина и нашу историю на растерзание. И тем самым губит перестройку.

Вы знаете, у меня к ветеранам войны особое чувство уважения. И когда я узнаю, что совсем чужой человек является ветераном войны, он становится как бы родным. И я их вижу всегда молодыми, хотя он идет с палочкой… Уже вся жизнь прошла, а мы так и остались солдатами.

…Как мне было приятно узнать, что два раза фронтовики приезжали в суд, чтобы Вас поддержать. Какие они все молодцы! Как мне в те минуты хотелось протянуть руки и всех вас обнять и прижать к груди, дорогих моих солдат.

…Я помню ребят своей батареи. Нам, девушкам, было на фронте труднее, чем им, и они, как могли, нас жалели. Бывало, что пушки приходилось устанавливать в мерзлой земле. Ребята наши сделают эту трудную солдатскую работу, постелют чехол на мерзлую землю под пушкой, и мы туда как котята лезем спать. А когда проснешься, земля под тобой растаяла, твоим телом растопленная. Это если нет воздушных налетов, а когда немецкие самолеты налетают, – ад кромешный.

…В 1942 году еще до армии мы, подростки, строили железную дорогу Астрахань – Кизляр для того, чтобы нефть из Баку шла к Сталинграду. Нам дали срок: 400 км дороги построить за 8 месяцев. И мы построили. А потом всех подростков перебросили на завод в г. Каспийск рыбу перерабатывать для фронта. Потом, когда мы возвращались домой через Астрахань, привезли для захоронения 27 молоденьких лейтенантов, только что окончивших училище. Когда они ехали на фронт и остановились на ночевку, их калмыки сонных вырезали. И вот их хоронили в центре Астрахани. Они лежали как живые, красивые. Вот тогда-то мы с девчонками и решили идти на фронт.

…Я своим однополчанам рассказывала о Вас. Они тоже по телевизору смотрели Ваше выступление и все удивлялись: как же ты (это я) могла разыскать такого человека, и я снова чувствовала себя санинструктором на батарее среди этих мальчиков. Они сказали мне, чтобы я Вам привет передала. И они тоже стали в строй рядом с Вами.

…Читали с сыном Ваш рассказ «Схватка» (см. ниже. – И. Ш.). Оба очень расстроились. И было так нам больно и обидно за Вас, за нас, за нашу Советскую власть и за тех, кто отдал за нее жизнь. Вы предстали перед этими подонками. Прошли такую жестокую войну, 30 лет стояли на переднем крае борьбы со всякой нечистью, и до сих пор вступаете в неравные схватки. И эти подонки растленные позволили себе так разговаривать с Вами и оскорблять Сталина. Они-то и не понимают смысла того, что говорят, исполняя волю платных антисоветчиков. У меня появилось желание поговорить с Вами – человеком, только что вернувшимся с опасного задания, рисковал жизнью, ударом ножа в спину… и при этом мог остаться виновным. Мы с сыном весь вечер обсуждали «Схватку», а ночью плохо спали. Никогда не предполагала, что может быть такое, что описано в «Схватке».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6