Голоса в тишине. Альтернативная и дополнительная коммуникация (АДК) и ментальная реабилитация неговорящих детей

Нина Кулькова

Голоса в тишине. Альтернативная и дополнительная коммуникация (АДК) и ментальная реабилитация неговорящих детей

Серия «Развитие речи»

© Кулькова Н. Л., 2026

© ООО «Феникс»: оформление, 2026

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com, 2026

Введение

Здравствуйте, дорогой читатель!

Сначала я хотела написать для вас книгу, где в очередной раз расскажу, что надо и что не следует делать в работе с неговорящими детьми. Умными фразами собиралась излагать не менее умные мысли. Представляла, как вы будете восхищаться глубиной моих знаний и обширностью практики, как попробуете внедрить в работу то, о чем я говорю. Но…

В какой-то момент я поставила на паузу яркий цветной мультик в своей голове и задала вопрос, который вводит в ступор большинство моих стажеров: «Что ты делаешь и зачем?»

«Зачем?» – один из тех вопросов, которые определяют ход коррекционного процесса и предполагают видение конечного результата. И знаете что? Мне не нужны овации и восторженные возгласы, благодарные отзывы и упоминания в соцсетях. Важно другое! Я жажду, чтобы вы уловили одну крайне простую мысль, которую я несу через всю свою деятельность. Мысль, которая помогает мне не сдаваться и знать: то, что я делаю и что транслирую, – это не обыденная работа, это настоящая миссия.

Особенный ребенок – не объект, который нужно исправить, «починить», «отремонтировать», не диагноз, не совокупность симптомов. Это человек, вне зависимости от того, как он выглядит и какое поведение демонстрирует. Он – личность!

Хочу, чтобы вы пропитались этой мыслью, чтобы она стала частью вас, прошла жирной красной полосой через всю вашу профессиональную деятельность. Она кажется простой и понятной, вроде как само собой разумеющейся, но мне пришлось написать целую книгу, чтобы объяснить ее и показать, как часто на практике мы пренебрегаем этим важным и на первый взгляд очевидным фактом.

Эта книга соткана из порой горьких историй, основанных на реальных событиях, произошедших с не менее реальными людьми. Вы не найдете здесь инструкций и умных слов (может быть, только чуть-чуть), не получите структуры занятий или действенных приемов – это пустое, если вы не видите в ребенке человека. Зато, я надеюсь, вы получите гораздо больше: возможность видеть человека там, где другие видят поломку. Я верю, что вы обретете важное знание: коррекционная педагогика не статична, не универсальна и не ограничена кабинетом специалиста. Она движется, меняется, приспосабливается в зависимости от возможностей и потребностей ребенка. Она основана на знании в первую очередь нормы и только потом патологии и целью своей имеет улучшение качества жизни всех участников процесса.

Если вы – родитель особенного ребенка, описанные здесь события помогут не совершить собственных ошибок, но использовать чужой печальный или благополучный опыт для определения верного и надежного ориентира на пути реабилитации вашего ребенка. Мне очень хочется, чтобы вы посмотрели в будущее и увидели, что ваш сын или дочь могут найти свое место в мире, им просто нужно помочь. Возможно, для этого придется отречься от собственных амбиций, столкнуться с неприятными чувствами и осознаниями, отказаться от призрачных, утекающих сквозь пальцы мечтаний и поставить реальные, достижимые цели, которые способны сделать жизнь ребенка чуточку лучше.

Вот так сумбурно, но, дочитав до конца, вы поймете, о чем я говорю.

Хочу предупредить: все имена героев, детали, которые могут выдать их реальную личность, я заменила на вымышленные; часть историй – вовсе не единичный случай, и даже в моей практике такие ситуации повторяются с завидной регулярностью, поэтому не пытайтесь догадаться, о ком идет речь, узнать себя или своего ребенка. Уверяю: вы промахнетесь! Я хорошо постаралась.

Эта книга не только о детях – она обо мне. О моем профессиональном пути и о том, чему дети научили меня за годы практики. Не волнуйтесь, я не стану возвращаться к самому началу своей карьеры, когда в один прекрасный день вошла в двери детского сада в качестве учителя-дефектолога. И даже не к тому дню, когда ко мне пришел первый неговорящий ребенок. Нет. Я начну с момента, когда моя профессиональная жизнь вдруг перевернулась с головы на ноги, стала логичной, понятной и обрела великолепный инструмент в виде альтернативной и дополнительной коммуникации (АДК)[1].

Уверена, что вы слышали уже когда-то об этом, возможно, даже слушали вебинары и семинары на эту тему, обучались системе PECS[2] или чему-то еще. Но я хочу, чтобы в этой книге вы нашли то, о чем говорят не так много спикеров (это неудобно, невыгодно с точки зрения продаж): АДК – это не карточки, не жесты и не кнопки. АДК – это в первую очередь другие стратегии (не те, к которым привыкло большинство специалистов). Стратегии, позволяющие ребенку мыслить и действовать самостоятельно, быть инициатором события и чувствовать свою успешность! Взрослого там не так много, как нам, возможно, хотелось бы!

Для меня АДК – это не просто инструмент, а целое мировоззрение, способ мышления, средоточие христианской любви в педагогике. Я расскажу вам, как пришла к этому, какие встречи и события стали поворотными, как шаг за шагом я пропитывалась этим знанием.

Дети, о которых пойдет речь, – мои ученики. Они не говорят, не понимают обращенную к ним речь и, что не менее важно, в большинстве случаев не владеют языком – это невербальные дети [25, с. 17]. Они отстают от сверстников в развитии, часто отвлекаются, плохо запоминают, в их головах нередко нет представления о предметах из-за того, что они хуже или по-другому воспринимают мир. И то, что привычно для нас, для них пока совершенно недоступно.

Для лучшего понимания приведу пример из книги Малгожаты Квятковской «Глубоко непонятые дети». Мне кажется, она рисует достаточно яркий и понятный образ: «Представьте, что вас отвезли на завод по выплавке чугуна и после обследования, проведенного очень приветливым, но говорящим только по-китайски человеком, выдали заключение о приспособленности к жизни в данных условиях. Заключение будет выглядеть следующим образом: не реагирует на простые команды, ничего не умеет делать, высокий уровень страха, концентрация внимания около 10 секунд; через два часа появилась сильная агрессия…» [12, с. 16]. Именно так чувствуют себя ребята, которые входят в число моих учеников.

Эти дети воспринимают мир иначе: образы, которые так легко возникают в вашей голове, часто не закрепляются в их сознании, стираются, рассеиваются, воспринимаются фрагментарно и хаотично [2, с. 52]. Они думают медленно, во много раз медленнее, чем мы с вами, а значит, им нужно времени гораздо больше, чем мы обычно даем. Все это и многое другое отражается на их движениях, поведении и жизни в целом. Общество боится их, избегает, а иногда и проявляет агрессию в их адрес. Это по меньшей мере несправедливо.

Обучение языку происходит в повседневной жизни благодаря сохранным процессам. У наших детей они нарушены, а значит, такое обучение не представляется возможным [25].

Поэтому ментальная реабилитация и альтернативная и дополнительная коммуникация (в том числе мировоззрение, система, способ мышления взрослого) дают таким детям шанс быть услышанными и понятыми. Они учат не использовать шаблонные фразы, а продуцировать сообщения самостоятельно на том языке, на котором они способны в каждый конкретный момент. Это позволяет когнитивно развиваться, социализироваться и участвовать в жизни общества, усваивать нормы поведения, выражать чувства и эмоции, а главное – чувствовать себя успешными и нужными.

Таких детей много (величина группы – 0,4–1,2 % населения и эта цифра постоянно растет [25, с. 13]), я соприкасаюсь лишь с малым числом, но чувствую себя ответственной за все, что делаю и чего не делаю на занятиях в кабинете и при встрече с другими специалистами офлайн на совсем небольших или достаточно масштабных мероприятиях, онлайн – на вебинарах и в социальных сетях.

Я вижу потенциал своих учеников, возможности их развития и знаю, как сделать их жизнь чуточку комфортнее и проще. Надеюсь, что и вы, прочитав мой скромный труд, посмотрите на мир особенного детства по-новому.

Итак, мой дорогой читатель, вы готовы? Тогда поехали!

Шоковая терапия

Несколько лет назад я готовилась к изданию своей первой книги и запуску первого обучающего вебинара. Мне определенно было чем поделиться с миром коррекционной педагогики. Мной уже была разработана собственная система коррекции, которая строилась не на играх и упражнениях, а на знании механизмов. Бери и придумывай тысячи игр, главное – знать, для чего. И я знала. Потому что целый год скрупулезно изучала научную литературу и вдумчиво разбиралась в том, откуда берутся навыки и как рождается речь.

Если вы когда-нибудь пытались начать что-то новое, нечто, что до этого момента никогда прежде не осуществляли, вы поймете, как страшно и сложно мне было, когда я решила обучать специалистов и делиться тем, что создала сама, – системой работы с неговорящими детьми в мире, где о работе с такими детьми говорили все кому не лень. То, о чем я собиралась рассказать, часто шло вразрез с общепринятым мнением, но все еще лежало в плоскости классического коррекционного подхода.

В эти самые дни в моей жизни случилось несколько важных встреч, одна из них – с Татьяной Николаевой (ведущим специалистом по АДК в РФ). Таня стала моим проводником в мир альтернативной и дополнительной коммуникации. Помню, как сидела и слушала ее «так не сделает никто, приходите, смотрите, учитесь», думала – преувеличивает. Но мое природное любопытство взяло верх, и я начала погружаться в тему. Смотрела, читала, изучала и совершенно точно не понимала до конца, что же такое АДК. Наверняка знала только одно: это шанс для детей с тяжелыми патологиями развития. Шанс говорить и быть.

Чуть позже Таня стала одним из семи слушателей на моем первом вебинаре по работе с неговорящими детьми. Я тогда очень волновалась: «Где я и где Николаева!» Но все прошло отлично. Наверное, тогда мы обе поняли, что сражаемся по одну сторону баррикад со всем тем мракобесием, которое до сих пор царит в коррекционной педагогике и отнюдь не сдает своих позиций.

Так совпало, что в это же самое время ко мне на занятия привозили Катюшу, маленькую кудрявую девчушку с ДЦП. Ребенок практически не двигался, видел крайне ограниченный кусок пространства, а постоянная спастика и риск заполучить эпиприступ сильно ограничивали мои возможности как специалиста. Я четко понимала, что помочь малышке сейчас не смогу, и вынуждена была отказать родителям в занятиях.

Конечно, можно было бы собирать с ней сортеры «рука в руке» и вызывать произвольное «а-а-а». Но зачем? Уже тогда было понятно: необходимо отличать то, что важно для меня, от того, что важно для ребенка. Все, что я могла предложить Катюше, не имело для нее никакого значения. Ее жизнь не стала бы лучше, комфортнее и ярче, что бы я ни делала, как бы ни старалась даже в рамках своей системы работы. Было что-то еще! Что-то очень важное, что я, по всей видимости, безнадежно упускала. Нужно было заглянуть глубже, ответить не только на вопрос «Как возникают навыки?», но и на вопрос «Зачем?». И это «Зачем?» неукоснительно вело меня к теме АДК, поэтому мы с коллегой занялись организацией очного семинара Николаевой в Новороссийске.

С огромным трудом мы собрали пятнадцать человек! Всего пятнадцать!

Эти два дня стали переломными. Прочертили тот рубеж, который разделил мою профессиональную деятельность на «до» и «после». Словно к сердцу приставили дефибриллятор и вкачали кислород в легкие. В моей голове кто-то щелкнул выключателем, и теперь привычные вещи выглядели по-новому. То, что раньше казалось правильным, вдруг стало уродливым и отталкивающим; осознание своей ответственности за то, что происходит на занятиях, пугало, а понимание силы того инструмента, который я вдруг обнаружила, влекло своей логичностью и человеколюбием. Как позже Таня скажет мне: «Ты просто была готова».

Готова к тому, чтобы перестать видеть в ребенке объект, перестать менять и корректировать его. Готова к тому, чтобы наконец увидеть в каждом особенном ребенке человека, личность. Понять, что, только изменив свои стратегии общения, подстроив среду, можно добиться невероятных успехов, вдохнуть желание быть и дать почувствовать себя живым даже тем, кто уже отчаялся бороться за себя.

«Чтобы ребенок начал говорить, взрослый должен замолчать!» – сказала Таня, и я замолчала. Молчать было сложно: инструкции пропитали меня насквозь и сочились наружу вопреки моей воле. Дурацкие вопросы, на которые ребенок просто не мог ответить, застревали комом в горле. Почти год я училась говорить на занятиях повествовательными предложениями, но этого определенно было мало.

Отказаться от старых инструментов – только половина успеха. Необходимо было осваивать новые. Все мои попытки сделать это самостоятельно с треском проваливались, ничего не получалось. И если бы я наверняка не знала, что это работает, я бы, скорее всего, оставила их и вернулась на старые рельсы, к прежним методам. Но я знала… Поэтому, как только появилась возможность попасть на стажировку, я сделала это без лишних раздумий.

Стажировка стала точкой невозврата. Я точно знала, что хочу так же и не хочу, как раньше. Безусловно, в моем мозгу новые знания еще не были разложены по полочкам, да и полочек не было – только каркас. Но было ясно: АДК – это именно то, чего мне не хватало. Общение – то, ради чего мы учимся говорить, и начинается оно далеко не со слов, произвольных звуков и даже не с образов (как я думала раньше), а с желания быть, с умения мыслить и познавать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Альтернативная и дополнительная коммуникация (АДК, англ. AAC – Alternative Augmentative Communication) – совокупность невербальных коммуникативных средств и систем общения, которые могут использоваться либо как полная альтернатива речи, либо как дополнение к ней. Альтернативные способы коммуникации – это те, что полностью заменят звучащую речь; дополнительные – те, что используются вместе с собственной звучащей речью.

2

PECS – Picture Exchange Communication System (система коммуникации с помощью обмена карточками).