Мой любимый Цербер

Ксения Люцина

Мой любимый Цербер

Глава 1. Предчувствие

Осень в городе была не золотой, а серой. Как будто кто-то взял яркий ковер и присыпал его пеплом. Мила шла по улице, закутавшись в легкое пальто, и ловила себя на том, что снова смотрит на мир, будто сквозь запыленное стекло. Так было всегда.

Люди вокруг казались настоящими, плотными, уверенными в своей реальности. Они смеялись, спорили о всяких мелочах, целовались у всех на виду. Их эмоции были такими яркими и простыми, что Мила почти физически чувствовала их границы. А она сама была словно тень, призрак, застрявший между мирами. Вся ее жизнь состояла из попыток пробить это невидимое стекло и дотронуться до чего-то настоящего.

Ее телефон вибрировал. Писал Влад: «Купил тот сыр, который ты любишь. Жду.» Сообщение было таким же, как и он сам, простое, теплое, надежное. И от этого сжималось сердце. Не от любви, а от щемящего чувства вины. Потому что она не любила тот сыр. Она просто однажды сказала, что он нечего, и Влад запомнил это как факт. Он всегда запоминал факты. А оттенки, полутона, шепот души – это было не его.

Она зашла в квартиру, пахло корицей и чистотой. Влад стоял на кухне и резал салат. Его движения были точными, как у хирурга.

—Привет, – он обернулся и улыбнулся. Улыбка была правильной, доброй. В его глазах Мила, как всегда, искала и не находила того безумного огня, той одержимости, которой жаждала ее душа.

—Привет, – она повесила пальто и присела на стул, наблюдая за ним.

Он рассказывал о своем дне, о проекте, о смешном случае с коллегой. Мила кивала, поддакивала, а сама думала о том, что видела сегодня утром. По дороге на работу ей попался мужчина в синем костюме. И в голове у нее вдруг вспыхнула картинка: он пытается догнать такси. Ровно через час, выходя за кофе, она увидела именно это. Мужчину в синем костюме, который бежал за машиной с кофе в руках.

Это случалось с ней часто. Мелькнувшее предчувствие, которое сбывалось. Сначала она пугалась. Потом начала записывать эти моменты в тайный блокнот, называя их «совпадениями». А потом и вовсе перестала обращать внимание. Что толку с этих крох, если главное, это пробить стекло, но оно казалось недостижимым.

– …так я и сказал, что без ТЗ мы это делать не будем, – закончил Влад свой рассказ и посмотрел на нее. – Ты как?

—Все как всегда, – она отломила кусок хлеба. – Скучно.

—Скучно? – он нахмурился. – А что хотелось бы?

—Не знаю. Бури. Какого-нибудь урагана. Чтобы снесло всю эту пыль, – она махнула рукой, указывая на окно, за которым медленно угасал вечер.

Влад помолчал, пережевывая салат.

—Ураганы разрушают, Мил. А после них приходится долго и муторно всё восстанавливать.

—Зато это хоть что-то настоящее! – голос ее дрогнул. – А мы тут живем в этой… вате. Все предсказуемо, все безопасно. Ты, я, работа, сыр, который я «люблю»… Словно по расписанию.

Он отложил вилку. Его лицо стало серьезным.

—А что не так с предсказуемостью? Предсказуемость – это надежность. Это когда ты знаешь, что у тебя есть дом, в который можно вернуться. И человек, который всегда будет ждать.

—Я не хочу, чтобы меня ждали! – вырвалось у нее. – Я хочу, чтобы за мной шли! В бурю! В темноту! Хочу, чтобы ты… чтобы ты сжег ради меня весь этот свой уютный мирок!

Она поняла, что перешла на крик, и замолчала, сжав кулаки. Влад смотрел на нее не злясь, а с какой-то бесконечной усталой грустью.

—Я не могу сжечь то, что строил для нас, Мила. Это наш мир. И я не понимаю, почему тебе в нем так тесно.