Крепкий Орешечко. Без фильтров. Сезон 1

Ксения Комарова

Крепкий Орешечко. Без фильтров. Сезон 1

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Комарова К. А., текст, 2026

© Кишмария Е. Т., иллюстрации, леттеринг, 2026

© ООО «Издательство Волчок», изд., 2026

Часть 1

Мужики не носят «Прада»

Я Никита Орешечко, и я, кажется, не мужик. Вот такое открытие я сделал на днях. Дарвин открыл в человеке обезьяну, а я открыл в себе немужика. И не знаю, как закрыть. Буду бороться, конечно! Первым делом пообещал своей лучшей подруге Васаби, то есть однокласснице Василисе по кличке Васаби, что стану настоящим мужиком. Стопроцентным, без ГМО, усилителей вкуса и консервантов. Васаби ответила: «Орешечко, ты взбесился?» Слова оказались пророческими. Я даже хотел переименовать Васаби в Вангу, но Ванга слепая, старенькая и в платочке. Не стильная. Не хочу, чтобы Васаби носила платочек.

А мне нужна помощь, это вопрос жизни, смерти и финансовой независимости. Васаби могла бы и поддержать! Она мощная, серьезная и увесистая. В плане здравого смысла. В отличие от других девчонок на шею не вешается, не караулит у раздевалки и не пытается украсть карандаш на сувенир. Ради нее я полгода донатил на спасение китов и русской выхухоли. Судя по списаниям с карты, выхухоли уже должны жить в собственных особняках и питаться черной икрой, а киты – выбрасываться на берег исключительно позагорать. Как я буду донатить, если лишусь отцовской карточки?

А отец, кажется, настроен серьезно.

Я как раз стоял в позе дельфина, когда он вломился в комнату. Асана не для новичков, год к ней подступался. Делал растяжку, чтобы образовать телом прямой угол. Наверное, у индусов, которые изобрели эту асану, водятся горбатые дельфины. Пока я думал, что стоит расспросить про дельфинов Васаби, отец перешел на ультразвук. Я экстренно принял позу трупа и уже собрался закатиться под кровать, как вдруг он приступил к реанимации, поставил меня на ноги и стал трясти.

Вообще-то отец обычно ко мне в комнату не заходит. Будто не подозревает, что я в ней живу. Когда мы переехали в таунхаус, комнат стало столько, что он ограничился первым этажом, а второй решил освоить позже. Я захватил самую просторную и светлую комнату и оформил ее в скандинавском стиле. Прикупил мохнатых ковриков из овчины, сам сделал тумбочку из покрышки и шнура. Расставил в нишах свечи с ароматом пачулей. А на стене у меня – полигональный олень, которого я склеил из бумаги и покрасил в металлик.

– Что это такое? – свирепо кричал отец, мотая меня из стороны в сторону. – Я тебя спрашиваю, что это такое?!

Я не сразу понял, о чем он. Потом уловил, что отец тычет мной в стоящий поперек комнаты сундук. Этот сундук я нашел на помойке и отреставрировал по роликам с ютуба. Получилось кастомно, аутентично и стильно.

– Зонирование, – ответил я максимально честно. Когда отца бомбит, лучше прикинуться ветошью. – Здесь у меня рабочая зона, а там – зона отдыха.

– Какая еще зона?! Чтобы дома у меня никаких зон!

Это я прокололся, да. У отца профдеформация – он адвокат.

Отец отпустил меня, открыл сундук и принялся в нем бесцеремонно рыться.

– Нарушение неприкосновенности частной жизни, – напомнил я отцу, который удивленно рассматривал мой новый свитер, еще неношеный. – Предметом преступления являются сведения о частной жизни лица, составляющие его личную или семейную тайну.

Свитер на семейную тайну не тянул, но отца порядком деморализовал. Еще бы! Середина вся пушистая, нежный беж, а рукава грубые и с кожаными накладками. Сидит отлично, я из примерочной еле ушел, не мог от зеркала отлипнуть. И десять фоток сделал. Одну послал Васаби, чтобы одобрила, она ответила кратко: «Австралопитек». В моде совсем не разбирается, даже жаль ее. Многое теряет.

– Что за бардак, что за беспредел? – в отчаянии вопрошал отец, выкидывая из сундука вещь за вещью. Пол усыпали носки с авокадо, жилетки, накладные воротники, кожаные наплечники, имитирующие доспехи, любимые пиджаки оверсайз, слаксы, горжетка из искусственной лисы. И взятое напрокат у тети Васаби розовое боа – чисто поржать, пофоткаться.

– А что ты конкретно ищешь? – поинтересовался я, осторожно запихивая носки с авокадо под ковер. Если повезет – уцелеют.

– Сына своего ищу, – отдуваясь, сказал отец. – Кто этот жалкий шмоточник в розовых перьях, я не знаю. Ты что, в хипстеры подался? Давай, добей меня.

– Пап, хипстеры вымерли. Как австралопитеки, только чуть позже.

– Раз они вымерли, почему от них столько одежды осталось? Вымирали бы вместе с ней. – Отец захлопнул сундук, из которого, как длинный красный язык, высовывался красный платок, мой талисман. Васаби дала мне его прошлым летом, когда я прятался у нее на даче, сбежав из спортивного лагеря. Чтобы не отдавать платок назад, я сказал, что пущу его на флажки для спасения от волков, а если волков не случится, буду дразнить ими мопсов. У нас дома их двенадцать. Маминых. И все женского пола. Я им на лето сделал стильные юбки из фатина. Это отцу тоже лучше не показывать. Слишком много красоты он не переварит.

– Слушай, Никита, ты уже взрослый, тебе пятнадцать, – сказал отец. – Должен понимать кое-что. Настоящие мужики презирают тряпки.

– Особенно галстуки, – ввернул я. У отца их столько, что пришлось купить отдельный шкаф. Я один раз заглянул и с ходу в фильм ужасов попал – в шкафу будто стая питонов повесилась, причем все они были близнецами, только отдельные особи альбиносы.

– Галстук – святое, – возразил отец. – Символ статуса мужчины, как часы или кожаные ботинки. Тебе нести ответственность за семью, быть опорой слабому полу.

Вот только этого мне не хватало – подпирать слабый пол. А слабый потолок мне тоже надо держать? Может, построить коробку так, чтобы она ни на кого не наваливалась?

– К чему ты клонишь? – решил я сделать ход конем. Точнее, дельфином.

– Дело такое. К нам едет мой университетский приятель. С сыном своим Саней. На неделю – погостить, осмотреться. Хотят прикупить такой же таунхаус, если понравится.

Какое отношение имеют гости к папиному налету на мое жилье, я пока не понимал, и у меня оставалось еще несколько секунд жизни в блаженном неведении.

– Так вот, что они подумают обо мне, когда увидят это? – Отец показал на полигонального оленя. – Что мой сын… э-э… из этих, которые блестят и крем на лицо мажут?

Я ловко загородил собой полочку с уходовой косметикой. Отец считает, что кожа должна быть подобна коре дуба. Чтобы в ней пила застревала. Чтобы белки в ней без труда орехи прятали. И в бороде – гнездо.

– Что за намеки? – обиделся я. – Просто люблю эстетику и комфорт, а олени, на минуточку, вернулись в моду. Их даже на шапках вышивают.

У отца дернулся глаз.

– Вот что, немедленно избавься от барахла, приведи комнату в порядок. Можешь взять мое кожаное кресло – на время, пока гости не уедут. Оно распространит нужный аромат. Не хватало только, чтобы Славик решил, что я не смог воспитать мужика!

– А давай мужиком у нас будет Агриппина. – Я искренне восхищался выражением лица нашей старшей мопсихи, ей были под силу тонкие оттенки отвращения и брезгливости, особенно при виде полезной пищи.

– Не говори ерунды, – отрезал отец. – Собака – друг человека, а не сам человек. Я сделал глупость, когда дал тебе карточку и разрешил направо и налево отовариваться. Думал, приучу к самостоятельности. А ты вместо этого развел тут… зону с оленями. Посмотри на себя, Никита, на кого ты похож?!

Я глянул в зеркало.

– На тебя, – честно сказал я. – Так все говорят, даже мама.

– Нет. – У него дрогнули губы. – Ты похож на… на… на…

Нужное слово заблокировалось внутри отца, и он никак не мог подобрать пароль.

– На девчонку, – сказал он наконец испуганным шепотом.

Я расслабился. Думал, он низведет меня до мхов и лишайников. А на девчонку быть похожим не стыдно. Они классные.

– Конечно! Я ведь одеваюсь в стиле унисекс.

– Чтобы в моем доме этого слова не было! Рано тебе о таком думать. Короче, с этого дня ты – мужик. Будь добр соответствовать!

Отец сорвал оленя со стены, скатал в комок и отправился на выход.

– А что конкретно делать надо? – спросил я. – Сидеть и презирать тряпки?

– Да! И переоденься нормально, по-человечески!

– В смысле? Прямо сейчас?

– Прямо сейчас! Иначе отберу карточку! – рявкнул отец и вышел.

Не хочу я быть настоящим мужиком, и гостей никаких не хочу. Мне пришла в голову идея малодушно залезть в сундук и там переждать нашествие гостей, но отец, когда ему надо, из-под земли достанет. Можно сбежать к Васаби, но… нельзя. Прошлым летом я уже пытался залечь на дно у нее на даче, так за мной поисковый отряд отправили. И почему я должен бросать свою комнату, вещи, сердцу дорогие? Нет. Придется остаться, организовать тайник. И переодеться. Интересно, что значит «по-человечески»? Ну, в понимании мужиков?

Свисти, но не сейчас

После нашествия отца я сразу позвонил Васаби. В надежде на релакс. Но Васаби и релакс – это почти как Васаби и браконьеры. Назвала меня больным и обидно глумилась. Значит, я должен сражаться в одиночку. Выйти с проблемой раз на раз. Я сел, выдохнул и стал гуглить. Вместо мужиков Гугл подло подсунул мне две новые коллекции весна-лето. Ужасно захотелось кардиган с Моной Лизой во всю спину и брюки карго с желтыми колибри на карманах. Отец опять раскричится, без вариантов. Я даже представил, как он становится красным – точнее, актуального этой весной цвета жженой пробки и дикого имбиря с нотами давленых ягод. Красиво, но непрактично. И плохо сочетается с основным его гардеробом.

Идти за советом к маме – еще один невариант. Мама у меня прямая и резкая, как ось икс. До того как переключиться на мопсов, математику в средней школе вела. Чуть что – достаем двойные листочки. Записываем. «Имеется сын с содержанием мужика 0,1 процента и муж с содержанием мужика 0,2 процента. Что будет, если поручить им прибить полочку?» На душевные разговоры рассчитывать не приходится. Только на срезовые, проверочные и не дай бог итоговые.

И что остается? Тетя Рая. Она не моя тетя, а Васаби, но настоящий племянник ей – я. Со мной и тренды обсудить можно, и ногти в порядок привести. А еще мы почти родственники по собачьей линии. Мопс тети Раи Анатолий всем нашим девчонкам – главный муж. Гостевой. Правда, недавно у тети Раи родился младенец Аристарх, по батюшке – Сергеевич, и теперь она занята подбором стильных пеленок, безопасных игрушек и неубиваемых сосок. Если повезет, Аристарх Сергеевич сразу будет расти мужиком. Он уже умеет делать суровое лицо и с помощью Анатолия растерзал плюшевого медведя. Первая жертва истинного хищника!

Когда я пришел к тете Рае, ее мужа Сережи дома не было. Он временно эвакуировался с мопсом Анатолием в парк. Аристарх Сергеевич лежал в кроватке и сосредоточенно колотил ногами воздух, который ему чем-то не угодил.

– Нет, ты посмотри, что они прислали! – Тетя Рая показала на подушки, которыми была обложена кроватка. – Я заказывала небесно-голубые, а они прислали шмальтовые. Кошмар! Или, как вы там говорите, кринж! Что теперь делать, возвращать? Жить еще неделю с голыми прутьями? Бортики должны быть мягкие, чтобы ребенок не убился.

Я согласился, что шмальтовые подушки ни в какие ворота, а компания, подсунувшая их, мошенники.

– Мне даже сон приснился, в котором Арик вырос, приходит и говорит: «Мама, как ты могла? У меня из-за тебя нет чувства стиля. Одеваюсь на рынке в турецкий ширпотреб, ношу сандалии на черные носки. Я уже потратил сто тысяч на психотерапевтов – не помогло. Так и тянет на рынок». Я так плакала, Никита, просто навзрыд. А Сереже все равно! Он вообще разницы не видит. Я замужем за сухарем!

Аристарх Сергеевич с треском рванул на себя ближайшую подушку.

– Вот и доказательство! Ему не нравится. Он страдает.

На страдающего Аристарх Сергеевич похож не был. Поглядывал на нас искоса, ухмылялся и слюнявил уголок подушки.

– И потом, сам посуди, нужно, чтобы отец учил сына правильным вещам, объяснял, почему небо синее или вода мокрая. А Сережа что? С работы вернется, сядет на кухне и ест!

Я согласился, что Сережа явно не справляется с миссией, а есть вредно.

– Радуйся, пока семьи нет, – сказала тетя Рая. – Такая ответственность, тревоги, недосыпы! Нагрузку выдерживают только настоящие мужики.

– Какие они? – спросил я. – И где можно посмотреть?

Тетя Рая растерялась.

– Да везде. На улице.

Мы выглянули из окна. По тротуару шел тип в лаковой оранжевой куртке, с зелеными волосами и весь в пирсинге.

– Что думаете? – спросил я тетю Раю. – Настоящий мужик?

– Ой, нет! Это мужчинка.

– А тот, который из бэхи вылезает?

– Не мужик, а мужлан.

– Хорошо, – не сдавался я. – Видите, на турнике висит? Огонь?

– Мужичок. Коротышка.

– В вашем районе, похоже, мужики большая редкость.

– Да! – сказала тетя Рая. – Потому я замуж вышла поздно. А с чего такие вопросы вдруг?

Я объяснил. Тетя Рая мне реально посочувствовала, даже предложила высокогорный чай для лактации с витаминным комплексом.

– Спроси отца, – посоветовала она. – Таланты передаются от поколения к поколению. Генетическая память, все дела.

– У нас в генетической памяти Уголовный кодекс, – ответил я. – Совсем не то, что нужно.

Дверь хлопнула, раздались пыхтение Анатолия и усталые вздохи Сережи.

– Давайте у Сережи узнаем. Вдруг он что-то слышал на эту тему, – сказал я.

Мы вышли в прихожую.

– Сережа! Ты мужик? – взяла быка за рога тетя Рая.

Сережа задумался.

– Да. Однозначно.

– А как ты это понял?

– Еще в детстве, – сказал Сережа и стал выгружать из пакетов продукты на стол. – Я дружил с соседкой, Танюшей. Сравнил и понял, что точно не девочка. Да и на маму я был похож не сильно.

– Про Танюшу ты мне не рассказывал! – надулась тетя Рая.

– Хорошо. Я расскажу. Мы ходили в одну группу детского сада. А потом расстались навсегда. Она с родителями уехала за границу.

– Не меняй тему! Нам про мужика надо. Никита собирается им стать…

– Меня заставляют, – уточнил я.

– …и мы пытаемся понять, что есть у настоящего мужика. У тебя, например.

– Так… – Сережа ощупал лицо. – Борода.

Они оба повернулись ко мне. Серьезно?!

– Не-не-не! – замахал руками я. – Мне всего пятнадцать.

– Ну и что? – Тетя Рая впилась взглядом в мой подбородок. – Сейчас китайцы придумали ловкий вихор. Пробривают голову, мажут клеем, от настоящих волос не отличить. Мы тебе закажем и выкроим бороду по размеру. Может, даже на усы хватит.

– Фальшивая борода только у Деда Мороза, – вступился за меня Сережа. – Никакой солидности.

– Ладно, – согласилась тетя Рая. – Что еще? Мотоцикл? Цепи? Храп?

Мы так увлеклись изысканиями, что как-то незаметно поужинали, искупали Анатолия, Аристарха Сергеевича и сели сохнуть. Позвонили Васаби, пригласили ее в гости. Она приехала с мамой. Экспертная комиссия по вопросам мужиковости объявила заседание открытым.

– Когда я был помладше, – вспомнил Сережа, покачивая на руках сонного сына, – настоящие мужики ходили в спортивных штанах и заправляли в них свитера. Сидели на корточках возле пивного ларька. А еще они постоянно крутили связку ключей на пальце.

– Нет, – не согласилась мама Васаби, – ты путаешь. Это были нормальные пацаны. А настоящие мужики ходили в гараж толпами и там прятались.

– Я нашла, – подала голос Васаби, которая сидела в кресле с телефоном и так долго молчала, что про нее все забыли. – Про настоящих мужчин. Слушайте. «Настоящий мужчина как шерстяной волчара – либо по жизни один, либо с одной волчицей навсегда». Так, дальше. «Настоящий мужик имеет тело медведя, мудрость старца и дух воина». Еще: «Настоящий мужик жгуч, мускулист и вонюч». И, минутку, что-то про любовь к маме было…

– Василиса, ты издеваешься? – недобро спросила ее мама.

– Пытаюсь помочь, – невинно улыбнулась Васаби. – Кстати, Орешечко, тебе не мешало бы постричься. Под машинку. Чтобы соответствовать.

– Чему соответствовать?

– Образу. Вот наш физрук Мурат Борисович, бери пример с него. Жгучий, в спортивных штанах и с духом воина. Стриженный под машинку. И свистит. Ты свистеть умеешь?

– Я тебе не чайник.

– Вот именно, даже чайник умеет!

Я хотел сказать Васаби, что подло издеваться над человеком, когда он в беде. Что после всего, что мы с ней пережили, могла бы посочувствовать. Протянуть руку помощи, бросить спасательный круг, желательно от Баленсиага. Сердца у нее нет. И не моя вина, что я не миндальный круассан, чтобы она меня полюбила. И не вымирающий тасманский дьявол, чтобы пожалела. Короче, много лишнего хотел ей наговорить. Но не успел. Сережа сказал, что у него второй юношеский разряд по художественному свисту. На что тетя Рая поморщилась и заявила, что в свисте ее мужу нет равных. Например, совсем недавно он насвистел, что машину купит, а вместо этого затеял ремонт на кухне, и теперь все шкафчики на полу и Анатолий в них буквально поселился. Сережа сделал вид, что не услышал.

– Так, Никита, напряги губы. Прижми их пальцами. И дуй.

Вместо заливистого свиста получилось жалкое «пя-пя-пя». Понравилось оно только Аристарху Сергеевичу, который наконец дождался от взрослых внятной речи. Да и Анатолий, показалось, что-то понял.

– Ладно, попробуем иначе, – не сдавался Сережа. – Заверни губы внутрь, чтобы они покрывали зубы.

Васаби из кресла как-то подозрительно хрюкнула, а тетя Рая отвернулась и затряслась.

– Теперь улыбнись, а нижнюю челюсть двигай вперед. Язык освободи, пусть он полощется на ветру. Или нет, скоси его, чтобы образовалась щель. И в эту щель нагнетай воздух.

Я подумал, что сейчас втянусь сам в себя и получится квантовый разлом посреди квартиры. Сережа сгонял на кухню за ложкой и полез мне в рот.

– Давай, я держу! Свисти!

– Пссссффф…

Сережа вскочил, отбросил ложку и посмотрел на меня с видом настоящего маньяка.

– Покажу на личном примере! Фьюиииии!!

Все полегли на пол. Оказалось, внутри Сережи жил Соловей-разбойник. И ждал своего часа. Свистом он мог бы гнуть кактусы, выбивать ковер и угнетать соседей. Те принялись бить по батарее, прося пощады.

– Не свисти, денег не будет! – прошипела тетя Рая, отряхиваясь.

– Предрассудки, – отмахнулся Сережа. – Хороший свист очищает карму и совесть! Я читал. Это как «ом», только лучше.

– Давайте я свисток куплю, – предложил я. – И буду в кулаке его прятать.

Этот вариант никого не устроил. Было решено, что, если во мне где-то и таится настоящий мужик, выманивать его придется долго. А может быть, он от бездействия впал в кому.

Проводив Васаби и ее маму до автобуса, я решил потренировать свист без свидетелей. Бывает одинокий стрелок, а я, похоже, одинокий свистун. У меня получилось! Тихо, шепеляво, но я свистел. Потом пришлось отгонять от себя дворняг, которые решили, что я ради них стараюсь. Буду тренироваться, пока не достигну устойчивого результата. Приедут гости, посмотрят, подумают: нет, не мужик, – а я как свистну! Сразу зауважают. Может даже, настолько, что соберут вещи и уедут обратно. Уважать лучше с безопасного расстояния.

Хороший, плохой, никакой

Утро началось неприятно и по-мужски. Отец поймал меня в коридоре с бутербродом в руках, отнял бутерброд, затолкал в душевую кабинку – меня, а не бутерброд – и включил ледяную воду.

– Ты что творишь? – крикнул я и попытался вырваться. – Пусти!

Отец держал дверцы кабинки так, словно старался помешать толпе зомби наводнить город. Я закрыл воду и прижался к стене, едва дыша.

– Пап, ты чего?

– Закаливаю тебя, сопляка! Кто вчера шмыгал? Кто у матери платки таскал?

– У меня аллергия. На кокос. И лаванду. И вообще, я не шмыгал, а свистел.

– Включай воду и терпи! Настоящие мужики не ноют!

– А что они делают? – Я решил, что надо выяснить у отца, каким он видит себе мужика. Осьминог, по словам Васаби, может притворяться и корягой, и камнем. Я буду имитировать настоящего мужика. Как пакетированный сок – свежевыжатый сок с мякотью. Как наша школа – почтенное образовательное учреждение с прекрасной репутацией и успешными выпускниками.

– Настоящие мужики… – Отец задумался. – Они это… как бы… Ты мне тут зубы не заговаривай! Я проконсультировался у кого надо. Контрастный душ укрепляет тело.

– Может, лучше что-нибудь другое укрепим? – робко предложил я. – Мама жаловалась, что у стола ножка шатается. Давай его в душ.

Бинго! Попал! У отца мелкий ремонт – незакрытый гештальт и травма. От починки вещи окончательно разваливаются, поэтому он терпит до последнего, а когда мама увозит мопсов на выставку, вызывает «мужа на час».

Отец отстал, я вытерся, оделся потеплее и поехал в школу. В коридоре столкнулся с Васаби.

– Ты помнишь, что сегодня сдавать доклад по литре? – сказала она вместо «привет». Жестокая, черствая.

– Дай списать! – попросил я. – Я аккуратно, незаметно. Синонимами.

– Да-да, – хмуро сказала она. – В прошлый раз помнишь, что было? Достоевский у тебя уехал не на каторгу, а в оздоровительное учреждение санаторного типа.

– Ну Васа-а-а-аби! – Я сделал глаза как у милого котика.

«Мужики не ноют!» – раздался в голове голос отца. Так я не ною! Я умиляю. Обаяю… обаиваю… короче, пытаюсь подчинить Васаби своей воле.

– На! – сдалась она. – И только попробуй спалиться!

Я мастер скрытности. Я ниндзя художественного списывания.

У меня черный пояс по копипасте. Жаль, никто не в состоянии оценить этот редкий талант.

Литература получилась сдвоенная, потому что физик заболел. Я, конечно, ничего не имею против книг и даже иногда читаю в туалете освежитель воздуха, но всему есть предел. Точнее, беспредел. Училка решила, что, раз заполучила нас на целых два урока, можно устроить пытку стихами.

– Выберите текст для выразительного чтения, – велела она. – Вам надо почувствовать красоту художественного слова, богатство и могущество русского языка.

Я листал хрестоматию в поисках могущества, но попадались только сопли про природу. Сзади раздалось сдавленное шипение, как будто кто-то проколол колесо. Шипел парень по имени Серафим, которого к нам перевели в конце второй четверти. Здоровенный и туповатый. С шестикрылым серафимом его роднило только то, что он мог бы своими ручищами вырвать любые части тела у любого поэта. Хрестоматия по литературе развалилась пополам в первый же день, как ее выдали Серафиму. Наверное, поняла, что лучше погибнуть сразу, чем мучиться еще две четверти.

– В чем дело, Борзунов? – спросила училка, подойдя к Серафиму вплотную и давя сверху немаленьким таким авторитетом. – Не можешь найти стихи?

Да какие стихи! Он буквы найти не может. Зря Васаби говорит, что я австралопитек. Этот экземпляр почистокровнее! И в отличной сохранности. Любой музей будет ему рад, и планетарий не откажется.