banner banner banner
Близится буря
Близится буря
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Близится буря

скачать книгу бесплатно

– А вот хоть сегодня, после шестого колокола. Сможешь? – Заметив, что я продолжаю вопросительно смотреть на него, Игнатий спохватился и уточнил: – В «Винной бочке», там у нас принято и договоры подписывать, и отмечать подписание.

– Игнатий, ты раз про наем заговорил, то меньше бы «отмечание» поминал. – Я поднялся, опираясь на палку. – Забыл, как мы с тобой познакомились?

– За это не беспокойся, ничего лишнего себе не позволю, – сказал он преувеличенно решительно и даже рукой махнул для пущей убедительности.

– Ну да, ну да, ни капли в рот, ни сантиметра… не шибко важно, в общем, – не закончил я фразы. – С понедельника новая жизнь, – сказал я еще тише, и чуть туговатый на ухо Игнатий ничего не услышал.

Ну вот, все как и рассчитывал! Надо бы перекреститься, да пока не привыкну к этому. Теперь у меня экипаж есть, и к тому же свой, знакомый. Ничего страшного, встречусь, поговорю, думаю, что и договорюсь. Так что дело остается только за «бойцами», окончанием ремонта и… и свадьбой, пожалуй. А если точнее, то надо как-то разрулить ту ситуацию, что я вчера сдуру и по незнанию местных реалий накреативил. Ладно, мы с Аглаей все равно в полдень увидимся, вот у нее и поинтересуюсь, как вообще лучше все сделать.

На яхте пахло краской, Иван-моторист взялся за малярные работы, предпочитая экономить на услугах верфи. Не мудрствуя лукаво, я тоже вооружился поддоном с белилами, валиком и присоединился к нему: экономить так экономить.

* * *

– На «Крачку» мне придется искать приказчика, самому на два стула не сесть. – Евген, раскрыв перед собой большой блокнот, излагал свое видение будущего Веры, а заодно и семейного дела. – Тебе же, Вера, оставляю все складское хозяйство, расчеты и торговлю с другими домами. Считай, что половина дела у тебя.

Евген не врал, тут все по-честному. Торговля у дома Светловых не только на своих судах, на складах куда больше всякого товара, чем возят «Чайка» с «Крачкой». Иной товар лежит до сезона, ждет, когда цена подскочит, иной просто под заказ – по-всякому бывает. И если он все это дело собирается Вере поручить, значит это лишь то, что воспринимает он племянницу всерьез.

Сама же Вера с начала разговора ни слова не сказала, но слушала внимательно. Причем «конструктивно слушала», то есть в своей тетради пометки делала, что-то записывала в календаре, работала, в общем. Мы с Аглаей в разговор не лезли, сидели скорее для мебели и общей моральной поддержки. Кроме нас за столом был еще высокий молодой мужик с круглой бородкой, как у меня, который был у Евгена вроде как за первого помощника.

Собрались в конторе, в небольшом каменном домике за складскими пакгаузами. За окном шумел порт, с моего места мне было видно, как ставят кран над грузовым люком пузатого шлюпа с ярко-зелеными бортами и надписью «Толстяк» на корме. А что, вполне соответствует названию.

Комната была небольшой, полутемной, каменные стены покрыты беленой штукатуркой, на них висели какие-то графики, таблицы – рабочее место, в общем. Евген неторопливо налил себе из кувшина воды, жестом предложил нам. Все отказались, кроме меня. Вода была холодной, только из скважины, такой, что зубы схватывало.

– Еще хочу представительство в Новой Фактории открыть, – продолжил он, перелистнув страницу в блокноте. – С братом мы это обсуждали как раз перед… перед последним рейсом. Павел договор подписал с торговцами розовым деревом, обязался платить вперед – они скидку дали хорошую. Надо это дело не бросить, а наладить. И это, Вера, ты сделаешь. Понятно?

– Сделаю! – оживилась девочка. – Отчего не сделать.

Евген едва заметно усмехнулся. Такое дело и обычный приказчик наладить бы мог, но Вера рвалась в плавание, не хотела на Большом Скате безвылазно сидеть, и дядя тем самым дал ей возможность хотя бы немного путешествовать. А маршрут до Новой Фактории пусть и не идеально безопасный, но куда спокойней походов на негритянские острова, например.

– Вот и будешь работать и здесь, и там. А пока здесь начинай дела принимать у Дениса, – Евген кивнул в сторону своего помощника, – а он переходит теперь на «Крачку», в рейсы пойдет. С ним уже сама договаривайся, как и когда работать будете, но сроку тебе всего неделя, ему тоже надо на новом месте освоиться успеть. Договорились?

– Договорились!

– Комнату с Денисом поделишь пополам.

До недавнего времени ту комнату, что прямо здесь, за стенкой, с Денисом делил сам Евген, а теперь он принимал нас там, где раньше сидел Павел.

– Теперь еще вот что. – Евген повернулся ко мне, пригладив бороду. – Ты же на Большой остров собираешься, так?

– Собираюсь, как только яхта из ремонта выйдет, – кивнул я. – За приватирским патентом и прочим всем.

– Потом сюда зайдешь?

– Зайду обязательно.

Вообще-то задачи мне еще никто не ставил, и может оказаться так, что на Большой Скат мне заходить незачем, но… здесь Аглая, так что не зайти не смогу.

– Пусть Вера с тобой сходит, хорошо? Там заказ сделать надо и товар отобрать, а заберем его позже… может, даже не сами, там видно будет.

– Только рад помочь, – сказал я вполне искренне. – Я там все равно задержусь на сколько-то, будут носовую пушку монтировать, так что время найдется.

– Я знаю, на это и рассчитывал, – сказал он, закрывая блокнот. – Сестрица моя двоюродная, – обратился Евген к Аглае, сделав в слове «двоюродная» ударение на втором «О», – согласна ли ты с тем, как я все решил?

– Согласна, чего уж теперь, – засмеялась она. – Если бы не согласна была, то давно бы уже в бороду тебе вцепилась.

Разрулил Евген ситуацию, разрулил, надо отдать ему должное. Все вроде как счастливы, разве что сам Евген не знает о том, что весь экипаж «Чайки» вознамерился его покинуть. Интересно, это большая проблема здесь или не очень? По моим прикидкам – не так чтобы маленькая, но могу и ошибаться, я тут человек новый.

Из конторы вышли только мы с Аглаей, все остальные, включая Веру, там и остались. Аглая же, сопровождаемая мной, неторопливо направилась к коновязи.

– Поедим? – предложил я ей. – Нет же у тебя ничего срочного сейчас?

– Если только в «Золотой бухте», – улыбнулась она. – Нам есть что отметить, как думаешь?

– Есть, – с готовностью закивал я. – Но у меня как раз на сей счет к тебе вопросы.

– Уже передумал? – удивленно вскинула она тонкие брови. – Быстро ты.

– Мне Валентина на вид поставила сегодня с утра, – взялся я оправдываться. – Говорит, что я со свадьбой все неправильно придумал.

– Неправильно, никто и не спорит. – Аглая отвязала свою гнедую кобылу от коновязи, перекинув повод ей через голову. – Свадьбы здесь в сезон штормов гуляют.

– А нам как делать? – совсем растерялся я.

– Ты предложил – ты и решай, – вновь улыбнулась она и легко закинула себя в седло. – Так ты едешь, или мне одной обедать?

– Еду, еду, – совсем растерялся я и похромал к Зорьке.

Лошади шагом, бок о бок, вышли за ворота порта, пропустив огромные дроги, с горой заваленные какими-то мешками и влекомые двумя сонными волами, тянувшими их вроде даже не замечая тяжести. Две горы черной плоти промаршировали мимо, глухо топая широченными копытами и громко сопя, причем тот вол, что был ближе ко мне, уронил огромную лепешку навоза, от которой сразу разбежалась волна запаха. Вот к этому я пока до сих пор не привык – к пахучести гужевого транспорта. Ну да ладно, зато будем считать запах экологически чистым, возобновляемым ресурсом и вообще не вредящим окружающей среде. Как-то так.

Полдень здесь – это жара, настоящая, наваливается сразу, как на солнце выйдешь. Кто в поле работает, тот все дела свои сворачивает часов до пяти вечера, а вот у «горожан», как бы ни была зыбка грань между этими слоями населения на Большом Скате, так не принято, у них только на обед перерыв положен. Но и работу обычно раньше заканчивают, часов в шесть, если не лавочники и не кабатчики.

Кабачок «Золотая бухта», к которому мы подъехали через несколько минут, как раз только открывался. Две шустрые негритянки бегали по террасе, одна протирала тряпкой столы, а вторая раскладывала плетеные салфетки по ним и расставляла бронзовые подставки с бутылочками уксуса, масла, солонкой и перечницей.

– Не рано мы? – спросил я, не слезая пока с седла, чтобы потом обратно карабкаться не пришлось.

– Заходите, кухня уже работает, – сказал невысокий толстяк в белом переднике, появившийся в дверях. – Садитесь где удобно. Аглая, рад вас видеть, – чуть не в поклоне поприветствовал он мою спутницу, – Алексей, – протянул он руку мне.

– И вам здравствовать, Константин, – столь же церемонно поприветствовал я его.

Вроде без году неделя здесь, а уже чуть не половину города знаю. А в «Золотую бухту» мы с Аглаей не в первый раз вместе заходим – все же самое лучше место на всем острове считается, готовят здесь вкусно. Собственно говоря, сам Константин и готовит, там еще один негр помогает, про которого шутят, что он так на кухне и живет, никуда не уходит – настолько тучен.

Сели за угловой столик на террасе, так чтобы в тени и заодно можно было во все стороны смотреть, кто куда пошел да что понес. Одна из негритянок, с вытатуированной волнистой полосой поперек лба и рыбками на обеих щеках, поставила перед нами кувшин холодной воды и уже затем поинтересовалась заказом. Записывать она ничего не записывала – не умела, скорее всего, – но запомнила и ничего не перепутала. Вскоре на столе появился морской салат под оливковым маслом и винным уксусом, который я взялся раскладывать по тарелкам большой деревянной ложкой.

– Ладно, не молчи, рассказывай, как ты намерен разрушить наше недолгое счастье, – сказала Аглая, посмотрев на солнце через стакан воды с выдавленной в него четвертинкой лимона.

– А чего сразу я? – изобразил я оскорбленную невинность, прожевав огромный креветочный хвост, выловленный из салата. – Я тут человек новый, мне глупости делать по должности разрешается.

– Ну, первую ты сделал, предложил мне за тебя замуж, – согласилась она. – Я сделала вторую, когда согласилась. Но если ты не намерен все отменить, то остается решить – когда свадьба. Или я чего-то не поняла?

Понятно, издевается. Причем «с наступательных позиций», вынуждая чувствовать себя дураком.

– Тогда до окончания ремонта яхты надо успеть, – сказал я решительно. – Сейчас доедим – и побегу к преподобному, день и время свадьбы назначать.

– Так половина гостей на свадьбу не попадет, просто не сможет и не успеет.

– А я все равно мало с кем знаком, все гости с твоей стороны, – отмахнулся я небрежно. – Мои все здесь, никуда не денутся. Кто у меня в гостях? Вера да команда, больше я никого толком и не знаю.

Аглая минутку подумала, потом кивнула:

– Ладно, выкрутился. На декабрь надо планировать, а вот начинать приглашать уже сейчас. Так что к преподобному все равно надо идти, с этим ты не ошибся. Хотя бы для того, чтобы на удачный день назначить: в декабре ведь свадьбы у всех будут, так что где-то и боками толкаться придется.

– Ну, видишь, какая ты у меня умная, – восхитился я. – Сама все и решила.

– Я вообще о другом, – вздохнула она. – Ты слово «помолвка» слышал когда-нибудь? А если слышал, то знаешь, что оно означает?

* * *

«Винной бочкой» назывался просторный кабак у самого порта, занявший здание, которое явно планировалось как блокгауз, защищающий подступы к гавани, – длинное, полутемное, с узкими окнами-бойницами и каменными стенами, которые так никто и не озаботился покрыть штукатуркой. Место было мужским, дамы сюда не захаживали, даже из негритянского квартала. Большей частью клиентела состояла из морячков с тех судов, что пришли с других островов. Они выходили из порта, принимали на грудь сколько надо – и уже затем шли дальше, в поисках добавки или каких иных приключений.

Заходили сюда и местные, после работы, но чаще ненадолго, потому что даже те, кто в питие себе не отказывал, любили заканчивать вечер в городе – потом домой добираться проще. Но при этом «Винная бочка» выполняла функции матросской биржи. Ее хозяин, Семен Рыбаков, более известный в городе под прозванием Пузан, владевший заодно и примыкающей гостиницей, знал наперечет всех свободных моряков, ищущих найма, кто что умеет и чего не умеет, с готовностью брался посредничать в найме, на чем тоже неплохо зарабатывал.

Относительно недавно судьба свела меня с Семеном, потому как до моего появления он добивался расположения Аглаи, излишне настойчиво, на мой взгляд, но в целом безуспешно. Апофеозом его жениховства была попытка побить меня в компании то ли друзей, то ли помощников, закончившаяся полным фиаско. С тех пор мы пару раз виделись в городе, я с Семеном вежливо здоровался, но он почему-то багровел, сопел и отворачивался. Но сейчас услуги Семена никому не требовались, так что вспомнил я о нем исключительно по ассоциации.

А вот тот самый хлопчик, что тогда выманивал меня с танцулек, сидел в зале, в дальнем от меня углу, и пил пиво из высокой кружки, болтая с каким-то грузным дядькой с соломенной бородой. Словно подражая своему нанимателю, или кем там ему приходился Семен, хлопчик сделал вид, что меня не узнал. А нос, кстати, у него с тех пор кривоват весьма – сильно я ему приложил. Ну и ладно, не жалко, впредь наука.

Пришли мы вдвоем с Иваном – мне все же опытный советчик нужен. Весь экипаж «Чайки» собрался за большим столом у самого входа в кабак, под большим штурвальным колесом, висящим на стене. Со мной поздоровались, но по делу никто не говорил ни слова, и вообще говорить начали после того, как кабатчик – суетной блондинистый парень лет двадцати, в красной рубашке – не притащил и не расставил кому сидр, а кому пиво. Потом Игнатий солидно приложился к своей кружке, отер бороду и лишь затем заговорил:

– Алексий, ты вот нам всем скажи: тебе на яхту экипаж нужен?

– Нужен, – подтвердил я.

Экипаж переглянулся, молча покуда.

– Мы вот готовы в новый наем пойти, – сказал Игнатий, откинувшись и сложив руки на животе, – но всем экипажем, от первого до последнего человека, значит. Согласен?

– Согласен, – кивнул я тоже максимально солидно.

– Тогда по жалованью, – перешел он к главному. – Поскольку судно у тебя экспедиционное, а значит, без проблем нам не обойтись, плати от ставки, какая на «Чайке» была, в полтора раза, значит. Как?

Про это я знал, мне еще Иван-моторист разъяснил несколько дней назад. Работа на приватирах и вправду суматошней и опасней, да и походы дольше, так что моряки просят за свою службу больше. По факту то, что сейчас происходило, представляло собой скорее некий ритуал, нежели переговоры, потому что и зарплаты, и условия – все было сторонам известно. Требовалось только все это вслух произнести и вслух же подтвердить, а потом на бумагу переписать.

– Традицию знаю, буду платить, – ответил я.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Иван. – А теперь, значит, такой момент: мы от Евгена уходим без того, чтобы его загодя упредить. Почему так вышло – сам знаешь, ничьей вины тут нет. Но последнего жалованья и отпускных он нам не выплатит.

Я молча кивнул, поощряя его к продолжению. Этот момент был самым туманным из всего и какими-то традициями не покрывался. Евген был в своем праве, потому что получал проблемы на ровном месте именно тогда, когда надо было судно в рейс отправлять. Экипажу же наверняка захочется обойтись без всяких потерь, так сказать, и рыбку съесть, и на елку влезть, и при этом не оцарапаться. А вот тут уже надо искать баланс интересов. Переманить я их был рад, разумеется, да только не я первый с этим пришел, а они, польстившись заодно и на полуторный оклад.

– Надо бы нам такое дело компенсировать, значит, – довольно быстро перешел к сути Игнатий.

Иван чуть слышно хмыкнул и вроде как с удивлением бровь поднял, но ничего не сказал: переговоры я веду.

– В каком объеме? – уточнил я.

– Ну сам посуди, у нас жалованье и отпускные пропадают, – сказал Игнатий, а все остальные часто и оживленно закивали. – Вот их бы и покрыть.

«Отпускными» здесь называли не пособие на оплаченный отпуск, тут такого не водилось, а одно дополнительное жалованье, которое наниматель обычно выплачивал морякам, если расставались без скандала и если моряк на нанимателя достаточно проработал. А вот тут и была натяжка: проработал на Евгена достаточно долго только Игнатий из всего экипажа, остальных наняли совсем недавно в порту Новой Фактории, и расставались они не то чтобы совсем по-хорошему. И как бы предлагать мне оплатить их проблемы не совсем корректно. Но и посылать их с такой идеей не следует, потому что нам еще вместе жить… однако на шею садиться не дам.

– Дам подъемные, в одно месячное жалованье. Все. И даже торговаться не буду, – сказал я и словно запечатал сам себе уста, приложившись к кружке.

Игнатий явно рассчитывал стрясти все, потому что ничего не сказал, засопел, потом обернулся к экипажу. Те вдохновенными не выглядели и смотрели на меня в явном ожидании того, что я сменю точку зрения. Но я не сменил, а лишь поставил кружку на стол и обвел всех дружелюбным взглядом.

– Можете не соглашаться, но других условий не будет, – вынужден я был все же дополнительно разъяснить позицию после несколько затянувшейся молчанки.

Экипаж начал переглядываться, Игнатий продолжал сопеть, но потом путем жестов и перемигиваний, не произнеся ни единого слова, они все же достигли консенсуса. Шкипер поскреб в бороде, повздыхал, глотнул пивка и сказал:

– Ну, ладно, согласны мы так. Как яхта с ремонта выйдет, так мы к тебе и перейдем. А пока Евгену скажем, чтобы другой экипаж искал.

И на сем протянул мне руку.

Я руку пожал и сделал знак кабатчику в красной рубахе – мол, «тащи на всех». Уже можно, состоялось все.

* * *

Помолвку решили отмечать в усадьбе Аглаи, через две недели. Обычно это в доме родителей невесты делают, но Аглая – вдова, и правила немного другие. Навестил и преподобного Савву, назначил день свадьбы на вторую субботу декабря, успел почти раньше всех.

– Только поздравить и могу, – сказал преподобный, записывая наши имена в толстую книгу в обложке из акульей кожи. – Повезло. Может, даже обоим. – Мне показалось, что это уже было сказано с некоторым сомнением, но не поручусь. – День и время не забудете? Или записать на бумажке? – предложил он дополнительный сервис, но я пообещал не забыть и не проспать.

Чем дальше, тем больше дни наполнялись суетой. Ремонт яхты заканчивался, ее вот-вот должны были перетащить на законное место у восьмого пирса, которое отныне будет для нее постоянным. И сама яхта получила порт приписки.

Байкин бойцов набрал. Взял двух братьев Рыбиных, Луку и Серафима, невысоких, коренастых, но только этим и похожих друг на друга: один был белобрыс и конопат, а второй черняв и смугл. В ополчении входили они в разведвзвод и, со слов Байкина, пользовались репутацией хороших стрелков и вообще смелых ребят. Затем привел рослого и даже пузатого мужика, лет так слегка за тридцать, представил Леонтием и рекомендовал как редкого умения гранатометчика. На веру не принял, повел проверять на ополченческое стрельбище, где осознал, что был не прав, – здоровяк мало того что забрасывал гранаты с двух сотен шагов в окно из гранатомета, так еще и ручные метал на удивление далеко и метко, прямо человек-бомбомет какой-то.

Последним оказался некто Фрол, невысокий, сухощавый, да еще и родом не с Большого Ската, а из Новой Фактории. Фролу было за сорок, был он седоват, волосы брил почти наголо, носил короткую бородку. Ростом не больше ста семидесяти, сухой и жилистый, двигающийся совершенно бесшумно, был он следопытом и, со слов Байкина, мог отследить муравья в джунглях, причем даже через неделю после того, как тот свой след оставил.

В Новой Фактории Фрол был и охотником, и объездчиком, и просто охотником за головами, выслеживая тех злодеев, которых местный суд в розыск объявлял. На Большой Скат он переехал года три назад, нанявшись в команду приватира «Злобный», а примерно год назад списался на берег, устроившись инструктором по стрельбе при ополчении, ну и для всех желающих.

Еще у Фрола была интересная винтовка – на ложе из какого-то почти черного дерева, с массивным матовым стволом, с сошками и с диоптром на секторном прицеле. Из нее он на удивление точно стрелял на пятьсот метров – самую большую дистанцию, что была на стрельбище. Иной бы так и с оптикой не смог, а тут – пожалуйста.

Но больше привлек мое внимание винтовочный ремень – я с такими до сих пор не сталкивался: кожаный, рыжий, состоящий из нескольких отдельных частей, с рядами двойных отверстий и двойными же крючками, причем части соединены друг с другом как-то загадочно, явно со смыслом, но больно сложно. Смотрел, смотрел, но так и не угадал, что там и как. Фрол и разъяснил:

– Так тут все просто, смотри. – Он всунул левую руку в петлю, образованную в середине ремня, она скользнула ему на плечо. – И вот так берешь!

Ремень натянулся между плечом и цевьем винтовки, вдруг легко взяв ее враспор. Затем рука чуть согнулась, петля соскочила, винтовка переместилась на плечо следопыту как на обычном ремне.

– Вот как! – восхитился я. – Где купить можно?

– Михаила-сапожника знаешь? У него лавка на Западной.

– Нет, не знаком.