Мир трещин

Кристина Канзи

Мир трещин

Предисловие

Уже стемнело, когда Учёный поднял взор к небесам и заметил яркую серебряную полосу, рассёкшую черноту ночи. Он нахмурился; длинные белые брови сошлись в задумчивой складке, подобно клочьям паутины, сорванным ветром и застрявшим в ветвях древнего ясеня во внутреннем дворе Академии – неровные, растрёпанные, беспокойные. Его взгляд следовал за сияющим объектом, пересекавшим небосвод.

Что это может быть? – спрашивал он себя. Ледяной дракон с дымящихся утёсов Нордкаэра? Или всадник на гиппогрифе из Долины Стеклянного Пера?

Но свет.

Свет не давал покоя старцу. Он был слишком чистым – совсем не свойственным ни ледяному дракону, ни тем более гиппогрифу.

Падающая звезда? Здесь, над Виллерaном? Это было невозможно. В Каэрелисе никогда не находили записей о падении звёзд. И как бы ни мечтал он однажды заполнить библиотеку Академии собственными свитками о событиях, достойных летописей, ему приходилось с горечью признавать: этому, вероятно, не суждено было случиться. Последние пятьдесят пять лет в Башне Учёных Стиглии не происходило ровным счётом ничего.

Старые учёные умирали, им на смену приходили новые – едва достигшие Года Агнца, чтобы занять их места и терпеливо ждать, пока не случится нечто значительное. Но и их ожидало разочарование.

Воздух сделался ледяным, и дыхание старца обратилось в маленькие белые облачка, что поднимались от потрескавшихся губ и таяли в ночи. Он потёр руки, поёжился и плотнее закутался в черную мантию.

– Ледяной дракон, – недовольно пробормотал он, покачав головой, когда заметил, как снежинки закружились в медленном танце, падая с неба. Сначала одна, потом ещё одна, а затем всё больше и больше – неопровержимое доказательство того, что сереброкожие рептилии приближались.

Старик уже повернулся, чтобы вернуться внутрь башни, когда внезапно заметил нечто – то, что должно было броситься ему в глаза с самого начала. Он подошёл к перилам смотровой площадки и вновь поднял взгляд. Осознание пришло не сразу, и даже тогда он не был уверен, радоваться ему или бояться.

Ибо этот день настал.

День, которого он ждал все эти годы.

Он вглядывался в небо, не в силах разглядеть ни единого взмаха крыльев и не уловив ни малейшего звука. Было тихо. Настолько тихо, что он слышал собственное сердце, чей стук становился всё громче от волнения. Кровь пульсировала в жилах, всё быстрее устремляясь от сердца к конечностям.

– Драконы… драконы… – прошептал он в бороду.

Он вспомнил древние, ветхие тексты, знакомые каждому ребёнку Академии. Драконов было слышно издалека. Их крылья сотрясали воздух, и глухой, ритмичный гул катился по холмам. Каждый взмах отталкивал тонны воздуха, когда дракон взмывал ввысь. Суставы хрустели, чешуя скрежетала друг о друга, а порой из его груди вырывалось глухое рычание – словно эхо далёкой грозы. Когда дракон приземлялся, воздух взрывался от давления. Камни подпрыгивали, деревья гнулись под его весом.

Таковы были драконы.

Ужасающие создания.

Но прежде всего – громкие. Невыносимо громкие. Невозможно не услышать.

А теперь вокруг Учёного царила абсолютная тишина.

– Этого не может быть, – прошептал он. – Совершенно невозможно.

Он схватил железный фонарь у входа на лестницу, поспешно зажёг его, и дрожащий круг света лёг на камни площадки. Холодный ветер тотчас вцепился в пламя, заставляя его плясать, словно желая погасить.

– Гори, – прошипел Учёный, прикрывая фонарь ладонью.

Он вновь подошёл к перилам. Небо стало почти чёрным. Лишь серебряное сияние продолжало движение, скользя под облаками и приближаясь всё ближе. Это не был ни дракон, ни звезда, ни природное явление, о котором он когда-либо читал. Скорее – серебряная сфера с длинным светящимся хвостом из ослепительно сверкающей пыли.

До его слуха донёсся тихий гул. Сперва едва различимый – словно тихий хор голосов, где-то очень далеко напевавших незнакомую мелодию.

Он отступил на шаг, поднял фонарь выше, надеясь разглядеть больше.

Снежинки замерли в воздухе. Каждая висела неподвижно, словно само время остановилось. Лишь серебряный свет продолжал своё движение – медленно и величественно, прямо к Виллерaну.

Старик затаил дыхание. И вдруг небо вспыхнуло, когда сфера зависла всего в семи метрах над вершиной башни. Воздух пронзил звук – рокот тысячи громов, оглушающий и пугающий. Он прокатился над Каэрелисом, над просторами Туманного Моря, достиг Вороньего Острова, пронёсся над Долиной Стеклянного Пера к Парящей Библиотеке – Лисаэль. Старик был уверен: его услышали даже купцы Итерьона.

И тогда он увидел.

Там, где мгновение назад сияла сфера, в небе возникла тонкая трещина. Она хрустнула – как его собственные кости по утрам, когда он выбирался из постели, чтобы опорожнить ночной горшок.

Трещина поползла вниз, рассекая небо и крышу, стены и камень, всё глубже и глубже, пока не исчезла в земле. Стиглия содрогнулась единожды, когда фиолетовое сияние озарило её стены. Земля под ногами начала дышать, и гул покатился по лестнице, вглубь башни, вниз, в подземелья – к древнему подземному озеру, что покоилось под Академией уже многие века.

В тот же миг что-то хрустнуло в груди старика. Давление выбило воздух из лёгких, и он потерял равновесие, споткнулся и полетел вниз – и когда его тело ударилось о холодный камень у подножия башни, в груди вспыхнул фиолетовый свет.. Он расползся по лицу, расколов череп надвое, когда сердце сделало последний удар, а кровь окрасила мостовую липкой чернотой.

Фонарь упал рядом с ним, и прежде чем свет окончательно угас, он осветил лицо старика.

Он улыбался.

Глава 1

Прошло много л