Агата Кристи.

Таинственный мистер Кин



скачать книгу бесплатно

Но, казалось, у мистера Саттерсуэйта пропало желание рассказывать. Он попытался заверить женщину, что ничего интересного в этом нет.

– Вот вы и достигли своего, – голос Скотта прозвучал язвительно. – Теперь-то уж вам точно не отвертеться.

Мистеру Саттерсуэйту пришлось подчиниться требованию общества.

– В этом действительно нет ничего интересного, – произнес он извиняющимся тоном. – Насколько я понимаю, изначально история была об одном из роялистов – предков семьи Элиоттов. У его жены был любовник-«круглоголовый»[10]10
  «Круглоголовые» (англ. roundheads) – обозначение сторонников Парламента во время Английской революции и Гражданской войны. Врагами «круглоголовых» были «кавалеры». Являлись приверженцами кальвинизма.


[Закрыть]
. И этот любовник убил мужа в одной из комнат верхнего этажа, после чего парочка сбежала из дома. Но когда они бежали, то обернулись и увидели лицо мужа, наблюдавшего за ними через стекло. Вот, собственно, и вся история. А рассказ о призраке связан с пятном неправильной формы на одном из оконных стекол в той комнате. С близкого расстояния оно почти незаметно, а издалека действительно выглядит как мужское лицо, выглядывающее из окна.

– А какое это окно? – спросил Скотт, повернувшись к дому.

– Отсюда его не видно, – ответил мистер Саттерсуэйт. – Оно выходит на другую сторону. Правда, его давно заложили изнутри. Лет сорок назад, если быть до конца точным.

– А это еще зачем? Мне кажется, что вы сказали, что этот призрак никуда не выходит?

– Вы правы, – ответил мистер Саттерсуэйт. – Думаю, но это только мое предположение, что это связано с какими-то суевериями и больше ни с чем.

После этого он настойчиво переменил тему. Джимми Алленсон с удовольствием углубился в рассказ о предсказателях, живущих в египетской пустыне.

– Большинство из них – жулики. Готовы рассказать какие-то туманные вещи о вашем прошлом, но ни один не берется предсказывать будущее.

– А я как раз считал, что обычно бывает наоборот, – заметил Джон Портер.

– Но ведь там просто запрещено предсказывать будущее или я не прав? – вмешался в разговор Ричард Скотт. – Мойра как-то попыталась уговорить одну цыганку, но та вернула ей ее шиллинг и сказала, что так дело не пойдет, или что-то в этом роде.

– А может быть, она увидела что-то такое ужасное, что не захотела мне говорить? – предположила Мойра.

– Не стоит волноваться, миссис Скотт, – сказал Алленсон беззаботным тоном. – Я, например, глубоко уверен, что ничего страшного с вами не произойдет.

Интересно, подумал про себя мистер Саттерсуэйт, интересно…

Он резко поднял глаза и увидел, что со стороны дома к ним приближаются две женщины: одна – коренастая, с черными волосами и безвкусно одетая в платье цвета зеленого нефрита, а вторая – стройная и одетая в платье цвета сливок.

Первая женщина была хозяйкой дома, миссис Анкертон, о второй он очень много слышал, но никогда не встречал.

– А вот и миссис Ставертон, – объявила миссис Анкертон с удовольствием. – Думаю, что здесь все друг друга знают.

– У этих людей просто дар говорить самые неподходящие к случаю слова, – пробормотала леди Синтия, но мистер Саттерсуэйт ее не слушал. Он наблюдал за миссис Ставертон.

Очень естественна и спокойна. Небрежно произнесла: «Привет, Ричард! Не видела тебя целую вечность. Прости, что не смогла приехать на свадьбу. Так это твоя жена? Вы, должно быть, уже устали от этих дубленых на солнце друзей вашего мужа». И ответ Мойры – подходящий, хотя и слегка застенчивый. Старшая женщина быстро перевела оценивающий взгляд на еще одного старого друга.

– Привет, Джон, – тот же небрежный тон, хотя на этот раз полный необъяснимой теплоты.

А потом эта внезапная улыбка… Она полностью ее изменила. Леди Синтия была абсолютно права. Опасная женщина! Очень светлые волосы и ярко-синие глаза – не совсем обычные цвета для охотницы на мужчин, – и слегка осунувшееся, полное уверенности в себе лицо. Женщина, говорящая медленным тягучим голосом и улыбающаяся быстрой ослепительной улыбкой.

Айрис Ставертон села. Она мгновенно и совершенно естественно стала центром общества. И было видно, что так происходит везде, где бы она ни появилась.

От этих мыслей мистера Саттерсуэйта отвлек майор Портер, который предложил ему прогуляться. И хотя мистер Саттерсуэйт не был большим любителем прогулок, на этот раз он согласился. Вдвоем они направились через лужайку.

– Интересную историю вы сейчас рассказали, – сказал майор.

– Я покажу вам это окно, – предложил мистер Саттерсуэйт.

Они обошли дом с западной стороны. Здесь находился небольшой регулярный сад[11]11
  Сад, имеющий геометрически правильную планировку, обычно с выраженной симметричностью композиции.


[Закрыть]
, который всегда называли Садом для уединенных размышлений. В этом названии был свой смысл, так как сад со всех сторон был окружен высокими живыми изгородями, и даже вход в него представлял собой лабиринт, проходящий по зарослям остролиста. Вошедший в сад оказывался совсем один среди очаровательных цветочных клумб, выложенных тропинок и изысканно вырезанных низких каменных скамеек.

Дойдя до центра сада, мистер Саттерсуэйт повернулся лицом к дому. Тот простирался на юг и на север. В его узкой западной стене было только одно окно, на первом этаже – которое почти полностью заросло плющом – с грязными стеклами, через которые можно было увидеть, что изнутри оно заложено кирпичами.

– Вот мы и пришли, – сказал мистер Саттерсуэйт.

Слегка задрав голову, майор посмотрел на окно.

– Знаете, я вижу только какое-то бледное пятно на одном из стекол, и больше ничего.

– Мы стоим слишком близко, – объяснил мистер Саттерсуэйт. – В лесу есть поляна, с которой открывается прекрасный вид.

Он вышел из сада и, резко повернув налево, углубился в лес. Мистер Саттерсуэйт был так увлечен своей ролью экскурсовода, что не заметил, что его компаньон был задумчив и невнимателен.

– Когда это окно заложили, то пришлось сделать новое, – продолжил свои объяснения мистер Саттерсуэйт. – Оно расположено с южной стороны и смотрит на лужайку перед домом, на которой мы только что сидели. У меня такое чувство, что в этой комнате сейчас живут Скотты, поэтому-то я и не стал вдаваться в подробности. Миссис Скотт может расстроиться, если узнает, что спит, если можно так выразиться, на месте преступления.

– Понятно, – сказал Портер.

Мистер Саттерсуэйт внимательно посмотрел на него и понял, что мужчина не услышал ни слова из сказанного.

– Очень интересно, – произнес Портер, ударив своей тростью по высоким головкам бегонии и, нахмурившись, добавил: – Ей не надо было приезжать. Это совершенно ни к чему.

Люди очень часто говорили с мистером Саттерсуэйтом именно в такой манере. Он казался таким невыразительным, таким лишенным всякой индивидуальности – все просто ценили в нем внимательного слушателя.

– Нет, – повторил Портер, – ей совсем не надо было приезжать.

Инстинктивно мистер Саттерсуэйт понял, что речь идет совсем не о миссис Скотт.

– Вы так думаете? – переспросил он.

Портер покачал головой, как будто у него было дурное предчувствие.

– Я был в той поездке, – неожиданно заявил он. – Нас было трое. Скотт, я и Айрис. Она великолепная женщина и прекрасный стрелок. – Он немного помолчал и резко спросил еще раз: – Зачем они ее пригласили?

Мистер Саттерсуэйт пожал плечами.

– Они ведь ничего не знали, – предположил он.

– Из этого не выйдет ничего хорошего, – сказал мужчина. – Нам надо взять себя в руки и сделать все, что в наших силах.

– Но ведь миссис Ставертон…

– Я говорю о Скотте, – охотник замолчал. – Понимаете, не надо забывать и о миссис Скотт.

Мистер Саттерсуэйт и не забывал о ней, но решил никому не говорить об этом, поскольку было видно, что майор вспомнил о ней только что.

– А где Скотт встретился со своей женой? – спросил он.

– В Каире, прошлой зимой. Все случилось очень быстро – через три недели они уже были помолвлены, а через шесть сыграли свадьбу.

– Мне она показалась просто очаровательной.

– И не сомневайтесь в этом. Он ее просто обожает, но это ничего не изменит. – И опять майор проговорил себе под нос, используя местоимение, которое для него обозначало только одну женщину на свете. – Черт бы их всех побрал – ей совсем ни к чему было приезжать…

Как раз в этот момент они вышли на покрытое травой небольшое возвышение на некотором расстоянии от дома. Мистер Саттерсуэйт вновь почувствовал гордость экскурсовода и протянул руку.

– Взгляните, – предложил он.

Быстро темнело, но окно было все еще хорошо видно. К его переплету прислонилась голова кавалера, покрытая шляпой, украшенной плюмажем.

– Очень любопытно, – сказал Портер. – Это действительно очень интересно. А что случится, когда это стекло разобьется?

На губах мистера Саттерсуэйта появилась улыбка.

– Это, кстати, самая интересная часть рассказа. Насколько я знаю, это стекло заменяли уже одиннадцать раз, а может быть, и больше. Последний раз это случилось двенадцать лет назад, когда тогдашний владелец дома решил положить конец этому мифу. Но все повторяется – пятно опять появляется. Не сразу, а постепенно. Обычно на это уходит пара месяцев.

Впервые за весь разговор Портер, казалось, действительно заинтересовался. Он быстро передернул плечами.

– Чертовски странные вещи случаются иногда. И никак их не объяснишь… А зачем надо было закладывать окно изнутри?

– Кому-то пришла в голову идея, что эта комната несчастливая. Ившамы останавливались в ней как раз накануне развода. А потом сюда приехали Стэнли с женой, и она осталась в этой комнате, когда Стэнли сбежал со своей хористкой.

Портер приподнял брови.

– Понял. Комната опасна, но не для жизни, а для общественной морали.

А теперь в ней живут Скотты… подумал про себя мистер Саттерсуэйт. Интересно…

Мужчины молча повернули в сторону дома. Погруженные каждый в свои мысли и двигаясь по траве практически бесшумно, они стали невольными свидетелями чужой беседы.

Лишь только завернув за угол живой изгороди из остролиста, они услышали рассерженный и четкий голос Айрис Ставертон, который раздавался из глубин Сада для уединенных размышлений.

– Тебе должно быть стыдно… стыдно за все это!

Голос Скотта звучал негромко и неуверенно, поэтому было невозможно понять, что он говорит, а потом вновь раздался громкий женский голос, произнесший слова, которые они еще не раз вспомнят впоследствии.

– Ревность – это оружие Дьявола, она и есть Дьявол! Она может довести человека до хладнокровного убийства… Будь осторожен, Ричард, ради всего святого, будь осторожен!

Произнеся эти слова, Айрис вышла из сада впереди них и повернула за угол дома, так никого и не увидев. Двигалась она очень быстро, почти бежала, как женщина, преследуемая кошмаром.

Мистеру Саттерсуэйту опять пришли на ум слова леди Синтии: опасная женщина. Впервые в жизни он почувствовал приближение трагедии – быстрое и неизбежное, от которой невозможно было просто отмахнуться.

Однако вечером он испытал стыд за свои дневные страхи. Обстановка была совершенно обычной и довольно приятной. Миссис Ставертон, с ее безмятежным безразличием, не демонстрировала никаких признаков напряжения. Мойра Скотт, как и всегда, была совершенно очаровательна. Казалось, что женщины прекрасно чувствуют себя в обществе друг друга. Сам Ричард Скотт тоже был в приподнятом настроении.

Самым обеспокоенным человеком была миссис Анкертон, хозяйка вечера. Она очень долго жаловалась мистеру Саттерсуэйту:

– Хотите верьте, хотите нет, мне, в сущности, все равно, но у меня мурашки бегают по телу. Скажу вам честно: втайне от Неда я послала за стекольщиком.

– За стекольщиком?

– Чтобы вставить новое стекло в окно. Хотя Нед очень гордится этим пятном – говорит, что оно создает в доме атмосферу. А я вам прямо скажу: мне оно не нравится. И поэтому мы вставим новое, чистое стекло, без всяких дурацких историй, с ним связанных.

– Вы забываете, – заметил мистер Саттерсуэйт, – или, может быть, не знаете, но пятно всегда возвращается.

– Возможно, – согласилась миссис Анкертон, – хотя, на мой взгляд, это и противоречит законам природы.

Мистер Саттерсуэйт приподнял брови, однако ничего не сказал.

– Но даже если это и так, – произнесла миссис Анкертон вызывающим тоном, – мы с Недом не настолько бедны, что не можем позволить себе менять стекло каждый месяц или даже каждую неделю – если понадобится.

Мистер Саттерсуэйт не стал спорить. За свою жизнь он слишком часто видел всепобеждающую силу золота, поэтому совсем не был уверен, что призрак Кавалера сможет ему успешно противостоять. Гораздо больше его увлекло то нервное состояние, в котором находилась хозяйка дома; она тоже не смогла избежать напряжения, разлитого в атмосфере дома, хотя и связывала это с историей о призраке, а не со столкновением характеров присутствовавших в доме гостей.

В течение вечера судьба позволила мистеру Саттерсуэйту услышать обрывок еще одного разговора, проливавшего некоторый свет на ситуацию в доме. Он поднимался по широкой лестнице в спальню, а Джон Портер и миссис Ставертон сидели в алькове в большом зале. В ее мелодичном голосе слышались нотки раздражения.

– Я не имела ни малейшего понятия, что Скотты тоже будут здесь. Клянусь, если бы я это знала, то ни за что бы не приехала, но теперь, когда я здесь… Уверяю вас, Джон, что ни за что не убегу…

Мистер Саттерсуэйт прошел дальше и уже не мог слышать окончания разговора. Интересно, подумал он про себя, что из того, что она говорит, – правда? Она действительно не знала? И что же из всего этого получится?

Он покачал головой.

Наступило утро, и в ярком солнечном свете мистер Саттерсуэйт решил, что, возможно, излишне мелодраматизировал события прошлого вечера. Некоторое напряжение было неизбежно, принимая во внимание все происходящее вокруг, но не более того. Люди ко всему приноравливаются, и его боязнь того, что произойдет какая-то глобальная катастрофа, была связана только с натянутыми нервами и ни с чем больше. Или, может быть, у него опять расшалилась печень… Да, скорее всего. Ну ничего, через две недели он уже будет в Карлсбаде[12]12
  Ныне Карловы Вары.


[Закрыть]
.

Идея небольшой вечерней прогулки принадлежала мистеру Саттерсуэйту. Он предложил майору Портеру прогуляться до поляны в лесу, чтобы убедиться, что миссис Анкертон выполнила свое намерение и заменила стекло в окне. Себя же он уговаривал тем, что ему необходимы физические упражнения.

Мужчины медленно шли по лесу. Портер, по своему обыкновению, был немногословен.

– Не могу избавиться от мысли, – мистер Саттерсуэйт говорил за двоих, – что вчера вечером мы вели себя довольно глупо. Знаете, когда ждали, что что-то должно случиться. В конце концов, люди должны держать себя в руках, иногда даже наступая на горло собственной песне.

– Возможно, – согласился Портер, а через пару минут добавил: – Если мы говорим о цивилизованных людях.

– Вы хотите сказать, что…

– Люди, которые много времени проводят за пределами цивилизованного мира, иногда возвращаются в состояние дикарей. Поворачивают назад в своем развитии, если хотите.

Они вышли на поросшее травой возвышение. Дыхание мистера Саттерсуэйта стало прерывистым – ему никогда не нравилось взбираться на холмы.

Он посмотрел на окно. Лицо все еще было на месте, и даже более живое, чем обычно.

– Вижу, что наша хозяйка отказалась от своей идеи.

Портер только мельком взглянул на дом.

– Думаю, что Анкертон встал на дыбы, – равнодушно заметил он. – Он такой человек, который готов гордиться семейным призраком и который ни за что не откажется от него, особенно если заплатил за это дело звонкой монетой.

Какое-то время он молчал, глядя не на дом, а на густой подлесок, который их окружал.

– Вам никогда не приходило в голову, – поинтересовался он, – что цивилизация – это довольно опасная штука?

– Опасная? – Подобное революционное заявление потрясло мистера Саттерсуэйта до глубины души.

– Вот именно. Исчезают клапаны, через которые можно выпустить пар.

Майор резко повернулся, и они вернулись по тому же пути, по которому пришли на поляну.

– Я просто отказываюсь вас понимать, – сказал мистер Саттерсуэйт, семеня рядом с майором и отчаянно стараясь не отстать от него. – Разумные люди…

Портер рассмеялся – это был короткий, смущенный смех. Потом он взглянул на невысокого правильного джентльмена, который шел рядом.

– Вы, наверное, думаете, что я несу всякую ерунду, мистер Саттерсуэйт? Но ведь есть же люди, которые могут предсказать приближение бури. Они просто чувствуют ее в воздухе. А другие люди способны предсказать беду. Так вот, мистер Саттерсуэйт, к нам приближается очень большая беда. И случиться она может в любой момент. Даже…

Он замер, схватив Саттерсуэйта за руку. И в тишине они услышали… два выстрела и крик. Женский крик.

– Боже мой! – воскликнул Портер. – Вот и она! Тут как тут.

Майор помчался по тропинке. Мистер Саттерсуэйт пыхтел за ним следом. Через минуту они уже были на лужайке перед домом, совсем рядом с живой изгородью Сада для уединенных размышлений. В этот же момент из-за противоположного угла дома появились Ричард Скотт и мистер Анкертон. Мужчины остановились, глядя друг на друга, по левую и правую стороны от входа в сад.

– Это… это донеслось оттуда, – сказал мистер Анкертон, махнув вялой рукой в сторону сада.

– Надо взглянуть, – сказал Портер.

Он прошел по лабиринту входа и, завернув за последний поворот изгороди из остролиста, замер как вкопанный. Мистер Саттерсуэйт попытался заглянуть внутрь через его плечо. С губ Ричарда Скотта сорвался громкий крик.

В саду находились три человека. Тела двух из них, мужчины и женщины, лежали на траве рядом с каменной скамьей. Третьей была миссис Ставертон. Она стояла возле живой изгороди, довольно близко к телам, глядя на них полными ужаса глазами. В правой руке женщина сжимала какой-то предмет.

– Айрис! – воскликнул Портер. – Ради всего святого, Айрис! Что у тебя в руке?

Женщина опустила взгляд – все ее действия были полны какого-то удивления и в то же время равнодушия.

– Это пистолет, – удивленно проговорила она. И затем добавила, через несколько секунд, которые всем показались вечностью: – Я его… подобрала.

Мистер Саттерсуэйт прошел вперед, туда, где на траве стояли на коленях Анкертон и Скотт.

– Доктора, – бормотал охотник, – надо позвать доктора.

Но доктора звать было уже поздно. Джимми Алленсон, который жаловался, что предсказатели в пустыне не хотят раскрывать будущее, и Мойра Скотт, которой цыганка вернула шиллинг, неподвижно лежали на траве.

Ричард Скотт сам быстро осмотрел их. Железные нервы этого человека были хорошо видны в этот критический момент. После первого непроизвольного крика он полностью взял себя в руки.

Затем Скотт нежно опустил свою жену на землю и коротко сказал:

– Ей выстрелили в спину. Пуля прошла навылет.

Потом он обратился к телу Алленсона. Здесь пуля вошла в грудь и застряла в теле.

К нему подошел Джон Портер.

– Здесь ничего нельзя трогать, – голос его звучал напряженно. – Полиция должна увидеть все собственными глазами.

– Полиция, – повторил Ричард Скотт.

Его глаза блеснули огнем, когда он заметил женщину, стоявшую возле живой изгороди из остролиста. Он сделал шаг в ее направлении, но в это же мгновение Джон Портер сделал шаг вперед и встал у него на пути. На секунду показалось, что между двумя друзьями происходит дуэль взглядов.

Очень медленно Портер покачал головой.

– Нет, Ричард, – сказал он, – все выглядит именно так, но ты ошибаешься…

– Тогда почему она держит… это в руке? – с трудом произнес Скотт, облизывая пересохшие губы.

– Я… подобрала его, – повторила Айрис все тем же безжизненным тоном.

– Полиция, – произнес мистер Анкертон, поднимаясь с колен. – Мы должны немедленно вызвать ее. Может быть, Скотт, вы сами позвоните? Кому-то надо остаться здесь… да, я совершенно в этом уверен.

Своим тихим голосом джентльмена мистер Саттерсуэйт предложил свои услуги. Их хозяин принял это предложение с видимым облегчением.

– Дамы, – пояснил он. – Я все должен рассказать дамам, леди Синтии и моей дорогой жене.

Мистер Саттерсуэйт остался в саду, глядя на тело женщины, которая еще совсем недавно звалась Мойрой Скотт.

Бедный ребенок, проговорил он про себя. Бедный ребенок…

Он вспомнил строки о том, что все плохие деяния человека продолжают жить после его смерти[13]13
  Имеется в виду монолог Марка Антония на похоронах Цезаря из трагедии У. Шекспира «Юлий Цезарь»: «Все то, что человек свершил дурного, живет и после его смерти, Тогда как добрые его дела уходят вместе с ним в могилу…»


[Закрыть]
. Разве Ричард Скотт не был в какой-то степени виновен в смерти своей невинной жены? Конечно, они повесят Айрис Ставертон, размышлял он, хотя думать об этом ему было неприятно, но разве часть вины не лежит на муже жертвы? Плохие деяния человека…

И за них заплатило это невинное дитя.

С глубокой грустью он еще раз взглянул на нее. На лице, бледном и печальном, все еще сохранялась полуулыбка. Растрепанные золотистые волосы, изящное ушко. На мочке была видна капелька крови. Почувствовав себя детективом в душе, мистер Саттерсуэйт стал изучать сережку, оторвавшуюся при падении. Он наклонился вперед – так и есть: в другом ухе жертвы качалась небольшая жемчужная капелька.

Бедное, бедное дитя…


– А теперь вы, господа, – произнес инспектор Уинкфилд.

Все они находились в библиотеке. Инспектор, волевой мужчина сорока лет с проницательными глазами, заканчивал расследование. Он уже опросил большинство гостей, и теперь был почти уверен в том, что знал, как зовут преступника. Сейчас он слушал рассказ майора Портера и мистера Саттерсуэйта. Мистер Анкертон тяжело сидел в кресле, уставившись глазами навыкате в противоположную стену.

– Если я правильно понимаю, джентльмены, – сказал инспектор, – вы прогуливались по лесу. И возвращались по тропинке, которая огибает дом с левой стороны и выходит к саду. Я не ошибся?

– Все правильно, инспектор.

– Вы услышали два выстрела и женский крик?

– Так точно.

– Затем вы бросились бежать, выскочили из леса и оказались у входа в сад. Если кто-то хотел его покинуть, то это можно было сделать только через единственный выход, потому что пролезть сквозь живую изгородь из остролиста невозможно. Если бы кто-то выбежал из сада и повернул направо, то он столкнулся бы с мистером Анкертоном и мистером Скоттом. Если бы он повернул налево, то не смог бы скрыться, не замеченным вами. Правильно?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении