Агата Кристи.

Убийство в Месопотамии

(страница 2 из 18)

скачать книгу бесплатно

Глава 4
Я прибываю в Хассаньех

Три дня спустя я уехала из Багдада… Мне было жалко покидать миссис Келси и девочку, которая была этакой маленькой куколкой и замечательно развивалась, набирая за неделю полагающееся количество унций. Майор Келси отвез меня на вокзал и дождался отхода поезда. Я должна была прибыть в Киркук на следующее утро, и там меня должны были встретить.

Спала я плохо. Я никогда не сплю хорошо в поезде. У меня был беспокойный сон. Однако на следующее утро, когда я выглянула в окно, стоял прекрасный день, и я почувствовала интерес к людям, которых мне предстояло увидеть.

Пока я стояла в нерешительности и осматривалась, я увидела молодого человека, направляющегося ко мне. У него было круглое розовое лицо; в жизни не видела никого более похожего на молодого человека из книжек мистера П.Г. Вудхауса[5]5
  Вудхаус, Пелем Гренвилл (1881–1975) – английский писатель-юморист.


[Закрыть]
.

– Хэлло, лоо, лоо! – сказал он. – Это вы медсестра Ледеран? Вы, должно быть. Можно догадаться. Ха-ха-ха! Моя фамилия Коулман. Меня послал доктор Лейднер. Как вы себя чувствуете? А, значит, вы завтракали? Это ваше имущество? Я вижу, совсем скромное, да? У миссис Лейднер – четыре чемодана, сундук, не считая картонки для шляп, патентованной подушки, того, другого, пятого, десятого. Я не заговорил вас? Идемте в старый автобус.

Снаружи нас ждал так называемый, как я узнала позднее, «станционный фургон». Он был немного похож на экипаж-линейку, немного на грузовик, немного на трамвай. Мистер Коулман помог мне в него забраться и объяснил, что лучше сесть рядом с шофером, чтобы меньше трясло.

Тряска! Я удивляюсь, как весь этот аппарат не развалился на куски. Ничего похожего на дорогу, какой-то проселок со сплошными рытвинами и ямами. Прославленный Восток в чистом виде! Как подумаю о великолепных магистралях Англии, начинает тянуть домой.

Мистер Коулман со своего сиденья позади меня все время кричал мне в ухо.

– Дорога в довольно хорошем состоянии, – в очередной раз крикнул он, когда нас так подкинуло на сиденьях, что мы чуть не стукнулись о потолок, и, очевидно, был совершенно серьезен.

– Очень хорошо встряхивается печень, – добавил он. – Вам следует это знать, сестра.

– Стимулирование печени мало мне поможет, если будет раскроена голова, – колко заметила я.

– Вы бы поездили здесь после дождя. Заносы – блистательные. То и дело летаешь из стороны в сторону.

Я не стала отвечать.

Вскоре нам пришлось переправляться через реку. Это совершалось на таком разваливающемся пароме, что, к моему удивлению – слава богу, – мы все-таки перебрались. Но окружающие, кажется, не нашли в этом ничего особенного.

Чтобы добраться до Хассаньеха, нам потребовалось четыре часа.

Неожиданно для меня это оказался большой город, и с другого берега реки он выглядел очень неплохо; совершенно белый, с минаретами – он был прямо как в сказке. Но другим он стал, когда миновали мост и въехали в него; ужасный запах, развалины, грязь, беспорядок.

Мистер Коулман проводил меня к доктору Райлли, сказав, что доктор ждет меня на ленч.

Доктор Райлли был, как всегда, мил, и дом у него тоже был милый, с ванной, и все в нем было такое свежее, новое. Я с наслаждением приняла ванну и, когда привела себя в порядок и спустилась вниз, чувствовала себя великолепно.

Ленч был уже готов. Мы вошли. Доктор извинился за дочь, которая, как он сказал, всегда опаздывает. Мы только что покончили с очень вкусным блюдом – яйцо в соусе, когда она вошла, и доктор Райлли представил ее:

– Сестра, это моя дочь Шийла.

Она поздоровалась со мной за руку, выразила надежду, что я хорошо доехала, наспех сняла шляпу, холодно кивнула мистеру Коулману и села.

– Билл, – спросила она, – что у нас нового?

Он начал ей говорить о каком-то вечере, который должен состояться в клубе, а я стала присматриваться к ней.

Не могу сказать, чтобы я ее хорошо рассмотрела; занятие для меня слишком непривычное. Девица довольно бесцеремонная, но интересная. Черные волосы и голубые глаза, бледное лицо и накрашенные губы. Речь у нее была спокойная, но не лишена саркастичности, что меня немного раздражало. У меня под началом как-то стажировалась одна девица, работала она неплохо, я это признаю, но ее манеры постоянно меня сердили.

Насколько я могла заметить, мистер Коулман был увлечен ею – неужели такое возможно! Он немного заикался, и речь его стала еще более идиотской, чем прежде. Он напомнил мне большую глупую собаку, пытающуюся угодить хозяину и виляющую хвостом.

После ленча доктор Райлли отправился в больницу, а мистеру Коулману надо было кое-что достать в городе, и мисс Райлли спросила, не хочу ли я немного посмотреть город или предпочту остаться дома. Она сказала, что мистер Коулман зайдет за мной через час.

– Здесь есть что посмотреть? – спросила я.

– Есть несколько живописных уголков, – сказала мисс Райлли, – но не знаю, понравятся ли они вам, уж очень грязные.

То, что она сказала, несколько покоробило меня. Я никогда не считала, что живописность может сочетаться с грязью.

Кончилось тем, что она повела меня в клуб, довольно приличный. Он выходил на реку, и там были английские газеты и журналы.

Когда мы вернулись домой, мистера Коулмана еще не было, так что мы сели и поболтали немного. Это было не так-то просто.

Она спросила, знакома ли я уже с миссис Лейднер.

– Нет, – сказала я. – Только с ее мужем.

– О, – сказала она. – Интересно, что вы о ней думаете?

Я ничего на это не ответила, а она продолжала:

– Мне очень нравится доктор Лейднер. Все его любят. Я подумала, что это все равно что сказать: «Мне не нравится его жена».

Я опять промолчала, а она резко спросила:

– Что с ней? Вам доктор Лейднер не говорил?

Я не собиралась разводить сплетни о пациентке, даже еще не увидев ее, и сказала уклончиво:

– Насколько я поняла, она несколько переутомилась и нуждается в уходе.

Она засмеялась неприятно, резко.

– Боже мой, – сказала она. – Девять человек ухаживают за ней. Неужели этого недостаточно?

– Я думаю, им надо заниматься своей работой, – заметила я.

– Заниматься работой? Конечно, они должны заниматься работой. Но прежде всего Луиза. О, она представляет себе это очень хорошо.

«Да, – отметила я про себя, – не любите вы ее».

– Все-таки, – продолжала мисс Райлли, – не понимаю, чего она хочет от профессиональной госпитальной сестры. Я-то думала, что любительская опека ей больше по вкусу, чем кто-нибудь, кто будет запихивать ей градусник в рот, считать пульс и сводить все к простой реальности.

Должна признаться, меня это заинтересовало.

– Вы считаете, что с ней ничего не случилось? – спросила я.

– Конечно, с ней ничего не случилось. Эта женщина здорова как бык. «Бедная Луиза не спала», «У нее черные круги под глазами». Да нарисовала она их синим карандашом! На все готова, лишь бы привлечь внимание, чтобы все вертелись вокруг нее, носились с ней.

В этом, разумеется, уже что-то есть. У меня было много таких (с чем только не сталкиваются медсестры!) больных, страдающих ипохондрией, которым доставляло наслаждение заставлять домочадцев уплясывать вокруг них. И если врач или сестра говорили такому: «Вы абсолютно здоровы!» – они, конечно, не верили этому, и их неподдельному возмущению не было предела.

Вполне возможно, что миссис Лейднер – случай такого рода. Естественно, муж в первую очередь введен в заблуждение. Мужья, как я заметила, очень легковерны, когда дело касается болезней. Но все-таки кое-что не сходилось с тем, что я слышала ранее. При чем, например, тут слово «безопаснее»?

Смешно, до чего крепко это слово засело у меня в голове. Размышляя об этом, я спросила:

– А что, миссис Лейднер нервная женщина? Ее не нервирует, например, что она живет вдали ото всех?

– Что же тут нервничать! Боже! Их там десять человек! К тому же у них есть охрана из-за этих древностей. Нет, нет, она не нервная… ни в малейшей степени…

Казалось, ее поразила какая-то мысль, и она с минуту помолчала, медленно проговорив затем:

– Странно, что вы об этом спросили.

– Почему?

– Мы с лейтенантом Джервисом ездили туда на днях. Было утро. Почти все были на раскопках. Она сидела и писала письмо и, я думаю, не услышала, как мы подошли. Бой, который обычно сопровождает гостей, отсутствовал, и мы прошли на веранду сами. Миссис Лейднер, по-видимому, увидела тень лейтенанта Джервиса на стене и громко закричала. Извинилась, конечно. Сказала, подумала, что это какой-то чужой человек. Немного странно это. Даже если это был чужой человек, зачем же поднимать шум?

Я задумчиво кивнула.

Мисс Райлли замолчала, потом вдруг снова заговорила:

– Не знаю, что с ними случилось в этом году. У всех у них заскоки какие-то. Джонсон ходит хмурая, рта не раскрывает. Дейвид слова лишнего не скажет. Билла, конечно, не уймешь, но, кажется, остальным от его болтовни еще хуже. Кэри ходит с таким видом, словно вот-вот что-то случится. И все они следят друг за другом, как будто бы… как будто бы… О, я даже не знаю, не знаю, что сказать, но это странно.

«Что-то необыкновенное, – подумала я, – если два таких непохожих человека, как мисс Райлли и майор Пенниман, обратили на это внимание».

Тут как раз с шумом вошел мистер Коулман. С шумом – было очень подходящее выражение. Если бы он тут же высунул язык и завилял вдруг появившимся хвостом, вы бы даже не удивились.

– Хэлло, ло, ло, – крикнул он. – Самый лучший в мире покупатель – это я! Вы показали сестре все красоты города?

– Они не произвели на нее впечатления, – сухо сказала мисс Райлли.

– Это не ее вина, – горячо возразил он. – Такое захиревшее местечко, и на все про все одна лошадь!

– Никакого уважения к древности. Не могу понять, Билл, как ты попал в археологи?

– Не упрекайте меня за это. Все упреки моему опекуну. Он – ученая птица, член совета колледжа – пасется среди книг в комнатных тапочках, вот какой он человек. Такой подарок, как я, для него своего рода потрясение.

– Я считаю, страшно глупо из-под палки заниматься делом, которое тебе безразлично, – колко сказала девушка.

– Не из-под палки, Шийла, вовсе не из-под палки, старушка. Старик спросил меня, собираюсь ли я заняться делом, я сказал, что нет, вот он и схлопотал для меня здесь сезонную работу.

– Неужели ты в самом деле не имеешь представления о том, чем бы тебе хотелось заняться?

– Конечно, имею. По-моему, идеально было бы совсем не работать, иметь кучу денег, а время посвящать мотогонкам.

– Это же чушь какая-то, – сказала мисс Райлли, голос ее прозвучал довольно сердито.

– О, я понимаю, что об этом не может быть и речи, – бодро произнес мистер Коулман. – Поэтому, если мне все же приходится чем-то заниматься, меня мало волнует чем, лишь бы только не просиживать целыми днями за столом офиса. Я охотно согласился посмотреть мир. Была не была, сказал я и отправился в путь.

– Представляю, какая от тебя польза!

– Вот тут вы не правы. Я могу стоять на раскопках и с кем угодно кричать: «Иллялах!»[6]6
  Фрагмент из традиционной мусульманской формулы: «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – пророк его».


[Закрыть]
. Сказать по правде, я неплохо рисую. В школе я упражнялся в подделке почерков. Я могу классно подделывать документы и подписи, и мне еще не поздно этим заняться. Если мой «Роллс-Ройс» обрызгает вас грязью, когда вы будете ожидать автобус, знайте, что я преступил закон.

– Вы не думаете, что нам пора отправляться, вместо того чтобы без конца разглагольствовать? – холодно сказала мисс Райлли.

– До чего ж мы не гостеприимны, а, сестра?

– Я уверена, сестра Ледеран хочет поскорее устроиться на месте.

– Вы всегда во всем уверены, – с усмешкой отпарировал Коулман.

«Пожалуй, верно, – подумала я. – Самоуверенная дерзкая девица».

– Может быть, нам лучше отправиться, мистер Коулман, – сухо сказала я.

– Вы правы, сестра.

Я попрощалась за руку с мисс Райлли, поблагодарила ее, и мы двинулись в путь.

– Чертовски красивая девушка Шийла, – сказал мистер Коулман. – Но вечно отчитывает нашего брата.

Мы выехали из города и вскоре оказались на своего рода проселочной дороге среди зеленых хлебов. Она была очень тряская, вся в ухабах.

После получаса езды мистер Коулман указал на большой холм впереди, на берегу реки, и сказал:

– Телль-Яримьях…

Было видно, как там, словно муравьи, копошатся черные фигурки.

Пока я смотрела, они вдруг все побежали вниз по склону холма.

– Фидес[7]7
  Вера (лат.), в арабском – федай – человек, готовый жертвовать собой за идею, за веру. Здесь – объяснение поспешности рабочих-мусульман, стремящихся успеть совершить традиционную молитву при заходе солнца.


[Закрыть]
, – сказал мистер Коулман. – Время прекращать работу. Мы заканчиваем за час до захода солнца.

Здание экспедиции находилось немного в стороне от реки.

Водитель заехал за угол, проскользнул под узкой аркой, и вот мы на месте.

Дом был выстроен так, что образовывал внутренний двор. Вначале существовала только его южная часть и небольшая пристройка с востока. Экспедиция достроила здание с двух других сторон. Поскольку план дома в дальнейшем представит интерес, я привожу здесь его грубый набросок. Вход во все комнаты был со двора, туда же выходили и окна. Исключение составляло первоначальное, южное здание, где были окна также и с видом наружу. Эти окна, однако, были закрыты с внешней стороны решеткой. Лестница в юго-западном углу вела на плоскую крышу с парапетом, проходящим по всей длине южной стороны здания, которая была выше остальных трех.

Мистер Коулман провел меня вкруговую вдоль восточной стороны двора на большую открытую веранду, занимающую центр южного здания. Он распахнул дверь, и мы вошли в комнату, где несколько человек сидели вокруг чайного стола.

– Тру-ру-ру, тру-ру-ру, – протрубил мистер Коулман, – вот и Сара Гэмп![8]8
  Сара Гэмп – персонаж из романа Чарлза Диккенса «Мартин Чезлвит», склонная к выпивке сиделка.


[Закрыть]

Дама, которая сидела во главе стола, поднялась и вышла поздороваться со мной.

Это было мое первое знакомство с Луизой Лейднер.

Глава 5
Телль-Яримьях

Я должна признаться, что моей первой реакцией на встречу с миссис Лейднер было удивление. Создается определенный образ человека, когда много слышишь о нем. В моем воображении миссис Лейднер была темноволосой, всегда чем-то недовольной женщиной. Раздражительной, готовой сорваться. К тому же я ожидала, что она, говоря откровенно, несколько вульгарна.

Она совершенно не была похожа на то, что я себе представляла. Начнем с того, что у нее были очень светлые волосы. Она была не шведка, как ее муж, но вполне могла сойти за нее по внешнему виду. Блондинка скандинавского типа, каких не часто встретишь. Миссис Лейднер была не молода. Я бы сказала, между тридцатью и сорока. Лицо – худощавое, среди белокурых волос можно было заметить седину. Глаза ее, несмотря на это, были восхитительны. Да, это были редкие глаза, их действительно можно было назвать фиолетовыми. Они были очень большими, под ними – легкие тени. Она была худенькой, хрупкой, и я бы сказала, что выглядела она очень утомленной и была в то же время очень живой, хотя это и звучит нелепо, но это именно то впечатление, которое у меня возникло. Я почувствовала к тому же, что она леди во всех отношениях. А это кое-что значит, даже в наши времена. Она протянула руку и улыбнулась. У нее был низкий, мягкий голос, американская медлительность речи.

– Очень рада, что вы приехали, сестра. Не выпьете ли чаю? Или вы хотите сначала взглянуть на свою комнату?

Я сказала, что попью чаю, и она познакомила меня с людьми за столом.

– Это мисс Джонсон, вот мистер Рейтер. Миссис Меркадо, мистер Эммотт. Отец Лавиньи. Мой муж скоро будет. Присаживайтесь сюда, между отцом Лавиньи и мисс Джонсон.

Я поступила, как мне было предложено, и мисс Джонсон принялась болтать со мной, расспрашивая о поездке и тому подобное.

Она мне понравилась. Напомнила старшую сестру, с которой я работала, когда проходила испытательный срок: мы все обожали ее и ради нее работали изо всех сил.

Насколько я могу судить, ей было лет пятьдесят, несколько мужеподобная внешность, коротко подстриженные волосы с проседью. У нее оказался неожиданно приятный низкий голос. Лицо – некрасивое, в щербинках, с до смешного курносым носом, который она имела привычку раздраженно потирать, если что-то беспокоило ее или сбивало с толку. Она носила твидовый пиджак, сшитый прямо как на мужчину, и такую же юбку. Уже через минуту она сказала мне, что родилась в Йоркшире.

Отца Лавиньи я нашла несколько встревоженным. Это был высокий мужчина с большой черной бородой и в пенсне. Я слышала, как миссис Келси говорила, что здесь есть французский монах, и теперь заметила, что отец Лавиньи был в рясе из какого-то белого шерстяного материала. Это меня порядком удивило, ибо я всегда считала, что, когда уходят в монастырь, оттуда уже не выходят…

Миссис Лейднер разговаривала с ним в основном по-французски, но со мной он говорил на приличном английском. Я заметила, что его проницательный быстрый взгляд переходит с одного лица на другое.

Напротив меня сидели еще трое. Мистер Рейтер был дородный, достаточно молодой мужчина в очках. У него были довольно длинные вьющиеся волосы и очень круглые голубые глаза. Я подумала, что он, наверное, был очаровательным младенцем, но теперь… Теперь он даже немного напоминал свинью. Другой молодой человек с гладкими волосами был коротко подстрижен. У него было вытянутое, несколько смешное лицо и очень хорошие зубы, и когда он улыбался, выглядел очень привлекательно. Говорил он мало, часто просто кивал, когда с ним разговаривали, или отвечал односложно. Как и мистер Рейтер, он был американец. И, наконец, миссис Меркадо, которую я не могла как следует рассмотреть, потому что, как ни взгляну в ее сторону, вижу ее жадный, направленный на меня взгляд, что несколько смущало, если не сказать большего. Можно было подумать, что медицинская сестра – это какой-то невиданный зверь, так она меня разглядывала. Какая невоспитанность!

Она была молода, лет двадцати пяти, смуглая, изящная, если вы понимаете, что я имею в виду. До некоторой степени привлекательная, но с довольно сильным влиянием того, что моя мама называла «примесью негритянской крови». На ней был очень яркий пуловер, и ногти покрашены в тот же цвет.

Чай был очень хорош – крепко заварен, – не то что жиденькое китайское пойло, которое всегда пила миссис Келси и которое было для меня настоящей пыткой.

На столе были тосты и джем, тарелка карамели и нарезанный кекс. Мистер Эммотт любезно мне все это передавал. Тихий, тихий, но замечал, когда моя тарелка становилась пустой.

Вскоре с шумом появился мистер Коулман и занял место по другую сторону мисс Джонсон. Казалось, на его нервы ничто не действовало. Он говорил без умолку.

Миссис Лейднер зевнула и бросила усталый взгляд в его направлении, но это не дало никакого эффекта. Впрочем, так же как и то, что миссис Меркадо, к которой он чаще всего обращался со своими речами, была больше занята разглядыванием меня и отделывалась от него небрежными репликами.

Как раз когда мы заканчивали чаепитие, с раскопок пришли доктор Лейднер и мистер Меркадо.

Доктор Лейднер любезно поздоровался со мной. Я видела, как его озабоченный взгляд быстро обратился на лицо жены, и он, кажется, был успокоен тем, что прочитал на нем. Затем он сел на другом конце стола, а мистер Меркадо уселся на свободное место рядом с миссис Лейднер. Это был высокий, худой, невеселый мужчина, намного старше своей жены, с болезненным цветом лица и жидкой, бесформенной бородой. Я была рада, когда он появился, потому что жена его перестала пялить на меня глаза и переключила внимание на него, следя за ним с тревогой, которую я посчитала необычной. Он же рассеянно помешивал чай и молчал. Кусочек кекса лежал нетронутым на его тарелке.

Однако еще одно место было не занято. Но вот отворилась дверь, и вошел мужчина.

Как только я увидела Ричарда, я поняла, что это красивейший мужчина из всех, которых мне приходилось видеть, – и тут же засомневалась, так ли это. Сказать, что мужчина красив, и в то же время сказать, что краше в гроб кладут, – явное противоречие, и все же это было так. Его голова, казалось, представляла собой кожу, сильно натянутую на череп, но на красивый череп. Острые очертания челюсти, виска и лба проступали так отчетливо, что он напоминал мне бронзовую скульптуру. С худого загорелого лица смотрели два ярчайших и самых синих, какие я когда-либо видела, глаза. Он был от меня примерно в шести футах[9]9
  Фут – 30,48 см.


[Закрыть]
, и ему, по-моему, было около сорока лет.

– Это наш архитектор, – представил его мне доктор Лейднер.

Тот приятно промурлыкал что-то с невнятным английским произношением и сел рядом с миссис Меркадо.

– Боюсь, что чай немного остыл, – сказала миссис Лейднер.

– О, не стоит беспокоиться, миссис Лейднер. Это за то, что я опоздал. Мне хотелось закончить составление плана тех стен.

– Джема, мистер Кэри? – спросила миссис Меркадо.

Мистер Рейтер подвинул вперед тосты. И я вспомнила, как майор Пенниман сказал: «Лучше всего пояснить это тем, что все передавали масло друг другу слишком уж вежливо».

Да, было что-то не совсем обычное в этом…

Оттенок официальности…

Вы бы не сказали, что здесь собрались люди, которые давно знают друг друга, а некоторые знакомы уже несколько лет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное