"Надвоицкое экологическое дело", пролог автобиографического романа

Андрей Козлович

"Надвоицкое экологическое дело", пролог автобиографического романа

Глава 1. Предложение, от которого нельзя отказаться

Данная книга является художественным произведением, основанным на реальных событиях. Все имена, фамилии, клички персонажей, а также детали их внешности и биографий были изменены автором с целью защиты частной жизни реальных лиц, если они не являются широко известными публичными фигурами или не дали на то своего письменного согласия. Любое совпадение имен и фамилий персонажей с реальными людьми случайно.

Некоторые официальные документы, статьи, протоколы и отчеты, приведенные в книге, представлены в отредактированном (деперсонализированном) виде. Из них удалены персональные данные, фамилии подписантов и конкретные адреса, чтобы исключить идентификацию лиц без их согласия, но при этом сохранить суть описываемой экологической и правовой проблемы.

Итак, я начинаю работу над прологом романа-эпопеи, посвященного экологической катастрофе в поселке Надвоицы. Эта история, которую в свое время СМИ окрестили «Надвоицким делом», во многом основана на моем личном опыте и архивных материалах.

Чтобы иметь возможность рассказать правду о тех событиях, я сознательно выбрал художественную форму повествования. Имена и фамилии героев, за исключением тех лиц, которые дали свое согласие или являются публичными фигурами, изменены. Хотя с тех пор прошло немало времени, эхо тех событий по-прежнему затрагивает интересы влиятельных людей. Накал той борьбы хорошо виден хотя бы из известного фильма ГТРК «Карелия», и в дальнейшем ситуация становилась только напряженнее.

Защита частной жизни – это законное требование, и я уважаю его. Художественный вымысел позволяет мне раскрыть суть конфликта, не нарушая прав реальных людей. По «Надвоицкому делу» у меня скопился огромный архив документов. Все их опубликовать невозможно, но ключевые из них я буду приводить по ходу повествования. Документы будут деперсонализированы: из них будут удалены персональные данные и фамилии чиновников, чтобы сохранить анонимность реальных прототипов. В тексте романа себя я буду называть Андреем, а остальные имена будут изменены.

А теперь перейдем к художественной части.

Я, в те годы

Новый руководитель пригласил Андрея на разговор к себе домой. В этом не было ничего необычного: он так и не обзавелся к тому моменту офисом и даже просил Андрея помочь с этим вопросом. У него было в аренде помещение, но подвальное и малопригодное, поэтому деловые вопросы волей-неволей решались на квартирах.

Но интуиция вдруг просигнализировала, что разговор сегодня будет необычным. Так и оказалось.

– Андрей Михайлович, – сказал босс. Несмотря на то, что Андрею было всего 26 лет, он всегда строго называл его по имени-отчеству. – Вы знаете, кем работает моя жена?

– Да, она стоматолог, – ответил Андрей.

– Она у меня не просто стоматолог. Она занимает высокий пост в медицинской иерархии района, фактически курирует стоматологическую службу.

– Это, конечно, хорошо, но зачем вы мне это говорите?

– Как вы думаете, какая проблема у нас в районе самая, скажем так, финансово интересная?

– Честно говоря, затрудняюсь сказать. Самая известная проблема района, прогремевшая на весь Советский Союз, безусловно, экологическая. Но как она связана с деньгами?

– Скажите, а почему, на ваш взгляд, экологическая проблема именно в нашем районе получила такой резонанс? Что в ней такого особенного?

– Наверное, потому, что привлекла большое внимание СМИ. В годы перестройки это была невероятно выигрышная тема для журналистов.

– А почему она привлекла внимание?!

– Здесь два фактора. Во-первых, алюминиевый завод нанес людям наглядный, видимый ущерб здоровью, прежде всего – удар по детям. Флюороз поражает зубы, это выглядит ужасно. Во-вторых, в большом поселке рядом с райцентром возникло первое неформальное и очень мощное экологическое движение, инициированное матерями, переживавшими за детей. А это было обречено найти отклик у всех матерей.

То, что увидели журналисты и экологи, шокировало всю страну. У сотен детей в поселке Надвоицы зубы были покрыты жуткими пятнами, эмаль разрушалась. Это был флюороз – следствие отравления фтором от алюминиевого завода. Кадры с этими детскими улыбками, сделанные активистами экологического движения, обошли многие издания в конце 80-х годов.

– А вы, я вижу, хорошо знаете тему.

– Странно было бы, если бы я её не знал. Этот поселок для меня родной, в нем прошло мое детство, и там по-прежнему живут мои родители.

– А вы не в курсе, дело ограничилось только вниманием СМИ? Или проводились научные исследования?

– Насколько я знаю, проводились, но я специально этой темой не занимался.

– Я знаю точно, что исследования были, и достаточно серьезные. Но прошло уже несколько лет, как экологическое движение подавили, и раздобыть эти отчеты будет непросто.

– Думаю, да. Вы полагаете, что их можно использовать в финансовом плане?

– Представьте себе.

– Каким же образом?

– Понимаете, человек, здоровью которого нанесен серьезный вред – а флюороз это более чем серьезно, – имеет право на финансовую компенсацию. В данном случае ущерб огромен, и пострадали тысячи людей, прежде всего дети. Точнее, родители этих детей имеют право потребовать от завода полного возмещения. Если удастся обеспечить доказательную базу, пахнет массовыми исками. Для организаторов, способных помочь родителям и представить их интересы в суде, это пахнет миллионами.

На какое-то время наступила полная тишина.

– Что вы хотите от меня, Петр Ильич? – спросил, наконец, Андрей.

– Доказательной базы, Андрей Михайлович. Я полагаю, вы способны нам её обеспечить.

– Каким же образом?

– Мне нужно напоминать, что вы депутат городского совета, член президиума совета и председатель постоянной комиссии?

– Вы полагаете, что мой статус поможет добыть результаты исследований, изобличающих вину завода?

– Именно, Андрей Михайлович! Именно!

Андрей задумался.

Разворот моего удостоверения народного депутата

– Резон есть, – сказал он. – Но, думаю, в городе и районе этих документов уже нет, они, скорее всего, в столице республики. Что ж, пожалуй, я могу попробовать их раздобыть, хотя это будет очень непросто. Но для суда их мало. Вы в курсе, что местным стоматологам вообще неофициально запрещено ставить диагноз «флюороз»? Больным людям пишут «кариес», «гипоплазию эмали» или еще какую-нибудь ахинею. Нужно, во-первых, чтобы каждому пострадавшему поставили именно диагноз «флюороз», а во-вторых, подтвердили причинно-следственную связь с заводом.

– Андрей Михайлович, я же сказал: моя супруга – один из главных стоматологов района. Она имеет влияние на этот процесс.

– И она рискнет на это пойти? Это же прямой конфликт с заводом и местными властями.

– Рискнет. Но не сегодня. Думаете, это не требует серьезной подготовки?

– А вы понимаете, что одной доказательной базы мало? Прежде всего, нужна мощная кампания в СМИ.

– В том-то и дело, Андрей Михайлович. Получив такие документы, вы сможете организовать кампанию. Журналисты обязательно заинтересуются. Мне такая работа не по плечу, а у вас получится прекрасно. Судебный же этап и подключение ресурсов моей супруги мы начнем после пиар-кампании.

– Всё равно миллион организационных вопросов.

– Так давайте их обсудим.

Глава 2. Условия сделки. Рукопожатие в ночи

«Условия сделки», иллюстрация создана с помощью ИИ Gemini

– Хорошо, – продолжил Андрей. – Как вы представляете организацию, которая займётся исками? Согласитесь, ваше малое государственное предприятие для этого не подходит.

– Конечно. Думаю, нужно создать благотворительный фонд, а президентом стать вам. Моё предприятие станет учредителем.

– Вы хотите реализовать мечту о собственном банке?

– Не уловил мысль. Да, я всегда хотел банк, но при чём здесь фонд?

– Фонд – это тот же финансовый институт. Знаете, что самое смешное? Де-юре мне не нужно создавать фонд, он у меня уже есть. В 1990 году я получил указание от руководящих комсомольских органов республики создать городской благотворительный фонд молодёжи и детства на базе Устава Фонда Мира, как государственно-общественное объединение. Я договорился с городским исполнительным комитетом об учредительстве, но потом моя карьера в структуре райкома закончилась, а следом закрылся и сам райком. Но вся документация у меня была готова.

Из райкома я ушёл в детский подростковый клуб «Прометей» замдиректора и оттуда снова предложил городским властям создать фонд, где учредителем вместо комсомола выступал бы «Прометей». 1 ноября 1990 года фонд был создан и де-юре существует по сей день, как и его банковский счёт. Руководителем остаюсь я.

Тогда же я придумал для будущего при фонде банка название – «Золотой век». Но партийная номенклатура меня возненавидела, и всё накрылось медным тазом, а фонд остался лишь на бумаге.

Скан решения горисполкома о создании фонда

– Так давайте его возродим, а заодно и мечты!

– Легко сказать. Де-юре он держится лишь на чехарде в законодательстве. СССР предусматривал такие объединения, а Россия – нет. Фонды могут быть только общественными, и мой в любой момент можно ликвидировать через суд. Просто никому не надо.

– Так приведём всё в соответствие.

– Это расходы. Устав регистрируется только в Минюсте в столице республики. Пошлина копеечная, но нужно ездить, снимать гостиницу, и наверняка не раз – у Минюста всегда есть претензии.

– Не берите в голову, я профинансирую. Давайте съездим туда вместе.

– Ну, тогда решим. Но есть второй вопрос: в посёлке ни одна семья добровольно такой иск не подаст.

Посёлок Надвоицы, проспект Металлургов

– Понимаю. Но мы же сошлись на том, что нужна пиар-кампания. Пресса независима, между журналистами и номенклатурой антагонизм – кампания возможна.

Андрей снова задумался.

– Пожалуй, можно попробовать. Кстати, забавно: на первом этапе нас активно поддержит местная номенклатура. Экономика республики завязана на лес, а завод – чужеродное московское вкрапление, с которым у властей конфликты. Они будут рады их неприятностям, и это даст мне шанс раздобыть некоторые научные исследования даже здесь, в городе. Но... это только на первом этапе.

Как только дело примет серьёзный оборот, нам сначала перестанут помогать, а потом станут мешать. Финансирования у меня нет, а шумиха женщинам в своё время не помогла.

– Женщины действовали неграмотно. Дело вызовет резонанс на международном уровне, под него реально получить зарубежное финансирование.

Добавлю: вы знаете, кто я, и американцы мне денег не дадут, а вам дадут. Проработайте контакты с экологами – сначала с нашими, потом с международными.