скачать книгу бесплатно
если наливаете мечте.
пусть напьется до "не можно больше",
упадет с галерки неба к нам,
пусть воняет не габбана дольче
и звучит, как драный барабан.
ну и что , что все ее имели
так и эдак, нету для любви
неприятных запахов похмелий,
только, только … только позови -
полетим босыми и кривыми,
с пеной у потресканной губы,
нам не до, а после "жили-были"
интересны выходки судьбы.
только нет судьбы, обман все это,
сказки про иванов дураков
в спину посылают нам приветы
в форме пенделЕй и тумаков.
потому к обмылку солнца ставлю
лестницу многострадальных слов,
буду третьей вместо этой крали
в пьяной вакханалии облаков.
О любви
скажи мне, когда я умру,
если сама не замечу
и приравняю к утру
дурно воспитанный вечер.
скажи мне, когда отпущу
птицу из клетки за грудью,
тушкой бульонной к борщу,
стану как все эти люди,
ты не молчи, говори
шепотом, молча, руками,
памятью, полушагами,
мы заключаем пари.
видишь, смеется над нами,
слышишь, какими глазами
смотрят на нас фонари,
знаешь, ведь я о любви…
Кроговорот воды в природе
доказывать, что вертится земля
по стрелке часовой, а не обратно,
смешно и неоправданно затратно,
но главное , какого х*я для.
собака лает – ветер унесёт,
деревья машут ветками впустую,
и не от их маханья ветры дуют,
а, говорят, как раз наоборот.
и солнце не садится никуда
и ниоткуда тоже не выходит,
поверьем веру заменив в народе,
палит по дуэлянтам секундант.
круговорот воды в природе прост:
побольше писай, чтобы меньше плакать,
кому нужна расхлябанная слякоть,
гниения несущая прирост.
прикармливая рыбу, ждут улов,
ловушки удобряются приманкой,
а малыша кормила титькой мамка
до первой крови выросших зубов.
Полнолуние
полнолуние безумству ни к чему,
для него луна и днём и ночью
ставкой сотни к минус одному,
прочее ничтожно и порочно.
а луна в полжизни, в полдуши,
малодушно спившаяся в местной
рюмочной, под глазом трёт ушиб,
в ринг орхестру превращая престо.
не мечтать собакам под луной,
голосят безумцы серенады,
млечный проглотив за упокой,
на закуску – звёздные парады.
отпечатком лапы в темноте
вмятина обугленного солнца,
с пропадом души накоротке
ночевала тучка где придётся.
Полумиры твоих снов
я тебе расскажу про такие далекие дали,
про такие бездонные полумиры и моря,
что доехать до них нам не хватит ни ног, ни педалей,
не достанут до дна ни оплошности, ни якоря,
я тебе покажу необычно заблудшее небо,
уведу на поля, где стрекозы роняют крыло,
я тебя напою не березовым соком, а светом,
что течет через край непонятного "произошло".
на обычном песке нарисую следы всех животных,
на соленой воде напишу переборы из слов,
не растущих ресниц на ветру ледяном, подноготном,
обещания вырву и выплету в молитвослов,
я тебя научу не молиться ни богу, ни черта
не бояться, когда с головой накрывает волна,
это будет во сне у тебя, по моим же расчетам,
в этот миг на земле я останусь одна.
В коробке из-под спичек
мне при рожденьи дали шар воздушный
прозрачный, как у мамочки слеза,
а я не поняла, зачем он нужен,
смотрела перед ним, с боков и за,
держала нить руками и зубами,
а он скрипел, протискиваясь сквозь
моими несмышлёными губами
и тем ,что до сих пор не прижилось.
а мне бы внутрь залезть по самый копчик,
и задохнуться жимолостью той,
которая размачивала ночи,
как сухари оттаявшей водой, .
а мне бы вкус узнать, пока не поздно,
обычного от повторений сна,
понять бы мне, жук майский – не навозный,
в коробке из-под спичек спит весна,
карябает усами, шебуршится
стеснённых крыльев солнечная грусть,
что ничего вкуснее нет душицы,
но разве только мамочкина грудь.
На семи ветрах
не получается запросто просто жить,
не обращать вниманья на дураков,
то одну реку ходить не переходить,
то не хватает до умных пяти шагов.
вот насчитаешь песчинок и в море волн,
но отвлекаешься на перелеты птиц,
и полорото охотишься на ворон,
ни журавля в небе нет, ни в руке синиц.
ловишь себя вместо них на семи ветрах,
спину свою догоняешь, сбиваясь с ног,
пар выпускаешь и мчишься на всех парах,
раньше не знал, ну, а позже, уже не смог.
пролежни мыслей в затрещинах на губах,
пятна ожогов в двусмысленности зрачков,
счастье мое позапрошлое в дураках,
мудрость грядущая – в сложности простачков.
Наброски
всё когда-нибудь замолчит,
испугается тишина,
не нашарит сума ключи,
и скамейка не крашена,
почернеет тоской доска,
не отёсана с двух сторон,
след набросками от броска
срежет воздуха поролон.
зашкварчат на сковороде
ночи шкварки обрезков звёзд,
и посыпятся в августе
огоньками от папирос,
только дым обозначит путь,
утомлённой на молоке
пенкой станет луна тонуть
в нарисованном чугунке,
ноги вкопаны в грунт времён,
и фонарным стою столбом,
ни цепи, ни кота на нём,
только мошек в глазах битком.
С мизинчика колечко
Пока дышать умеют те, кто дорог,
и совпадают отраженья их,
я буду верить в честность разговоров,
на тет-а-тет выдергивая стих