Икона

Константин Боттé

Икона

Субботнее утро занималось неохотно, пробиваясь сквозь серую дымку тумана тусклым светом. Фёдор шёл по тротуару, и весь его вид излучал закоренелое раздражение. В этот час город казался ему на редкость отталкивающим.

Ему всё было абсолютно не так. Раздражаликуда-то спешащие редкие прохожие. Раздражал визг тормозов на перекрёстке, грязные брызги из-под колёс и даже чашка кофе, выпитая наспех дома, она казалась горькой и остывшей. В последнее время он мерил мир по шкале собственного разочарования, и сегодня эта шкала зашкаливала. Мир казался Фёдору фальшивым, шумным и бесконечно чужим.

Он резким движением поправил воротник пальто, когда на лицо упали первые крупные капли. Воздух мгновенно потяжелел. Осень, до этого лишь пугавшая сыростью, решила обрушиться на город плотной стеной холодного, косого дождя. Вода мгновенно пропитала асфальт, превращая опавшие листья в скользкую бурую кашу.

Фёдор завертелся по сторонам, ища, где бы переждать непогоду. Козырёк закрытого магазина? Слишком узко. Остановка? Там уже толпились люди, а делить с кем-то пространство сейчас хотелось меньше всего.

И тут его взгляд упал на массивные деревянные двери. Прямо перед ним, отделённый от шумного проспекта невысокой кованой оградой, возвышался православный храм. Белые стены, потемневшие от сырости купола и мягкий свет, лившийся из узких окон-бойниц. Фёдор не был верующим. Он относился к церкви со скепсисом человека сугубо практического склада ума. Но дождь припустил с новой силой, ледяные струи уже затекали за шиворот. Хмыкнув, он взбежал по гранитным ступеням, потянул на себя тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

Дубовая створка закрылась с глухим стуком, отсекая шум ливня. Фёдор очутился в притворе.

Его раздражение и не думало утихать. Напротив, вынужденная остановка только распаляла внутреннюю злость. Он сердито дёрнул плечом, сбрасывая капли с плеч. Топчась у самого входа на небольшом пятачке сухого кафельного пола, он не сделал ни шагу вглубь полумрачного зала. Проходить дальше он не собирался. Вся эта чуждая ему обстановка, незнакомые запахи и негромкий напевный голос священника из-за арки казались продолжением неудавшегося утра.

Фёдор стоял, скрестив руки на груди, и хмуро поглядывал на массивную ручку двери. Из храмовой глубины веяло мягким теплом и воском, но он упрямо цеплялся за своё недовольство, словно за броню. Ему казалось, что все вокруг смотрят на него с осуждением. Он то и дело переминался с ноги на ногу, тоскливо всматриваясь сквозь узкое стекло двери в размытые потоки воды на улице. «Ну и сколько это будет лить?» – раздражённо думал он, сверяясь с часами. Минуты тянулись невыносимо медленно.