Константин Черемных.

Кланы Америки. Опыт геополитической оперативной аналитики



скачать книгу бесплатно

Что из этого получилось? Практически ничего. Был ли этот провал запрограммирован? И да, и нет. Да – потому что можно было легко предвидеть реакцию Ирана на военно-морские учения арабских стран в Персидском заливе. Нет – потому что та же Telegraph решила разоблачить иранские атомные приготовления в Араке совсем не к месту: специально так, чтобы на встрече в Алма-Ате иранская сторона не пошла ни на одну уступку.

Опять же можно было несложно предвидеть, что на очередной встрече «Друзей Сирии» катарское лобби может устроить саботаж франко-саудовскому. Но сюрпризы преподнесла опять же пресса, причем не только правая французская, но и левая американская. Как раз в тот момент, когда скоро слепленная «национальная коалиция» сирийской оппозиции должна была сформировать правительство, сразу несколько мэйнстримных СМИ «засветили» франко-саудовскую подготовку боевиков при американской поддержке, которую сирийские бригадиры совсем не обязательно стремились афишировать перед своими радикальными рекрутами.

В этом «вредительстве», к которому подключилась и New York Times, была несомненная логика. Французский поход в Мали оказался совсем не триумфальным: попытка восстановить контроль над «сахарским маршрутом» контрабанды привела к тому, что теневики оперативно освоили новые пути – через бывшую португальскую и британскую Африку с выходом в Ливию. Президент Франсуа Олланд нервничал и искал поддержки не только от ООН, но и от Москвы, и так в ней нуждался, что вопреки наставлениям НПО не стал позировать в России с оппозицией. Его возвращение из Москвы ни с чем было отмечено рекордом непопулярности в опросах. В это время сирийские вояки рассорились окончательно, и несчастный Олланд стал молить о содействии уже на брюссельской сцене. А в это время Николя Саркози засобирался обратно в политику, для чего объявил о создании фонда – как оказалось, на деньги Катара.

Египет, казалось, был унижен дальше некуда. Но это унижение дало неожиданные эффекты. Например, заточенный в тюрьму экс-президент Мубарак, доселе не жалевший бранных слов для «Братьев-мусульман», призвал египтян сплотиться вокруг президента Мурси. А на уличных митингах рядом с либеральными лозунгами вдруг возникли портреты действующего министра обороны Абдулфаттаха Сиси – тоже из «Братьев». Тот материал, к которому, казалось, нашли беспроигрышный ключик, перестал лепиться по заказу.

Утверждение Чака Хейгла в должности главы Пентагона сопровождалось знаковыми жестами: Генри Киссинджер, Джордж Шульц, Уильям Перри и Сэм Нанн выступили со статьей о новых горизонтах денуклеаризации. Идеологи «концепции глобального нуля» (речь идет о полном отказе от ядерного оружия) предложили начать с того, чтобы «взять ядерные материалы под надежную охрану». Одновременно известный чернокожий баскетболист отправился в Пхеньян в роли «Голубя мира», и это после очередного подземного ядерного испытания.

Ссора между двумя Кореями возникла как бы сама собой. Началось с того, что в СБ ООН к торговым санкциям в отношении страны добавили финансовые санкции в адрес конкретных лиц.

И тут же выяснилось, что некая группа спецов, собранная «задолго до и независимо от» Чака Хейгла, готовила подколотый-подшитый материал о личных денежных вкладах Ким Чен Ына. И не в Америке и не на Кипре, а в Китае. С этого момента Ким Чен Ын больше заезжим спортсменам не улыбался, а вместо этого объявил недействующим мирное соглашение с южанами от 1953 (!) года.

На это саботаж «голубиных» инициатив не закончился. Когда Хейгл прибыл в Афганистан – впервые в статусе министра – ему преподнесли сюрприз в виде взрыва в центре Кабула. Пресс-секретарь Талибана Забиулла Муджахид специально пояснил, что его исламское движение специально решило продемонстрировать свою способность бросать вызов американцам. Это был тот же самый Забиулла Моджахид, который месяцем ранее по-деловому рапортовал о начале диалога талибов с американцами в Дохе. Иными словами, для него Хейгл (и его предложения, как-то распределение власти между множеством партий и группировок) – это одна Америка, а сотрудники филиала RAND Corporation в Катаре – это другая Америка.

Генерал Джеймс Маттис, покидающий пост главы CENTROCOM, предложил не торопиться с выводом контингента из Афганистана. И одновременно забил тревогу о том, что санкции в отношении Ирана не действуют.

Сдвоенный истерический приступ, случившийся с генералом Маттисом, удивительно совпал с двумя событиями – публикацией Telegraph с фотографиями иранского объекта в Араке, над которым – о ужас! – поднимается белый дым (значит, там что-то охлаждается, значит (??) – в стране производится плутоний, и с формированием правящей коалиции Израиля. Деланную историку можно было отложить до лета, но, во-первых, голос уходящего чиновника всегда звучит громче, чем голос отставника, во-вторых, если бы израильских выборов не было, то их бы следовало придумать как идеальную площадку для оптовой торговли страхом.

«Ястребы» ловят волну

Джон Керри поначалу собирался включить Израиль в свое турне, но затем передумал. Во-первых, срок путешествия был сокращен из-за визита в Вашингтон японской правительственной делегации. Во-вторых, спустя месяц в Иерусалим так или иначе собирался Барак Обама. В-третьих, Ицхак Молхо, помощник израильского премьера Биньямина Нетаниягу, слишком бесцеремонно, как ему показалось, «качал права» в Вашингтоне.

Керри отправился в Лондон, где иностранный секретарь Хейг пообещал форсировать снятие эмбарго с поставки оружия в Сирию. Следующей станцией был Берлин, где по плану состоялась встреча с Сергеем Лавровым. Назначение этой встречи оказалось просчетом нового госсекретаря. Пока он курсировал далее между Парижем, Стамбулом и Каиром, по мировой прессе разошелся слух о готовящейся сделке с радикальным исламом, которую якобы готовит демократическая администрация США чуть ли не в сговоре с Москвой. А именно: Сирия делится на два государства, из которых одно, суннитское, управляется отпетыми головорезами из «Фронта Ан-Нусра». Портал Института исследования войны, обслуживавший Дэвида Петреуса, опубликовал портретную галерею этих головорезов во главе с предводителем «военного совета» Саламом Идрисом. Именно после этого и возникло «недержание» одновременно у правой французской прессы и левой американской – на тему Иордании, где с легкой руки Обамы и тренируются вышеназванные головорезы.

После чего израильский премьер Нетаниягу по секрету всему свету посетил столицу Иордании, а в Вашингтон в это время, как бы с прощальным визитом, прилетел министр обороны в уходящем израильском правительстве Эхуд Барак. А 4 марта в Вашингтоне как раз открывалась очередная конференция американо-израильского комитета по общественным связям (AIPAC) – самой крупной и многочисленной лоббистской структуры. К этому времени завершилась алма-атинская встреча «шестерки» с Ираном, на которой «шестерка» по-голубиному обещала разрешить Тегерану обогащение урана до 20 процентов и покупку золота, а от Ирана не получила в ответ никаких шагов навстречу. Вернувшись в Штаты, новоиспеченный госсекретарь созерцал идиллическое единство своего соратника Байдена с Бараком на трибуне лоббистского мероприятия; оба угрожали Ирану «силовым решением».

В данном случае просчет «голубиной партии» состоял в том, что «взять под надежную охрану ядерные материалы» Ирана предполагалось с помощью Индии, то есть обогащать топливо на ее территории, а не в России или Бразилии. Но Индия была к тому времени шокирована «сговором» Ирана и Пакистана по тому газопроводу, от которого Нью-Дели, вряд ли по собственному почину, ранее отказался.

Авторство этого сговора было видно без очков: пакистанский стратегический порт Гвадар, еще недавно ключевая точка американского «южного маршрута» в Афганистан, в январе был передан в управление Китая. По одной простой причине: именно Китай не пожалел денег на его модернизацию. В прошлом году неведомые террористы вблизи этого порта захватили американский военный объект, и при этом утверждалось, что их целью было получить где-то поблизости складированный пакистанский уран. Но среди пострадавших оказались не только американцы, но и китайцы, после чего этот эпизод был замолчан в прессе. В середине января этого года в городе Карачи, тоже недалеко от Гвадара, сектант по имени Тахирул Квадри пытался было устроить нечто вроде цветной революции. Своих ресурсов ему в традиционной стране не хватало, и прибывший из Канады шейх Тахирул ожидал поддержки от реформатора Имрана Хана, бывшего супруга дочери банкира Голдсмита. Но старый английский агент влияния то ли по плейбойской лени, то ли не получив отмашки из Лондона, не стал кидаться очертя голову в трудно предсказуемую авантюру – тем более что устраивалась она не под него, а под экс-премьера Мушаррафа.

Какими бы улыбками не пытались очаровать государства-мишени «голубиная партия», было слишком очевидно, что действовать она собирается отнюдь не только методами убеждения. Президент Пакистана, в отличие от его предшественников, не слыл диктатором. Но как в известном советском мультфильме про дом с надписью «Во дворе добрая собака», с ним вели себя так, что не показать зубы он просто не мог. 11 марта Асиф Али Зардари приехал в Тегеран и торжественно открыл строительство пакистанской части газопровода (иранская уже построена).

Известие об этой церемонии было неприятно для двух государств – Туркменистана и Афганистана, поскольку эти два государства были еще давно, еще до рождения Талибана, включены в другой проект под названием ТАПИ. Один из его ключевых лоббистов, владелец израильской компании «Мерхав» Йосеф Майман, состоял в организации US/Middle East Project (дочерняя структура Совета по международным отношениям) вместе с Хейглом. И никак не ожидал, что троица Байден-Керри-Хейгл окажется столь беспомощной.

На форуме AIPAC президенту Обаме было мягко указано на его неспособность защитить израильские интересы, а через три дня состоялось закрытое мероприятие еще одного учреждения, именуемого Институт американского предпринимательства (AEI). На его трибуне оказались одновременно главная фигура неоконсерваторов – экс-вице-президент Дик Чейни, экс-кандидат в вице-президенты Пол Райан и действующий спикер Палаты представителей Джон Бейнер. Уже само сочетание этих лиц, да еще в присутствии глав военно-промышленных корпораций, не оставляло сомнений в том, что Белому Дому, вместе с еще толком не сформированным новым Госдепом, брошен не менее серьезный вызов, чем в ходе президентской кампании прошлого года.

В это время энергичный молодой публицист Яир Лапид, рассчитывавший сменить Нетаниягу в кресле премьера Израиля, ждал от Барака Обамы сигнала поддержки – и не дождался. Покровителю Лапида, экс-премьеру Эхуду Ольмерту, израильская пресса припомнила его готовность подарить Палестине 93 процента оккупированных территорий. У спонсоров самого Ольмерта в это время возникли неожиданные проблемы: на одном из роскошных лайнеров их круизной компании Carnival Cruise Lines без предупреждения отключился свет, на другом случился пожар, из-за которого вышла из строя канализация. По мэйнстримным сайтам гуляли кадры элитных кают, залитых дерьмом.

Несчастный Лапид понял, что ветер дует не в его паруса, и покорно признал лидерство Нетаниягу. Леволиберальная Haaretz ломала голову по поводу его поразительно легкой сдачи позиций: он вдруг перестал бороться за пост главы МИД, удовлетворившись портфелем министра финансов не в самой радужной ситуации с бюджетом. Партия Лапида рассчитывала получить хотя бы портфель министра просвещения впридачу, но Нетаниягу поставил ей ультиматум: если Лапид будет саботировать формирование правительства, то вместо него в коалиции окажется религиозная партия ШАС. Спор разрешил лидер «новых сионистов» Нафтали Беннет, в недавнем прошлом американский IT-предприниматель, у которого откуда-то появились соответствующие полномочия: Лапид, так и быть, получил министерство, но прежнему его главе, ликудовцу Гидеону Саару, достался портфель главы МВД.

Податливость Лапида была неслучайной. По совпадению правая пресса припомнила его покровителю, экс-премьеру Эхуду Ольмерту, злокозненное намерение отдать палестинцам 93 процента оккупированных территорий. А заодно процитировала прямую речь Ольмерта о том, что он сам рассчитывал стать премьером – очевидно, не предупредив наивного Лапида. Между тем находящийся под судом Авигдор Либерман не только получил гарантии сохранения за собой поста министра иностранных дел, но и продвинул своего протеже Юлия Эдельштейна на пост спикера.

Конфигурация израильского правительства оказалась астрономически далекой от «голубиного» идеала. И в этом тоже есть резон. Ведь отрешенная от действительности концепция «глобального нуля» распространяла императив «взять ядерные материалы под надежную охрану», в том числе и на Израиль. А в Израиле, как и в Штатах, весьма значительная часть элиты мыслит не в парадигме «общечеловеческих ценностей», а в парадигме национального и культурного превосходства (над другими культурами и нациями).

Неоконсерваторы в Америке и «Ликуд» в Израиле весьма успешно эксплуатируют консервативные чаяния избирателей, которые упаковываются, соответственно, в пафос «новых крестовых походов» или «защиты сионизма» – несмотря на то, что в риторике республиканцев-экспансионистов уже давно не различаются христианские основания их «священного гнева», а так называемые религиозные сионисты в Израиле вместе со светскими политиками подвергают остракизму «правоверных» иудеев. И это закономерно, поскольку экспансионизм не может обойтись без экономической подоплеки. Геополитическая логика неоконсерваторов идеально соответствует способу мышления производителей крупных вооружений. Легкое оружие пользуется большим спросом в «мирных» суррогатных, как бы бессубъектных войнах – как в Сомали, а ныне в Сирии.

18 марта по лентам всех мэйнстримных агентств проходит сообщение: в Сирии что-то взорвалось, и не простое, а химическое. Террористы, вопреки обыкновению, не берут на себя этот взрыв. Неясно, впрочем, был ли там газ и какой именно. Однако в сводках, по традиции, звучат слова «Иран» и «Хизбалла».

Уже на следующий день в свежем номере «Хаарец» со ссылкой на источник в военном ведомстве сообщается, что США подготовили «план точечного удара по объектам, имеющим отношение к ядерным разработкам Исламской республики Иран»; что этот план, согласованный с Израилем, вступит в силу в сентябре, если следующий президент Ирана (избранный в июне) «пойдет тем же курсом, что Ахмадинеджад». Это пишет газета, которая не любит Нетаниягу, и поэтому написанное больше похоже на утечку, чем на провокацию, заготовленную специально к визиту Обамы. А значит, провокации уже не нужны: Обама сам принял решение закончить «голубиные» песни.

Вышеградский афронт

После межкорейского обострения, ирано-пакистанской трубопроводной церемонии и формирования «ястребиной» коалиции в Израиле от всех «голубиных» инициатив Керри и Хейгла остался отказ от размещения четвертого дивизиона ПРО в Польше. Но нельзя сказать, что это решение вдохновляет польский истэблишмент – скорее только усугубляет ощущение неприкаянности.

О Восточной Европе почти ничего не говорилось в докладе Национального комитета по разведке, опубликованном в январе. В ежегодном докладе главы национальной разведки Джеймса Клэппера бывшие страны Варшавского Договора, почему-то кроме Болгарии, тоже забыты. Но нельзя сказать, что ими не занимаются. Напротив, опека над ними приобрела некий систематизм.

Так, например, массовые волнения в Болгарии окончились экспроприацией чешских компаний, которых манипулируемое общественное мнение признало «жуликами и ворами», а в Чехии в это время обвинили ни много ни мало в национальной измене уходящего президента Вацлава Клауса. В Словении мишенью социального бунта стал не только премьер, но и единственный в маленькой стране олигарх, он же мэр Любляны Зоран Янкович – уменьшенный, как в пробирке, аналог Берлускони или Лужкова.

Таких опытных пробирок, на самом деле, было несколько. В 2011 году на парламентских выборах в Польше внезапно вышла на третье место новорожденная партия торговца алкоголем Януша Паликота (названная его же именем), который впервые привел с собой в Сейм не только проповедников легализации наркотиков, но даже одного транссексуала. И прокомментировал свой триумф – 10 процентов электората за счет «рожденной в интернете» молодежи – простой фразой: «Польша перестала быть католической страной».

Завистливые московские политтехнологи называли Паликота «бодрым внесистемным дядькой». Бодрый дядька был готов и к более широкому кругу общения – поскольку, в пику братьям Качинским, утверждал, что с русскими надо дружить. Нужен ли нам такой друг – это другой вопрос, которым могли бы озаботиться хотя бы в Россотрудничестве. Но это ведомство было слишком занято открытием русских культурных центров в Люксембурге и Чикаго.

На самом деле «бодрый внесистемный дядька», прежде чем получить кэш на свою кампанию, поучаствовал в заседании Трехсторонней комиссии, куда пускают далеко не каждого восточноевропейского политика, не говоря об отечественных. То есть его проект был одобрен на высшем системном уровне. Но кроме широких юношеских электоральных масс, партии нужны были известные депутатские лица и опытные менеджеры. Они появились после того, как в партии «Самооборона» Анджея Леппера случился раскол, а затем сам Леппер был найден мертвым. Это дало сразу два эффекта: во-первых, идея свободы малого предпринимательства была извращена в идею свободы меньшинств, во-вторых, распался альянс протекционистов, где партнером Леппера был Роман Гертых – племянник кардинала Гертыха, близкого друга Бенедикта.

Чешский преподаватель нового искусства Владимир Франц для участия в выборах нататуировался не на 10, а на все 90 процентов собственного туловища. Студенты не удивлялись: профессор давно увлекался панк-искусством и обрядами первобытных народов. И те же идеи легализации марихуаны вполне были в тему: настоящему индейцу завсегда везде ништяк. Как и идеи неприкосновенности дикой природы, которой мешают всякие там проекты развития.

По совпадению проекты развития в Чехии, во всяком случае, в энергетике, были связаны с российскими инвестициями. И еще в прошлом декабре пражские журналисты писали, что если президентом станет Милош Земан, то премьером он к себе пригласит Вацлава Клауса. А Вацлав Клаус не только в чешской, но и в мировой политике прославился тем, что бросил личный вызов Альберту Гору, оспаривая пропагандируемую им теорию глобального потепления.

Таким образом, разрисованный профессор Франц при всем своем экзотическом имидже тоже был отнюдь не внесистемным дядькой. Как и итальянский аналог Паликота и Франца по имени Беппе Грильо.

Актер-трибун Грильо вызвал у нас симпатии не только Станислава Белковского, но и статусных медиа-агентств: ну как же, парень борется с евробюрократией – значит, автоматом, за «Газпром». На самом деле, ничего подобного. Беппе – не Клаус, а анти-Клаус (так же как Паликот – анти-Леппер). Для итальянского электората Беппе – это анти-Берлускони – что означает и анти-ENI, и анти-Finnmechanica. Беппе боролся не только с европейскими властями, но и с национальными, и с региональными; не только с чиновниками, но и с бизнесменами. В его представлении власть должна «спуститься» на уровень муниципалитетов. Где-то мы в конце XIX века это уже слышали.

Больше всего Грильо уязвил премьера Марио Монти: ведь это не просто «итальянский Герман Греф», а бывший председатель европейской ветви Трехсторонней комиссии. Тут был вполне уместен хрестоматийный вопрос “who are you to fucking lecture me”, приписываемый С. В. Лаврову. Но факт остается фактом: член «мирового правительства» был достаточным «общечеловеком», чтобы отменить налоговые льготы для Католической церкви, но недостаточным космополитом, чтобы безмятежно взирать на унижение своей страны – что проявилось уже в январе 2012-го, когда мировые рейтинговые агентства дружно и бесцеремонно «уценили» Италию.

Кто такой Грильо? Грильо – это ученик Джанроберто Касаледжо, который также обслуживал «мистера чистые руки» Антонио ди Пьетро. Что говорит Грильо? Он говорит, дословно: «Второй Республике пришел конец». Как известно, Первой (итальянской) Республике положила конец антикоррупционная кампания 1992–1993 годов, и жертвами ее стали одновременно христианские демократы и социалисты – то есть те партии, у которых «было что за душой». А заодно – вкладчики итальянских банков, поскольку в Италии усилиями воинствующих антикоррупционеров (почему-то дружественных Джорджу Соросу), тогда была произведена та же самая процедура, что сегодня производится на Кипре.

Когда Касаледжо занялся созданием социальной сети для комика Грильо? В том же 2006 году, кода в Турине была учреждена дочерняя структура Беркмановского центра Интернета и общества Гарвардского университета. Италия была таким же испытательным полигоном в Европе, как Египет – в Африке. А Гарвардская школа права, где возник Беркмановский центр – это, как известно, не просто юридический институт, а alma mater Барака Обамы. А профессор Йохай Бенклер, основатель туринского филиала Беркмановского центра, – не просто психолог, но и автор диссертации о преобразовании психологических эффектов в экономические.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11