«Тень справедливости Сеула. Том 1 Начало пути».

«Тень справедливости Сеула. Том 1 Начало пути».

Пролог

В 5 июля 1982 год президент Южной Кореи находился с визитом в Лаосе, когда прогремел взрыв. Бомбу заложили агенты КНДР; погибли несколько высокопоставленных чиновников из свиты.

Ответ Сеула не был официальным. Семеро людей из его окружения разработали операцию под кодовым названием «Тень»: тайно проникнуть в Северную Корею и устранить несколько членов высшего командования противника.

Подготовку возглавили Су Гван Сок и Сон Юн Джин — телохранители Службы охраны президента, лучшие друзья, оба выжившие в тот день в Лаосе. Под их началом собралась группа из двадцати пяти человек.

Пока группа работала в Пхеньяне, семеро заказчиков собрались на закрытое заседание и большинством голосов отменили операцию: в случае раскрытия миссии страна рисковала международным кризисом и, что хуже, отказом США от ядерного зонтика. С официальным заявлением Сеула о непричастности Америке пришлось бы смириться.

Приказ об отмене опоздал. Операция завершилась успешно. Когда группа вышла к побережью под Хамхыном и поплыла к судну Республики Корея, по людям в воде открыли огонь — снайперы стреляли с борта корабля, который должен был их спасать. Уже раненый Сон Юн Джин не дал Су Гван Соку утонуть. Сам — не всплыл.

Су вернулся в Сеул и узнал, что все служебные и личные данные штурмовой группы уничтожены. Официально этих людей никогда не существовало. Тогда он сделал то, что не мог объяснить ни одной присяге: похитил маленького сына одного из семерых и назвал мальчика Юн Ши Воном.

Семь лет спустя Юн Ши Вон защитил докторскую степень в Массачусетском технологическом институте.

Глава 1. Первая встреча

Апрельское утро в Сеуле было душным: лето подступало, и воздух ещё держал остатки весенней свежести — вперемешку с выхлопными газами и запахом цветущей сакуры. У золотого фонтана, чьи струи с металлическим звоном разбивались о мраморный бассейн в пятнах мха, стоял человек.

Юн Ши Вону было двадцать девять. Он прислонился к парапету и смотрел на толпу так, как смотрят не на людей, а на переменные: подозрительные движения, отражения в витринах, тени в переулках. Чёрный кожаный плащ, бордовая футболка с потёртым воротом, неожиданно яркие коралловые брюки — нарочитая небрежность, у которой всегда есть причина. На шее — свинцовая пуля на грубого плетения шнуре. Память о том дне, когда он впервые нажал на курок. Напоминание он сделал себе сам — и сам выбрал, о чём оно.

Над левой бровью — тонкий шрам. Лицо выдавало только одно: усталость человека, который давно перестал себя жалеть.

В нескольких шагах от него стояла Нарин Ким. Длинные чёрные волосы, правильное лицо, на щеке — едва заметный синяк под слоем тонального крема. Малиновое мини-платье, лиловые туфли на каблуке, в руке — телефон, который она сжимала чуть сильнее, чем требовалось.

Жизнь Нарин состояла из подработок: официантка в дешёвом кафе, где посетители позволяли себе лишнее; промоутер в торговом центре; ночные смены в круглосуточном магазине, где на неё смотрели слишком долго. Каждый заработанный вон шёл в жестяную коробку под кроватью. Мать — пять лет в коме после аварии 2003 года. Тело держали аппараты. Врачи давно перестали делать вид, что ждут.

Правду о той аварии Нарин знала. Виновник — Ким Чже Гён, отец прокурора Ким Су Хо. Он заплатил Уён Ха-Да — знакомому Юн Ши Вона, с которым тот сошёлся в Таиланде и с которым вёл дела, о которых не говорят вслух, — и тот организовал «несчастный случай». Деньги, связи, безнаказанность — обычная механика, и она сработала без единого сбоя. Нарин научилась носить спокойное лицо. Ночью, когда никто не видел, лицо ломалось — но недолго. У неё не было времени на слёзы, и это, возможно, было единственным, что её спасало.

Их первая встреча случилась раньше и была мельче, чем оба могли бы вспомнить потом. Юн Ши Вон тогда работал на Су Гван Сока — человека, который знал все грязные секреты города и выдавал задания одной фразой: собери, проследи, убери. Текущей целью был Ли Гён Чжу, коррумпированный чиновник, и его любовница Ми Дже Гён. Нарин просто принесла кофе в офис, где шла встреча. Взгляды пересеклись на секунду. Она увидела в нём не циника из чужой свиты, а человека с той же бессонницей, что у неё. Он отметил в её глазах не страх и не любопытство — злость, которая не тратит себя на слёзы. Оба ничего не сказали. Оба запомнили.

К вечеру того дня Нарин вышла из здания — воздух уже остывал, за кромкой деревьев вдалеке громыхала гроза. Ближе к полуночи придёт фронт, знала она. Дождь смоет с улиц пыль и следы чужих грехов.

До парковки она не дошла.

— Простите. Вы здесь работаете?

Юн Ши Вон подошёл ближе. Голос ровный, почти вежливый; взгляд — оценивающий. Дорогая парфюмерия: сандал, кожа, что-то сладкое на сносе. Оливково-золотой костюм, поверх — кожаная куртка.

— Нет. Подрабатываю, — ответила Нарин. — Работ несколько. Бываю и за рулём… На лечение матери нужны деньги.

— Понятно. — Он чуть наклонил голову. — Довезёте нас до отеля «Калина»?

— Садитесь.

— Машина там, — он бросил через плечо.

Красная «Kia» блестела под фонарями. Нарин села за руль; Юн Ши Вон и Ми Дже Гён разместились сзади.

— Сколько с меня? — спросил Ши Вон, откидываясь на сиденье.

— Двадцать тысяч вон.

— Хорошо. По прибытии рассчитаюсь.

По дороге в Каннам, богатый район особняков и бутиков, Нарин невольно стала свидетелем сцены, которой не хотела видеть. Ми Дже Гён, перебравшая шампанского, склонилась к Ши Вону, провела пальцами по его плечу. Бретель платья съехала.

— Ну же, Ши Вон. Ты же знаешь, я не люблю ждать.

Нарин остановила машину у обочины.

— Вы в такси, а не в номере. Продолжите в отеле. За непристойное поведение в общественном месте у меня, кстати, есть телефон полиции. Дальше пойдёте пешком — прогулка вам не повредит. — Она вышла и хлопнула дверцей.

— Эй. Ты вообще кто? Водитель! — Ми Дже Гён высунулась из окна.

Нарин повернулась.

— Я человек, который довёз вас почти до места бесплатно для своей нервной системы. Больше вы от меня ничего не получите.

— Что она сказала?.. — Ми Дже Гён вылезла следом.

— Тихо, — Ши Вон вышел из машины. Уверенности в его голосе поубавилось — вопрос был уже не о вежливости, а о том, кто здесь платит.

— Я не начинала, — отрезала Нарин. — У меня есть дела помимо вас.

— Стой. Довези до отеля.

— Нет. Мне не нужны проблемы с правами, которые я получила ценой трёх пересдач. Договор был на двадцать тысяч. Скидка — десять.

— Ты серьёзно? Довези!

— Нет уж. — Нарин шагнула к нему, взяла за рукав. — Либо платите, либо я возьму сама.

— А ну стой!

Кошелёк оказался у неё в руках раньше, чем он закончил фразу. Она отсчитала десять тысяч, вернула остальное.

— Богатенько. Чаевые не нужны. Приятного вечера. — Она подхватила золотую сумку и ушла, не оглядываясь.

На остановке Нарин полезла в карманы и поняла: телефон остался на заднем сиденье.

— Из больницы могут позвонить… — Она стояла секунду, затем развернулась. Отель «Калина» поднимался перед ней — высокое красное здание с узорными окнами и розовыми балконами в мягкой подсветке.

У ресепшена дежурила девушка в розовом костюме, только что с перекура — жевала мятную жвачку, пахло табаком. Выслушав Нарин, она набрала внутренний номер.

В номере Ши Вон и Ми Дже Гён как раз говорили о Ли Гён Чжу.