скачать книгу бесплатно
А если нет никаких козырей? Вдруг все это блеф, жертвой которого предлагается стать Михаилу?
Жилкин опустился в кресло.
В этот момент Архаров повернулся, глянул на него со снисходительной усмешкой, положил на стол визитную карточку и проговорил:
– Я понимаю, Горохов держит вас на привязи, но, возможно, у вас хватит смелости оборвать этот поводок. До завтра у вас еще есть время. Позвоните мне, когда одумаетесь. Так уж и быть, оформлю вам явку с повинной. А если не одумаетесь!.. Человек – кузнец своего счастья. Если он не наковальня.
Архаров ушел, а Жилкин схватился за голову и застонал. Скорее всего, он только что совершил роковую ошибку, которая разрушит его жизнь. Но нельзя бежать за ментом, кланяться ему в ножки. Как же удержать себя на месте?
Глава 2
Салат с жареной перепелкой, инжиром и облепиховым соусом, на первое – суп из осетрины, на второе – стейк из мраморной вырезки. Все вкусно, пальчики оближешь, но Марина совершенно не впечатлена. Ковыряется вилкой в салате с таким видом, как будто переживает об убитой птичке. А к супу даже не притронулась, хотя вряд ли ее волнует судьба осетра, сваренного в нем.
– Я смотрю, ты ничего не ешь, Мариночка. – Горохов улыбнулся. – Аппетита нет?
– Да, наверное, – смущенно проговорила девушка.
– Со мной-то понятно. – Горохов отставил в сторону пустую тарелку из-под супа. – Я аппетит от любви потерял.
– Так уж и от любви? – Марина наклонила голову и с робким весельем глянула на него.
Не красавица, но симпатичная, миленькая. Впрочем, будь она моделью, Паша все равно не стал бы строить на нее долгосрочные планы. Да, ему тридцать семь лет, возраст у него, но жениться он не собирается. Зачем лезть в кабалу, когда вокруг столько женщин?
Марина – всего лишь одна из них. Она уже не юная девица, двадцать два года ей стукнуло. С мужиком в постели побывала. Так что не надо себя ни в чем корить. И перед ее братом оправдания искать не стоит. Тем более что Костя сам перед ним в долгу.
– От любви, Мариночка. Это у вас, у женщин, все просто, а мы, мужчины, натуры нежные. Я от любви, Мариночка, все потерял – и голову, и покой, и сон.
– Я думала, что «нежная натура» – это про женщин.
– Неужели и ты от любви аппетит потеряла?
– Может, и от любви. У меня жених есть, я его жду.
– Если бы твой Никита тебя любил, то не уехал бы далеко.
– Никита уехал, чтобы заработать на свадьбу.
– А дальше что? Заработает на свадьбу, женится и обратно в свою Тюмень? Так и будете жить от вахты к вахте?
– Ничего страшного.
– Очень хорошо! Ты его ждешь здесь, а он там с поварихой колбасу жарит.
Марина изменилась в лице, положила вилку, взяла салфетку.
– Мне уже пора!
Паше пришлось поднять руки. Он не привык выбрасывать белый флаг перед мужчинами, но перед женщинами – святое дело. Правда, и веревки из себя он вить им не позволял.
– Мариночка, ну прости ты меня, старого дурака! Это все ревность, дорогая моя. Как подумаю, что этот Никита тебя обнимал!..
– А вы не ревнуйте. – Марина снова наклонила голову, но уже в другую сторону.
– Как же не ревновать!
– И не такой уж вы и старый.
– А почему на «вы»? Разве ты с Костей на «вы» разговариваешь?
– Нет, конечно, на «ты».
– Мы с твоим братом в одном классе учились, а ты со мной на «вы».
– Костя вас знает, а я – не очень.
– Зато я тебя давно знаю. Ты еще пешком под стол ходила. Не скажу, что была гадким утенком, но точно стала белым лебедем. Мне надо было тебя увидеть после долгой разлуки…
– Мы с вами не разлучались.
– Ну вот, снова «вы». Я разлучался с этим миром. – Горохов обвел рукой зал ресторана.
– Вы сидели? – с чувством неловкости спросила она.
– Нет, Мариночка, я работал. На производстве. Бревна на доски резал. Непростое это дело, особенно в холодных краях. – Горохов недовольно посмотрел на Марину.
Не стоило ей задавать столь глупый вопрос. По первому разу он отмотал четыре года, по второму – пять. Всего получается девять лет, вычеркнутых из жизни. Нет, он не жалуется, но стремится наверстать упущенное, потому и живет сейчас полной жизнью. И в махровый криминал пока не лезет, присматривается, принюхивается. Так, грохнул одного козла, чисто Жилкина запугать. Чтобы от рук не отбивался.
– Больше я на такую работу, Мариночка, ни ногой. Хорошо себя вести буду. Если ты возьмешь меня на воспитание.
– Я?! Вас?! На воспитание?
– Не «вас», Мариночка, а «тебя».
– Но я не могу взять вас… тебя на воспитание.
– А ты попробуй поговорить со мной наедине.
– А разве мы сейчас не наедине? – Марина демонстративно оглянулась по сторонам.
– Наедине – это когда вокруг никого нет. Ты, Мариночка, вдохновляешь меня на подвиги, возбуждаешь во мне… мечты. Я знаю одно уютное место, где ты сможешь провести со мной воспитательную беседу.
Марина возмущенно скомкала в руке бумажную салфетку и бросила ее на стол.
– Что вы такое говорите?
– А что я такое говорю?
– Вы со мной так себя ведете, как будто я какая-то дурочка несмышленая, ничего не понимаю.
– А ты понимаешь?
– А я понимаю!
– Вот и я говорю, что ты уже взрослая девочка. О любви с тобой можно говорить во весь голос. Я люблю тебя, Мариночка, и хочу!.. Теперь ты не скажешь, что я разговариваю с тобой, как с какой-то дурочкой?
– Скажу, что мне уже пора! – Марина поднялась со своего места.
Горохов промолчал. Он готов был сдаться Марине, но не здесь, а в постели, до которой всего пара шагов. Чтобы пройти этот путь, сейчас Павел должен был отступить. Пусть Марина уходит и на досуге подумает над своим поведением. Она обязательно примет правильное решение и позвонит ему. Тогда они вместе сделают два последних шага.
Марина заторможенно шагнула к выходу. Она ждала, что Горохов ее остановит, но этого не произошло.
Она ушла, а минут через пять у него в кармане зазвонил телефон. Он хитро улыбнулся, вынимая аппарат. На дисплее должно было высветиться имя «Марина», но, как оказалось, на разговор Павла вызывал Жилкин.
Ирония судьбы, издевательство над здравым смыслом!.. Горохов ничем серьезным не занимался, денег не зарабатывал, но служба безопасности у него на высоте. Четыре телохранителя, два дорогих «Гелендвагена», навороченный радиосканер для поиска «жучков» – и все это удовольствие за счет Михаила. Попробуй скажи что-нибудь против.
Телохранитель Тюлень со сканером в руке обошел весь кабинет и покинул его, уступил место Горохову.
– Мент, сука, зверь хитрый!.. – Горохов подошел к Михаилу, со спокойным барским недовольством глянул на него сверху вниз.
Жилкин кивнул и освободил ему место за своим рабочим столом.
Горохов сел, развалился в кресле, достал сигарету.
– Ментам, говорю, доверять нельзя. Разведут клопов на ровном месте, выкручивайся потом. Или пушку завезут…
– Какую пушку?
– О чем разговор был? – щелкнув зажигалкой, спросил Горохов.
– О том, что ты Замятова убил.
– Труп нашли?
– Не знаю.
– Не могли они его найти. Нет трупа.
– Архаров сказал, что все знает. Мол, Илью из-за тендера убили.
– Илья пострадал из-за собственной глупости, так что не прав мент.
– Его же убили.
– Ага, из пушки, которую менты подвезли. На пушку тебя, Миша, взяли. Как последнего лоха.
– Не взяли. Я ничего не сказал.
– Но в штаны навалил.
– Я говорил, что ничего не знаю.
– А ничего и не было.
– Вот и я говорю, что не было.
– А если ты все-таки раскололся?
– Я же слово давал, что никто ничего не узнает.
– Я не знаю, сколько стоит твое слово, но мое в цене. Если я сказал, что грохну тебя, то так оно и будет. С зоны дотянусь, с того света, отовсюду достану и спрошу, так и знай! – Горохов ронял слова тяжело, голос его звучал грозно, а глаза улыбались.
Павла могли посадить за убийство, причем надолго, а его это будто бы не пугало. Но и в тюрьму он точно не хотел, поэтому будет убивать за свою свободу. Легко и просто. Такова бандитская жизнь.
Глядя на своего шурина, Жилкин отчетливо понимал, как ненавидит его. Но при этом в нем шевелилось смутное желание быть таким же крутым, как и он, подражать ему.
– Не надо доставать! И спрашивать не надо!
– Ладно, ситуацию мы пробьем. А ты вытащи голову из трусов и дыши ровно.
– Да, ситуацию пробить надо. Если у Архарова есть доказательства, я все равно буду молчать! – Для пущей убедительности Жилкин приложил руки к груди, но Горохов на него уже не смотрел.
Он выходил из кабинета, не думая о том, что надо бы попрощаться.
Красивое озеро, любимая база отдыха. Когда-то всем этим делом владел Коля Мазов, босс Паши Горохова, убитый еще в нулевых. База перешла к его жене, она продала ее непонятно кому.
Горохов совсем не прочь был перекупить ее и поднять бизнес на новую высоту, но кошелек у Жилкина не резиновый. Братву содержать надо, на карманные расходы много уходит, а еще Паша дом для себя начал строить.
Но выход из ситуации есть – Жилкина надо расширять. Если он станет основным строителем в Белоковске, то деньги польются в карман рекой. Пока туда текут только ручейки, хотя временами не хилые.
Отличная база. Паша помнил время, когда подгонял сюда грузовики со стройматериалами. Он под это дело директора кирпичного завода закошмарил. Тот товар за полцены отпускал, да еще и радовался, что легко отделался. Дома кирпичные, на прочных фундаментах, смотрятся как гигантские грибы в сосновой роще.
Горохов стоял на мостках над водой, спокойно курил и поглядывал на рыбака, устроившегося на соседней пристани. Расстояние приличное – разговор не подслушать.
– Тюлень, ты кому про Замятова говорил?
– Как это кому? Никому!..
– Уверен? – Горохов проницательно посмотрел на одного своего телохранителя, перевел взгляд на другого.
С Тюленем он сошелся еще в команде Коли Мазова, а с Филатом – в зоне. Парни надежные, проверенные, без закидонов. Оба среднего роста, и плечи не самые широкие, но прокачаны ребята хорошо. Чувствуется в них сила. Что главное, не имбецилы какие-то, хотя иногда и могли затупить.
– А зачем говорить? Кому это надо?
– Ментам. Мишу на пушку чуть не взяли.
– А если взяли? – спросил Тюлень.
– Может, и взяли.