banner banner banner
Октопус
Октопус
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Октопус

скачать книгу бесплатно

Октопус
Октавия Колотилина

Рина Куравина с напарником проникают в подводные пещеры и попадают в плен к разумным осьминогам. Чтобы выбраться, надо доказать: люди вовсе не те демоны, которые вылавливают и едят осьминогов, а безобидные морские животные.Путешествие в глубины Тихого океана и к островам Алеутского архипелага. К местам, где до сих пор царят не двуногие, а тюлени-антуры и крачки. А ещё это путешествие к пределам гуманизма, к сути наших отношений с природой.

Октавия Колотилина

Октопус

Глава 1

Порой, желая сохранить любимое на годы, мы убиваем его. Фиалку с тайного свидания засушиваем среди страниц пыльного тома. На первую улыбку малыша смотрим через объектив видеокамеры. Пропускаем похороны бабушки, чтобы во сне подниматься по скрипучим ступеням в её дом, вдыхать запах пирожков, рецепты выспрашивать и молчать о том, что она умерла.

Осьминог был роскошен: когда стоит на дне – с человека ростом, присоски в основании рук, словно пиалы. Атласная кожа играет алым и чёрным не хуже плаща Отелло. Гоняя воду, вытянутая голова надувает сердитые щёчки, под ней округляется щель – край мантии. Каждый глаз смотрит в свою сторону, как у хамелеона, и похож на золотистую жемчужину с кулак, которую рассекает горизонтальная полоска-зрачок.

Если крупнейшие в мире океанариумы – Сингапура и Джорджии – устроят аукцион, сражаясь за такого питомца, таблички развернутся по метру, чтобы вместить нули. И дело тут вовсе не в размере экземпляра, а в его мозге.

Посреди аквариума ярилось, закручивая кончики рук, моё личное сокровище.

– Как долго тебя не было! – прощёлкал осьминог, припав к стенке.

Кружочки присосок нарисовали на стекле лилию с восемью лепестками. В её сердцевине скрыт клюв, но не опасный – этот вид не вырабатывает яд.

Лишь бы не заметил, что я собралась делать.

Я откинула лючок на крышке аквариума, сунула левую руку внутрь. Присоски тут же припали к пальцам, легонько целуя, пробуя. На каждой присосочке столько же вкусовых рецепторов, как на кончике языка у человека; получается, у осьминога тысяча шестьсот маленьких любопытных язычков.

В правой руке у меня спрятана пробирка. Пока он отвлёкся, добавила в воду три капли.

– Так хочется есть, – смущённо пожаловался осьминог. – Ты ничего не принесла мне?

– Ещё не поймали, – соврала я.

Присоски щекотали, передавая мою ладонь по цепочке к скрытому под головой клюву. Он прощёлкал:

– Прошу, отпусти, сам половлю. Почему ты заперла меня здесь?

– Пока сиди. – Я нервно улыбнулась, стараясь не вспоминать вчерашний кошмар.

Вспоминать нельзя, ведь собеседник чувствует эмоции по вкусу.

Ладонь затащили к центру «лилии». Кривой клюв, как у попугая, нежно прикусил мой большой палец. Играясь, словно котёнок, осьминог начал спускаться к запястью, легонько сжимая кожу: и приятно, и страшно.

Я влила ещё пару капель.

– Что это?! – Он бросил мою руку, отпрянул.

У дальней стенки аквариума громоздился «замок» – сооружение из камешков, старых башмаков, лейки от душа и конического ведёрка с противопожарного щита. Осьминог просочился в щель между предметами, выставил две руки наружу. Прощёлкал подозрительно:

– Откуда противный сладковатый запах? Внутри нет, наверху – сильный.

– Внешние фильтры забились, – сказала я как можно убедительней.

Пока он поправлял своё строение, проверила, все ли трубы, ведущие в аквариум, заглушены.

И твёрдой рукой смахнула слёзы.

***

За 12 дней до этого

Существо сидело на отвесной скале и притворялось выступом: в точности повторяло её трещинки, пятна лишайника. Рина толкнулась ластами, тихонько подплыла ближе. Плавно, очень плавно занесла сачок.

В последнюю секунду «выступ» прянул влево; на том месте, где он сидел, застыла чёрная клякса. Но нет, не проведёшь! Сачок уже летел навстречу беглецу.

Попался!

Рина сунула пальцы в сетку, схватила мягкий комочек – за голову, обязательно за голову, щупальца он может откинуть – и аккуратно выпростала, стараясь не повредить кожу. Она тонкая, как у человека на внутренней стороне губ, и такая же чувствительная.

Осьминожек, размером с голубя, обхватил руку дайвера, клюв работал изо всех сил. Нет, малыш, тебе не прокусить кевларовый налокотник, сухой гидрокостюм плюс три слоя термобелья. Телескопический глаз смотрел с отчаянием смертника: поймали, вот-вот начнут рвать на куски и лакомиться диетическим мясом.

Серый, в чёрных точках. Октопус вульгарис, осьминог обыкновенный; такого бы красавца да заспиртовать. Но в коллекции уже был экземпляр побольше, а сейчас время лезть в пещеру. Её обнаружили в прошлое погружение, ходы тянулись далеко в глубь горы, сведений же о них не нашлось никаких и нигде.

Таскать за собой садок с добычей не хотелось. Рина разжала пальцы, тряхнула кистью. Осьминожка отлепился и, не веря своему счастью, завис в воде. Через полминуты дал струю из сифона, полетел прочь, словно реактивный самолёт. Он закидывал щупальца к самой голове, толкался ими, чуть ли не пел.

Петь осьминоги не умеют, вообще звуков не издают, но слышат. У них под кожей есть органы, которые воспринимают вибрацию – статоцисты, мешочки, покрытые изнутри чувствительными волосками. И зачем слух, если ты немой?

Хонер, напарник, уже спустился к заветной пещере и тыкал с трагическим видом в наручные часы: план погружения – это святое. Нарушь его, и останешься в Бездне навсегда.

Рина глянула на свои наручные часы-компьютер, царь и бог подводника. Он говорит, когда подниматься и когда стоять. Решает, сколько тебе осталось наслаждаться голубым молчаливым простором вокруг.

Глубина: семьдесят пять метров.

Газовая смесь для дыхания: донный тримикс.

Начало всплытия: через час пятьдесят минут.

Чертовски мало времени! Особенно для обследования незнакомой пещеры. В заливе Аляска вообще плоховато с техническими погружениями, а глубоководный каньон здесь совсем не изучен. Шириной в полмили, длиной до пяти, с двух сторон он перегорожен естественными стенами. Между ними всё густо заросло разлапистой ламинарией.

Кто может водиться тут? Чутьё подсказывало: в ближайший час коллекция беспозвоночных пополнится уникальным экземпляром, а то и несколькими. Что, если Рина откроет новый вид? Назовёт фамилией матери – Донская?

Хватит мечтать!

Догнав Хонера, Рина забила крюк с петлёй у входа в пещеру. Поплыла вглубь, разматывая катушку. Скрученная нейлоновая бечёвка – единственная надежда вернуться из тьмы. Заблудился в пещерах, пропустил время всплытия – считай, мертвец. Здесь уж никто не вытащит в случае чего: штатные спасатели с их устаревшим оборудованием не полезут на такую глубину, да ещё и под камни.

Свет фонаря выхватывал по бокам бугристые стены, сложенные из мощных плит. Верхние наплывали на нижние, получалась многослойная юбка с рядами оборок. Полы устилал осадок, словно снег, по которому никто не ходил годами.

Нет, не годами: веками. Тысячелетиями.

Узкий коридор вывел в зал, его противоположную стену невозможно было рассмотреть. Ну и пещерка!

Рина переключила налобный фонарь на дальний свет и успела заметить, как на полу между гигантских валунов что-то прошмыгнуло. Кто там?

Она выставила раскрытую ладонь, потыкала ею вниз – сигнал Хонеру «погоди, спущусь» – и устремилась к далёкому полу.

Что-то опять мелькнуло, взметая столбы осадка, причём оно не плавало, а перебегало по дну. Краб?

Хонер показал «ок» и отплыл к дальней стене. В голубом ореоле от фонаря, с облаками пузырей над головой, увешанный баллонами, в круглом шлеме – чем не глубинное чудище? Или новогодняя ёлка, если смотреть на блестящие карабины, прицепленные буйки и катушки.

Где же этот краб? Заметив справа очередной столб, Рина толкнулась ластами, черпанула сачком – однако тот оказался пуст. Подняла голову, отыскивая Хонера…

Куда он подевался?!

Только её фонарь резал тьму. Напарник заплыл в боковой коридор? Без «путеводной нити»? Нет, ни в жизнь он так не сделает. Беспечный подводник – мёртвый подводник, а Хонер всё-таки профессионал.

Она жала и жала на кнопку браслета для подачи сигнала, однако ответной вибрации не ощущалось. Почему не реагирует? Без сознания?

Что делать? Тут не крикнешь, не порасспрашиваешь прохожих: «Вы не видели парня в синих ластах?» Возможно, фонарь погас, а запасной не работает. Нельзя метаться, надо плавно двигаться по залу, пока напарник сам не объявится.

Рина поплыла вверх, к входу, откуда тянулась бечева. Казалось, туннель стал ?же и бугров по стенам прибавилось. Конечно, на глубине восприятие частенько подводит. Если дышать обычным воздухом, в котором полно азота, можно словить «азоточку» – газовое опьянение. Но сейчас в лёгкие поступает особая смесь на основе гелия, тримикс, и наркоза не должно быть.

Один из бугров сдвинулся? Или опять обман зрения? Рина протянула руку, чтобы пощупать его…

Кругом поднялись чёрные клубы: чернила?! Подалась назад – и тут они! Срочно, срочно выплыть из зоны загрязнения.

Но покинуть её не получалось. Рина гребла изо всех сил, а непроглядная туча не кончалась, она словно заполнила весь зал!

Только не паниковать. Не хватало зацепиться шлангом о стену. Потребление смеси наверняка больше расчётного – вон как сердце колотится. Надо повисеть на месте, пока муть не рассеется.

В бок ощутимо ткнули острым, толкнули ногу. Кто может атаковать здесь? Крупные рыбы не переносят чернил. Уж не Хонер ли нашёлся?

При следующем толчке в плечо Рина схватила нападавшего: нечто длинное, упругое, оканчивается выпуклым ромбом с широкими плавниками. Скат? С чего ему жалить громадину-дайвера?

Сердце прыгало, словно мячик для пинг-понга. Нельзя дышать так часто: если переберёшь тримикса, и судороги схватишь, и замёрзнешь, не говоря уже о том, что смесь закончится быстрее плана. Рина попыталась успокоиться.

Однако тычки продолжались. Кто-то схватил сзади за баллоны и рванул, потом начали дёргать шланги, карабины.

Чёрт, что это?! Одна протечка – и всё, прощай, мама!

Рина замахала руками, отгоняя нападающих, перекувыркнулась. Щёлкнул клапан шлема – выдрали регулятор!

Запасной баллон, почему автоматика не подключает? Его тоже нет?!

Сбоку сильно стукнули по шлему, и Рина потеряла сознание.

Глава 2

Пришла в себя, лёжа на дне. Судя по пустоте за спиной и по бокам, жилет-компенсатор исчез вместе со снаряжением.

Чем она дышит?! А, пони-баллон для аварийного всплытия, он же в кармане на бедре, трубка идёт под тканью.

Плохо. Но могло уже и всё кончиться.

Фонарь на шлеме не работал: разбит, как и камера. Однако сверху шёл слабый свет. Рина сняла лишние грузы с пояса, толкнулась ластами – хоть они на месте! – и поплыла туда.

Вынырнула! Невозможно, откуда здесь воздух?.. Под потолком крохотной пещерки скопилось немного газа. На стенах светились чёрточки с палец – что это?

Компьютер пропал, однако запасной, спрятанный под левой перчаткой, показывал глубину семьдесят девять метров. Рина ощупала шлем: вроде бы цел, клапана все рабочие, протечек нет. Отличная вещь: подвижно крепится к шее, позволяет поворачивать голову, встроена дыхательная маска, есть микрофон рации для связи с кораблём.

Когда отец спросил, что подарить на окончание универа – поездку в Париж или гидрокостюм, Рина выбрала второе, пропуск в Бездну. С тех пор прошло двадцать два года, сменилась куча комплектов, но для погружения в ледяные воды Аляски Рина купила сухой, с подогревом и автоматическим переключением смесей.

Он-то и спасает. Пока.

Компьютер показывал, что на всплытие нужно полтора часа, если делать декомпрессионные остановки. А если без них – кровь закипит, ткани тела вспенятся пористым шоколадом. В пони-баллоне транспортная смесь, нитрокс – азот плюс кислород. Хватит минут на пятнадцать при экономии. Выберись даже на свободную воду – не поднимешься.

Думать, думать. Соображать.

Пещера с комнатушку, совсем не тот зал, где потерялся Хонер. Что за бурление позади, у стены? Рина нырнула, отследила серебристые шарики до дна: спарка двух газовых баллонов. Её вентиль выбило, переливчатый столб из пузырей струился вверх.

Запорошенная илом куча под баллонами шевельнулась: человеческая фигура!

Рина бросилась к Хонеру, перевернула лицом вверх. Глаза закрыты, но дышит – автоматика сработала. Живой!

В его кармане пони-баллон был наполовину пуст, и стрелка манометра неуклонно ползла к нулю. Руки и ноги напарника слегка подёргивались: азотное опьянение, не перенёс перехода на нитрокс. Очень опасное состояние.

Соображать. Думать, думать.

Откуда взяться воздуху в пещере на глубине почти восемьдесят метров? Это может быть только донная смесь из их же баллонов. Там содержание азота меньше – если Хонер подышит ею, опьянение отпустит.

Рина освободила напарника от бесполезных баллонов и грузов, потащила наверх. Выставив по плечи из воды, отстегнула ему шлем с маской. Затем сняла свой и осторожно вдохнула: вроде бы нормально, перед глазами не плывёт.

Голова Хонера бессильно свесилась набок. Пружинки мокрых волос закрыли половину бледного лица, длинный нос заострился. Через пять минут напарник поморщился, чихнул и пробормотал по-французски:

– Мадам, томатный и курицу. И закройте иллюминатор, нереально слепит!

– Очнись, очнись! – трясла его Рина.

Серые глаза разлепились – мутные, сонные. В пещере пахло водорослями, затхлостью. На сколько двоим хватит здесь воздуха? На два часа? На три?

– Я летел над Амстердамом, прикинь? – сообщил Хонер по-английски. Он всегда говорил на старом сленге, от которого Рина долго отучала себя после университета. – Огни, небоскрёбы, все дела. Это мы где?

– На глубине, не поверишь, – съязвила она. – Баллонов нет, у меня и жилет со всеми вещами пропал, и буйки, и рация. Куда ты делся?! Почему на кнопочку сигнального браслета не нажал, чтобы завибрировало?

– Да я реально не успел. – Хонер пожал мускулистыми плечами. – Жижа чёрная кругом, потом вдарило что-то сзади, потом ещё. Сны чёткие, стюардесса наштукатуренная, у неё такие классные эти самые… И обломчик, ты меня трясёшь. Лучше б не будила. Куда плыть – крокодил знает, страхующей команды нет, спасатели не достанут. Мы с тобой конкретно вляпались. Капец. Всё из-за сволочи Шулера.

Рина опустила глаза: на самом деле – из-за неё.

Шулер был руководителем департамента исследований общественной организации «Красная панда». Он позвонил в апреле, предлагая ни много ни мало – место научного руководителя экспедиции!

Звучало здорово. На самом деле американский магнат «Санрайз Петролеум» собирался установить вблизи берегов Аляски очередную нефтяную платформу. Для проекта провели исследование дна и заметили на глубине шестидесяти метров колоссального кальмара, который водится только в Антарктике, а здесь ещё не встречался.