Коллектив авторов.

Млечный Путь №1 (1) 2012



скачать книгу бесплатно

Хватит.

Он ехал домой кружным путем, по муниципальному шоссе, не приспособленному для автовождения. Глядя на дорогу, пытался отвлечься. Кларе он позвонил, поставив машину на стоянку.

– Дорогая, – сказал Логан, когда в ответ на его вызов Клара появилась в экранном поле. На ней был светло-голубой халат, она еще не закончила работу. Слышны были чьи-то голоса. – Ты хотела мне что-то сказать? Срочно?

– Прости, Лог, – смущенно сказала Клара. – Не понимаю, что на меня нашло. Мы с Одри болтали и вдруг… Ощущение, будто тебе стало плохо, ты меня зовешь… Такого никогда не было, только потому я позвонила.

– У меня все в порядке, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а лицо выражало супружескую любовь.

– Вижу, ты уже дома, – сказала Клара. – Я буду через час. Если ты голоден, не жди…

– Подожду, конечно. Без тебя не сяду.

Помедлив долю секунды (вряд ли Клара уловила паузу), он сказал:

– Я люблю тебя.

– Я тебя тоже очень люблю, – улыбнулась жена. Сказала потому, что так принято? Или?

Звонить Эмме Логан не собирался, но больше всего на свете хотел услышать ее голос, увидеть близко-близко ее глаза, которые… «Ее глаза на звезды не похожи»…

Мелодия вызова вернула его к реальности, и Логан механически дал согласие ответить, не посмотрев на номер.

Он хотел увидеть Эмму? Он ее увидел. В экранном поле Эмма возникла, как ангел, слетевший с небес. Логан не понял, почему ему пришло на ум это сравнение, но не стал об этом задумываться. Эмма, похоже, была еще на работе – за ее спиной Логан увидел висевшую на стене старинную карту.

– Лог, – голос у Эммы был испуганный, или ему показалось? – Прости, что позвонила сама, я не должна была…

Он молчал.

– Мне вдруг стало страшно… не знаю почему… ужасно… – слово показалось ей неправильным, и Эмма смешалась, но повторила: – Да, ужасно захотелось тебя увидеть. Это неправильно, я понимаю. Ты занят?

Конечно. Он вернулся домой, вечер проведет с женой. Он не хочет ее видеть. Он должен…

– Я тоже очень по тебе соскучился.

– Это неправильно, – повторила Эмма, – но я… соскучилась, да.

Он попытался разглядеть в ее глазах… что? Лицемерие? Ложь?

– Мы можем встретиться сейчас?

Что он делает? Что скажет Кларе, которая не застанет мужа дома, начнет ему звонить, а он не сможет ответить, и это в такой вечер, когда они должны быть вместе, потому что в следующий раз Клара увидит его в больничной палате, а он ее… когда? Может, никогда, и он впервые подумал об этой возможности с испугом, а не с обычным ощущением неизбежного риска выбранной им профессии.

– Я заканчиваю работу, – сказала Эмма. – Через четверть часа смогу быть в «Мусагифе».

– Я не успею так быстро, – с сожалением сказал Логан. – Давай через сорок минут.

* * *

Почти все столики были заняты. Когда Лог вошел, Эммы еще не было, и он вернулся на стоянку, чтобы встретить ее, когда она приедет. Сказать… Как все глупо и нелепо складывается.

Телефон воззвал слишком, как ему показалось, громко, будто старался перекричать мысли Логана, которые, возможно, были слышны на другом конце города.

Эмма не включила изображение.

– Лог, – голос звучал напряженно, или Логану это только показалось? – Извини, что я… Ты мог бы приехать? Я дома и не могу сейчас уйти.

Он не должен соглашаться.

Это неправильно.

– А… муж?

Он знал, где сейчас ее муж. Конечно, она дома одна. Ей одиноко и страшно. Она бродит по квартире, где совсем недавно жил с ней человек, который… но его еще не осудили… может, он вообще невиновен…

Если Эмма уже знает (и всегда знала?), кто такой Логан, если узнала его при первой встрече… Его фотографии время от времени появлялись в прессе. Закон запрещает фотографировать Свидетелей, брать у них интервью, производить видеосъемку. Но сколько раз журналисты умудрялись, не нарушая закон (бывало, что нарушали, и издание выплачивало огромные штрафы – но увеличение тиража оправдывало издержки), публиковать снимки и видеоролики, на которых Логана можно было отождествить. И если Эмма…

– Мужа нет дома. – Голос был бесцветным, или у Логана притупилось восприятие?

– Он может…

– Лог. – Теперь в голосе Эммы он расслышал отчетливые признаки паники. – Пожалуйста. Приезжай.

На экранном поле телефона высветилась карта Ройстона с указанием маршрута. Машина довезет его, он и пальцем о палец не ударит.

– Сейчас буду, – сказал Логан.

Эмма жила в красивом двухэтажном домике, построенном, скорее всего, в восьмидесятых годах прошлого века. Дом был окружен садом и невысокой изгородью из вьющихся растений. Ворота открылись, когда Логан подъехал, машина вползла во двор и остановилась на подъездной дорожке. Дверь в дом была приоткрыта, приглашая войти, что Логан и сделал, сомневаясь и надеясь… на что? В прихожей свет не горел, в полутьме он не мог разобрать, куда двигаться, и рассердился на Эмму за ненужную таинственность, за легкомыслие, и на себя рассердился – надо было повернуться и уйти…

Он повернулся, и легкие ладони легли ему на плечи, запах духов выветрил из сознания все сомнения, а губы Эммы оказались такими мягкими, теплыми и знакомыми, что не поцеловать их было невозможно.

Он обнимал Эмму и чувствовал, как посторонние мысли растворяются в ощущении радости, которого он не испытывал много лет.

Сколько это продолжалось? Полумрак в прихожей сменился темнотой наступившего вечера, а потом, возможно, настала ночь, время тоже растворилось в ощущении радости, такой чистой, что прочие чувства перестали существовать. Перестали существовать звуки – возможно, звонил телефон, а может, это ему показалось. Перестали существовать запахи, он больше не чувствовал аромата ее духов, и это не показалось ему странным – точнее, он подумал об этом только тогда, когда запах вновь появился, время принялось отсчитывать секунды биениями его сердца, и он понял, что они с Эммой не стоят посреди прихожей, а находятся совсем в другом месте, лежат на чем-то мягком, ворсистом и теплом, и что-то уже между ними произошло, хотя он и не мог осознать, что именно.

– Эмма, – пробормотал он, пытаясь приподняться, но только еще крепче обнял ее, руки совершали привычные движения, будто автоводитель вел машину по знакомой трассе. Трасса действительно была знакомой, сколько раз… десятков… сотен, может, тысяч… он так же медленно и с ощущением близкого счастья снимал с Клары одежду, а она расстегивала воротник его рубашки.

– Лог…

– Я люблю тебя.

– Я тебя тоже очень люблю.

Что он делает? Он не должен…

– Я полюбил тебя за несколько часов до встречи.

– Так не бывает.

– Нет. Да.

В мир явилось существо, которое не было ни мужчиной, ни женщиной, ни двумя человеческими сущностями. Существо это могло жить только в состоянии блаженства, экстаза, такого же невероятно-невозможного, как жизнь в центре Солнца. Оказавшись в реальном мире с его звуками, цветами, запахами и прикосновениями, это существо погибало, оно не могло выжить, будучи разделенным на две составляющие: мужское и женское начала. Оно исчезло, когда Логан вновь стал мужчиной.

– Господи, – пробормотал он.

Эмма тоже что-то сказала, но звуки еще не могли в его сознании складываться в слова, и он ничего не понял.

Он нащупал брошенную на пол одежду. Телефон лежал во внутреннем кармане пиджака, и Логан с трудом его достал. Аппарат зацепился за складку, не поддавался, и реальность вернулась. Телефон был выключен. Когда Логан это сделал? Он не помнил. Но что он вообще помнил сейчас о минутах, существовавших, будто в отделенном от реальности пространстве-времени?

– Не надо, – сказала Эмма.

Он выпустил аппарат из руки, и телефон выпал в иную реальность, где другой Логан его подхватил, включил, набрал знакомый номер и извинился перед Кларой за опоздание. «Скоро буду, уже еду, я тебя люблю».

Из этой фразы он сумел повторить только ее окончание.

– Я люблю тебя.

Он не должен был этого говорить. Он должен был сказать совсем другие слова. Обязан сказать.

– Эмма…

– Не надо, – повторила она.

Он собрался с духом.

– Ты не сказала мне, что твой муж – Эдвард Хешем.

Он закрыла ему рот ладонью.

– Ты не сказал мне, что ты – Свидетель.

– Ты видела мои фотографии в газетах.

Она отстранилась.

– Ты действительно думаешь, что я специально…

– А что же мне думать? – воскликнул он, вспомнив, как позавчерашним утром (неужели позавчерашним? Казалось, прошла вечность) ощутил любовь к женщине, о которой еще ничего не знал. Разве тогда он понял, что это была семичасовая прегрессия – именно столько и прошло до их встречи на заправке?

Они сидели друг против друга на ковре – оба в позах лотоса, будто два йога. Говорить было бессмысленно. Обвинять Эмму? Она не могла подстроить встречу, он и сам не знал за минуту до того, как свернул с трассы, что проедет через Ройстон.

Она могла узнать его и воспользоваться случаем, чтобы…

Эмма поднялась и сказала:

– Пожалуйста, отвернись.

Его одежда была в беспорядке разбросана рядом, он стесненно начал одеваться, не оборачиваясь, он даже дыхания Эммы не слышал – может, она ушла? Может, он остался один?

– Уходи, – сказала Эмма, и он обернулся. Она была красива, как никогда. Он потянулся к ней, она отступила на шаг, и он тоже отступил, рассудок не мог смириться с произошедшим.

– Уходи, – повторила Эмма и отошла к двери, которая вела, по-видимому, в одну из внутренних комнат.

– Эмма, – сказал он, – прости меня, я во всем виноват.

Он знал, что должен уйти. Уйти и никогда больше не звонить, не назначать встреч, не принимать ее звонков. Он не имел права…

Права полюбить?

Не имел права поддаться этому чувству.

– Прости, – повторил он и пошел к выходу. Он хотел обернуться, чтобы понять, каким взглядом провожала его Эмма, но это желание Логан сумел побороть. Дверь открылась в ночь, во дворе не горели фонари, и он постоял минуту, привыкая. Звезды медленно проявились, будто разошлись скрывавшие небо тучи, и он сумел разглядеть гравиевую дорожку, по которой вошел в дом.

За его спиной захлопнулась дверь, и раздался характерный щелчок.

Что он скажет Кларе?

Еще позавчера он был человеком, твердо знавшим свое место в мире, свое назначение, свое умение. Прошлое было ясно, а будущее предсказуемо. Сейчас он не представлял, как вернется домой, поцелует жену и скажет… Он не представлял, как поведет себя завтра, когда ляжет в свидетельское кресло. Эмма будет сидеть в зале суда. Ее освободили от дачи показаний, он знал, что жена подсудимого будет вызвана только в том случае, если Свидетель покажет: она знала о готовившемся преступлении и не сообщила в полицию. Или: если Свидетель укажет на нее, как на соучастницу.

Если прав Лутвик, и прокурор в курсе его встреч с женой подсудимого… Что ж, судья даст Логану отвод, и это станет постыдным финалом его карьеры, дела, которому он посвятил жизнь. Если Бишоп и Корин ничего не знают, если Шелдон не установил за ним наблюдения… Если адвокат промолчит…

Логан сидел, опустив голову на руль, в доме не горел ни один огонек, Эмма в темноте забилась в какой-нибудь угол и тоже переживала их встречи и расставание, и то, что произошло всего час (даже меньше?) назад. А может… Может, она сейчас готовит на кухне ужин, где-то в противоположном конце дома, и думает, как легко обвела вокруг пальца и поставила в двусмысленное положение самого важного для нее сейчас человека – самого Свидетеля.

Нет. Он не должен так думать. Он сам виноват, не Эмма. Да?

Да, – сказал он себе с уверенностью, которой не испытывал.

Логан включил телефон и сразу услышал взволнованный, умоляющий, родной, мучительно знакомый голос:

– Лог, что случилось? Почему ты выключил телефон? Что ты делаешь в Ройстоне? В доме этой женщины?

Он не подумал. В последние дни он вообще плохо соображал. Не дозвонившись до мужа, Клара, естественно, связалась с провайдером, и ей сообщили, что телефон (и муж, конечно, если он не забыл аппарат в дороге) находится по адресу… Хорошо еще, что Клара не стала вызывать службу спасения – а ведь могла, если думала, что с ним случилась беда.

– Клара, – тихо сказал он, но этого было достаточно, чтобы линия включилась, и в экранном поле возникло изображение жены.

– Господи, Лог, – сказала Клара. – С тобой все в порядке?

– Да, – проговорил он. – То есть, нет. Извини. Я скоро буду дома и все расскажу.

– Да уж, пожалуйста, – мгновенно сменив взволнованный тон на раздраженный и даже угрожающий, отозвалась Клара.

* * *

– Если бы ты сразу сказал о прегрессии, ничего не случилось бы, – осуждающе проговорила Клара.

– Ты думаешь? – Логан сидел за кухонным столом, перед ним стояла чашка кофе с молоком, он всегда пил кофе с молоком перед сном – как ни странно, кофе его не возбуждал, а успокаивал. Такая же чашка стояла перед Кларой, и вот уже четверть часа жена помешивала ложечкой, так и не пригубив. Сидела с отсутствующим видом. Защитная реакция? Отчуждение, которого между ними прежде не было? Да, он виноват, но разве не сам сказал об этом? Не смог совладать с эмоциями, но разве у него был шанс с ними совладать, если полюбил он не женщину, а символ в собственном подсознании? Разве когда-нибудь за годы работы Свидетелем он мог сопротивляться «зову семи часов»? Прегрессии касались чего угодно, чаще помогали разбираться в проблемах, реже мешали, иногда были нейтральны, но ни разу с ним не происходило того, что позавчера. Он не был к этому готов.

– Не знаю, – сказала Клара после долгого молчания. – Лог, я хочу понять… Ты не мог этому сопротивляться? Если возникает прегрессия… а ты не хочешь, чтобы это произошло… Ты можешь не сделать, не пойти… Или независимо от твоего желания… Это просто данность, и ты ведешь себя, как автомат?

Они много раз говорили с Кларой об этом. Когда прегрессия возникла впервые, много лет назад, еще во время тренировок на «трубах Квята». И потом раз сто обсуждали, он пытался объяснить, что ощущает и что может предпринять, когда понимает вдруг: через несколько часов произойдет нечто. Чаще всего он знал точно – что именно.

– Объективные вещи, от меня не зависящие, все равно происходят. Я могу изменить свое к ним отношение…

– Именно, – холодно произнесла Клара. – Я понимаю, ты не мог избежать встречи с этой женщиной…

– Мне и в голову не могло прийти, когда я сворачивал с шоссе, что на заправке…

– Допустим. Но когда ты ее увидел и понял…

– Клара, дорогая! Я и тогда не понял. То есть… О, черт! Это было как наваждение. Прости. Я пойму тебя, если ты…

– Поймешь? – с горечью сказала Клара. – Ты поддался минутной страсти, в тебе взыграло мужское начало, мозг отключился. Не представляю, как это бывает у мужчин в твоем возрасте.

– Клара, – прервал жену Логан. Разговор пошел совсем не о том. – Эта женщина – жена Хешема, обвиняемого в убийстве. А я завтра буду выступать в суде. Свидетельствовать за или против ее мужа.

– И когда ты это понял, почему не ушел? Я не говорю о том, почему это сделала она. И так понятно. А ты?

– Что мне делать, Клара? Пойти к прокурору и отказаться от показаний? Ни разу Свидетель не брал самоотвод. Никогда суд не давал отвода Свидетелю. Ты представляешь, чем это может грозить всей судебной системе, которая за тридцать лет приняла наши показания, как часть доказательной базы, такой же, как отпечатки пальцев или анализ ДНК…

– Не надо читать мне лекцию, – резко сказала Клара. – Извини, но то, что ты сделал…

Он хотел сказать: «Клара, я люблю эту женщину. Тебя я тоже люблю. Я не знаю, как это получилось. Как случается любовь?»

Клара собрала со стола чашки с недопитым кофе, положила в мойку и встала у окна спиной к мужу. Логан тоже поднялся, подошел к жене, обнял и только тогда, почувствовав, как мелко дрожат ее плечи, понял, что Клара плачет.

– Иди спать, – приглушенно сказала Клара, положив ладони на его руки. – Тебе нужно выспаться перед процессом. Восемь часов – не меньше.

– Вряд ли я засну.

– Прими лоринол, это разрешено правилами.

– А ты…

– Позже. Приберу на кухне.

– Ты считаешь, что…

Клара повернулась к нему, и он поцеловал жену в губы, ему показалось, что она ответила, и он целовал ее глаза, слизал пару слезинок, и на щеках – ему показалось – была солоноватая влага, он целовал ее шею, уши, нос.

– Иди спать, – Клара отстранилась и провела рукой по его волосам – обычный жест, и он понял не то, что прощен, прощен он никогда не будет, он и не хотел быть прощенным, он понял, что Клара все та же, и он тот же, несмотря ни на что, и должен делать то, что должен, и что бы он ни думал сейчас об Эмме, как бы ее ни желал (Господи, подумал он, я все равно ее хочу, все понимаю, все знаю, но – хочу, что это за наваждение такое?), он сделает завтра то, что должен. «Делай что должно, и будь что будет».

Будь что будет, да.

Он думал, что не сумеет заснуть, но провалился в сон, едва положив голову на подушку.

* * *

Утром в памяти телефона не было звонка от Эммы Честер. Сообщений от нее не было и в почте. Клара уже встала (а может, вообще не ложилась?), из кухни вкусно пахло, и Логан, поняв, что не дождется от Эммы ни слова, поплелся в ванную, думая о своей слабости. Он не должен был проверять. Не должен был ждать. Он не знал, как Эмма это сделала, но она наверняка знала, кто он, когда они познакомились.

Стоп, сказал он себе, не нужно думать об Эмме. Не нужно думать о постороннем. Сейчас – только о том, что произойдет через три часа.

– Будешь омлет или кашу? – обыденным тоном, будто это было обычное утро, как вчера или неделю назад, спросила Клара, когда он вошел в кухню.

И он, как всегда, ответил:

– Омлет.

Так он отвечал вчера, позавчера, год и десять, и двадцать лет назад, но Клара всякий раз спрашивала, это стало утренним ритуалом. Она давно не готовила кашу, а только омлет, и если бы он однажды ответил иначе, у жены случился бы шок – все равно что Земля вдруг изменила бы направление вращения и солнце взошло на западе. Когда они начали жить вместе, то в первое утро Клара действительно приготовила кашу, омлет и еще творожную запеканку – три блюда, которые готовила ему в детстве мама. Он долго размышлял о том, как сложно сделать самый простой выбор. Тогда он еще работал у Квята и проблему выбора квантовых состояний и альтерверсов решал математически. В жизни математика не работала, и он сказал, подумав: «Омлет, и я всегда буду есть по утрам омлет, хорошо, любимая?» А она ответила: «Да, милый, но я всегда буду тебя спрашивать, потому что всегда должен быть выбор». Конечно, она имела в виду не выбор утренней трапезы, она намекала на тот выбор, что сделал он, предложив ей стать его женой. Он понял, и она поняла, и много лет она спрашивала его по утрам: «Омлет или кашу?»

– Машина будет в десять.

Как всегда. В суд он приезжал на машине, которую высылали из секретариата. С охраной и наблюдающим врачом. Клара врачу не доверяла и ехала с мужем. Лишь в суде они прощались, и Клара отправлялась в Королевский госпиталь, чтобы все проверить в последний раз и ждать мужа.

– Спасибо, очень вкусно.

Как всегда. В этот день все должно быть, как всегда.

– О чем ты сейчас подумал?

Так она спросила, когда он вдруг понял, что полюбил другую женщину. Почему она… Или ему показалось? Просто вспомнил?

Он поднял взгляд на Клару: жена убирала со стола, ставила посуду в мойку. Похоже, она ни о чем не спрашивала. Послышалось.

– Ни о чем, – пробормотал он.

– Что ты сказал? – обернулась Клара.

Он подошел и прижался щекой к щеке.

– Я сказал, что люблю тебя.

– Я знаю, – сказала она. И добавила:

– Все будет хорошо, Лог.

Все будет хорошо. Вот только через несколько часов именно он решит судьбу Эдварда Хешема, мужа женщины, которой он вчера признавался в любви.

* * *

Обвинительное заключение зачитал прокурор Бишоп, а после него адвокат подсудимого Лутвик огласил аргументы защиты. Затем судья Бейлинсон вызвал следователя-криминалиста Корина и инспектора-криминалиста Шелдона. Рутина. Все ждали обращения прокурора с просьбой о вызове Свидетеля.

Во время предварительного слушания Логан находился в изолированной от внешнего мира комнате. Он ничего не знал – и не должен был знать – о том, что происходило за стеной. Клара уехала, измерив ему давление, посмотрев кардиограмму и поговорив о чем-то с судебным врачом, ответственным за проведение свидетельского допроса. Тот кивал и слушал, слушал и кивал. Похоже, он не понимал, отчего жена Свидетеля, обычно выдержанная и скупая на слова, сегодня так много говорила о том, что он и так знал, поскольку наблюдение за состоянием Свидетеля много лет входило в его служебные обязанности.

Вызвали Логана в половине двенадцатого, и он пошел в зал, впервые в жизни ощущая не только груз ответственности, но – нежелание оказаться в давно привычном кресле.

Он шел по проходу, не глядя по сторонам. Он не хотел видеть Эмму, если она здесь. Он не видел и обвиняемого, которого на время допроса Свидетеля вывели из зала. Логан ответил на стандартные вопросы секретаря суда: имя, год рождения, адрес… Положил руку на Библию и произнес слова присяги. Еще одна бессмысленная традиция: при всем желании Свидетель не мог сказать ничего, кроме правды.

Лог опустился в кресло, положил руки на подлокотники, откинул голову, чтобы клеммы касались нужного места на затылке. После фиксации Свидетеля секретарь суда принялся зачитывать документ три-шесть-один. Тоже стандартная процедура, которую давно следовало отменить, поскольку содержание документа знали наизусть и судья, и прокурор, и защитник, и вообще каждый, кто когда-нибудь интересовался современным судопроизводством. Тридцатилетняя традиция, укоренившаяся, как присяга на Библии, перекрестный допрос и судейская мантия.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25