Коллектив авторов.

Из плена восточной сказки. Жизнь после гарема



скачать книгу бесплатно

В коллаже на обложке использованы фотографии: Irina Bg, freya-photographer, Urban-Photographer, Catarina Belova / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com


© ООО «Издательство «Яуза», 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Глава 1

– Ма-ам!

С этого вопля уже пару лет начиналось каждое мое утро, включая воскресные и праздничные.

Нет-нет, кричала не я – из своей комнаты кричали мои дети. Потом следовало барахтанье, при котором мне попадали ногой в глаз, использовали голову в качестве подушки, визжали в ухо и прочее…

Мамы с детьми детсадовского возраста меня поймут. Это мы можем поспать в субботу или воскресенье подольше, дети, которых с трудом удается поднять в положенное время в будни, в выходные просыпаются самостоятельно на пять минут раньше обычного. И никакие уговоры поспать еще или просто полежать не помогают.

Сашка вообще заявил:

– Ты так всю жизнь проспишь!

Пришлось признать исключительную логичность этого заявления моего четырехлетнего сына.

Постепенно родители свыкаются с необходимостью тащиться на кухню и готовить воскресный завтрак ни свет ни заря. Но потом дети идут в школу, и необходимость вставать или хотя бы просыпаться в выходные дни рано отпадает (а привычка остается!).

Я родительница одинокая, а потому отправить Сашку и Машку терзать папу не могла, приходилось вставать.


Пожалуй, нужно объяснить, как я оказалась в статусе матери-одиночки с двумя детьми трех с половиной и четырех с половиной лет.

Где-то шесть лет назад я, увязнув по уши в долгах, решила подзаработать и отправилась из пригорода Москвы, где снимала комнату в жуткой квартире, в сказочный Дубай, чтобы найти работу стюардессы. Внешность позволяла, английский тоже, а мои соседки по предыдущей тогда еще московской квартире уверяли, что благодаря их наставлениям все получится.

Наставления, может, и помогли бы, но до назначенного собеседования дело не дошло – собственный соплеменник (то есть соотечественник) попросту продал меня в тайный гарем в пустынном оазисе. Там мне дали новое имя – Амаль, что по-арабски значит «надежда». Эта надежда сбылась и не сбылась одновременно. Я была там очень счастлива и очень несчастна.

Я уже однажды подробно описывала свои приключения и злоключения в Дубае, результатом которых стало замужество за настоящим арабским принцем по имени Сауд (клянусь: красавцем из красавцев!), потом рождение сына и… побег с сыном из Дубая в Москву самыми немыслимыми путями – через пустыню, Саудовскую Аравию, Катар и Дамаск.

Что я пережила за время этого бегства, описывать можно долго, скажу только одно: по-настоящему побывала на грани жизни и смерти, причем не одна, а вместе с крошечным сыном и нашим спасителем. Бежала потому, что муж не поверил в рождение семимесячного Сашки от него, решил, что я оказалась в Дубае уже беременной. Для этого очень постаралась старшая жена Сауда Моза.

Для меня такое недоверие означало развод и выезд из страны без сына! Пришлось бежать, увозя ребенка тайно и без ведома отца. Это – преступление во всех странах, а уж у арабов особенно.

Ни простые бедуины, ни даже самые состоятельные шейхи бедуинских племен не имели гаремов вроде тех, в котором Шехерезада рассказывала свои истории или в каком правила всесильная Роксолана. Гарем – удел оседлых, кочевнику-бедуину не под силу возить с собой по пустыне сотню верблюдов, груженных толпой очаровательных бездельниц, евнухов и кучей вещей.

Гарем, как семья, которую надо защищать, конечно, был. И многоженство было (и есть!). Но если сейчас многоженство вызвано только желанием мужчины пополнить комплект домашних красавиц, то до того, как бедуины сменили верблюдов на джипы и «Мазератти», а шатры – на квартиры в умопомрачительных высотках, многоженство диктовалось самой жизнью.

И вовсе не из-за дополнительных рабочих рук бедуин брал вторую, а то и третью жену. Ведь женившись, он принимал на себя ответственность за женщину и рожденное ею потомство. Если мужчина умирал или погибал, женщина с детьми выжить в пустыне не могла, потому становилась женой одного из родственников мужа, обычно брата погибшего.

Так появлялись вторая или третья жены.

Сейчас такой необходимости нет, однако многие и локалы, и экспаты имеют по две, три и даже четыре супруги – вера позволяет. Одно условие: все жены и их потомство должны содержаться одинаково (четыре жены – покупай четыре одинаковых браслета или колье), не быть обделены вниманием, и желательно встречаться между собой только по праздникам, а жить в разных домах. Если учесть, что праздники – дни рождения, свадьбы, помолвки, окончания учебы и прочее – в огромных семьях очень часты и для каждого нужен новый наряд, а к нему драгоценности, то арабу с несколькими женами приходится несладко, не обидеть ни одну – трудно.

Им помогают сами супруги, бдительно следящие, чтобы у соперницы не оказалось чего получше. Женщина может спокойно поинтересоваться у мужа:

– Дорогой, когда мы пойдем покупать мне новую машину?

И он не станет спорить, поскольку вчера купил таковую другой жене.

И ночи проводить он должен у всех жен строго по очереди, иначе не избежать жалобы судье (или солидного подарка обиженной жене в качестве отступного).

Нам не понять, но для них это норма, и осуждать и даже обсуждать эту норму мы не имеем права.

Под абаей почти наверняка столь же смелый наряд, как у подруги-европейки, только он не для чужих глаз.


В Москве меня никто не ждал, поскольку родных нет, знакомые обо мне забыли, в квартире жили другие люди. Но главное – я сама пряталась от всех. Казалось, вот-вот меня схватят, отберут ребенка, а саму посадят в тюрьму. Я беглая жена, увезшая с собой сына вопреки воле его отца! Для арабов это преступление из преступлений. Стоило моему мужу Сауду узнать, где я, и ничего хорошего меня не ожидало.

Москва достаточно большой город, чтобы в нем надежно исчезнуть с глаз, если, конечно, не совершать ежедневный променад по Тверской. Мать Сауда шейха Махасин (жена у шейха – тоже шейха), женщина разумная, предпочла не устраивать скандалы с неугодной невесткой и тайно дала мне карту европейского банка в надежде, что я слиняю. Не ошиблась.

Деньги помогли жить в Москве, ведь на работу без жилья, регистрации и с младенцем на руках меня никто не взял бы. Махасин регулярно пополняла счет (у шейхов свои понятия о щедрости к внукам, для весьма и весьма приличной жизни нам хватило бы и двадцатой части, но я старалась много не тратить, все же деньги не мои, вдруг придется возвращать?!). Я была благодарна ей за такую щедрую поддержку, но понимала: пока трачу эти средства, я на крючке. В любую минуту Махасин могла узнать, где я, и направить ищеек по следу или вовсе жандармов для ареста.

Зависеть не хотелось, но что я могла поделать?

Уже в Москве я поняла, что беременна снова.

Двое детей – не один. Когда появилась необходимость попросту показываться в женской консультации, я осознала, что одна не справлюсь, мне не на кого оставить Сашку, хотя бы когда буду рожать дочь. В родильный зал его точно не пустят и лежать рядом со мной в палате не позволят. Надеяться, что все пройдет мигом и дома, не стоило совсем.

Был один-единственный человек, с которым я рискнула связаться, – моя сводная сестра Настя. У нас один отец, но разные матери, которые друг дружку никогда не видели. Отец меня не признал, хотя я его копия. Настя моложе меня на три года, уже много лет она жила и училась в Лондоне. У нас обеих никого из родни нет, это печальная история, но о ней в другой раз…

ОТ ЖАННЕТ

– Однажды русская актриса сказала мне фразу вашего философа Труткофф:

«Хочешь быть счастливым – будь им!»

– Козьмы Пруткова, – машинально поправила я.

– Да. Почему вы не слушаете своего философа?

Я попыталась объяснить, что Козьма Прутков не только не философ, но вообще литературный персонаж, созданный тремя шутниками.

– Неважно, один это человек или несколько. Главное, что все верно. Состояние счастья – это не какие-то внешние условия, это состояние души. И без собственного желания человека, без его усилий попросту невозможно.

Но главное – вы все не умеете получать удовольствие от жизни каждую минуту, не умеете быть счастливыми.

Моя жизнь словно шла по кругу, из которого никак не удавалось вырваться. Круг этот замкнулся задолго до моего собственного рождения. Моя мама «безотцовщина», поскольку дед не поверил бабушке, что будущий ребенок его, и брак не состоялся. Увидел дочь в первый и последний раз, когда мама была уже совсем взрослой и категорически не желала слышать о нем. О судьбе деда мне даже ничего неизвестно.

Мама родила меня от женатого человека, который тоже не поверил в свое отцовство и меня не признал, потому у нас с Настей разные фамилии. И разная внешность – я очень похожа на отца, а она на свою мать.

Меня воспитывала бабушка, поскольку моя мамаша гонялась за своей очередной любовью по всей стране, потом за следующей и следующей… Настю весьма состоятельная в то время тетка, с тех пор как девочка осталась без обоих родителей, передала сначала на попечение нянек, потом гувернантки, а потом и вовсе отправила в закрытую английскую школу.

Мы могли с ней не встретиться, но однажды бабушка получила странную записку с просьбой забрать Настю в аэропорту и подержать ее у себя пару дней, мол, появляться дома ребенку нельзя, а через два дня за ней приедут. Лихие девяностые давно закончились, но иногда мне кажется, что они просто дремлют и мы по-прежнему там.

Из Лондона прилетела страшно перепуганная девчонка с рюкзачком, которую успокоить удалось с трудом, за Настей действительно приехали через пару дней, чтобы отвезти обратно в аэропорт. Находиться в России из-за теткиных проблем ей было опасно.

Самое умное, что сделала для племянницы тетка, – оплатила ее обучение полностью за все годы и оставила неплохой счет в Англии, чтобы Настя смогла учиться и дальше. Теперь сестра получала уже второе образование, правда, деньги давно закончились.

Когда умерла бабушка, Настя примчалась хоть на день и была единственной, кроме бабушкиных подруг, кто оказался рядом со мной. Мама снова отсутствовала бог весть где, но каким-то нюхом почуяв, что осталось наследство, немедленно появилась в нашем Мухосранске. Я не стала с ней судиться или как-то воевать из-за небольшой старой бабушкиной квартиры, просто собрала свои рисунки и уехала в Москву, вычеркнув родительницу из своей жизни навсегда.

Где только и что я не рисовала, чтобы заработать на жизнь! Разукрашивала детские лица, превращая их в зайчиков и котиков, малевала дурацкие плакаты, расписывала стены детских садов и детских отделений больниц, рисовала плакаты для свадеб, выпускных или просто праздников… А потом был с треском провалившийся проект мультфильма, сценарий которого теперь с успехом превратился в книгу. Но тогда мы влезли в долги и остались без ничего. Мои партнеры буквально испарились, оставив меня без средств и с большущими проблемами.

С Настей в те годы я виделась несколько раз, дважды ездила к ней в Лондон, с её подачи серьезно занялась английским. Потом, когда денег не стало ни у меня, ни у нее, мы лишь переписывались, с каждым месяцем все реже. Мне страшно не хотелось грузить Настю своими проблемами, надеялась, что выпутаюсь и расскажу все сразу.

Чтобы выпутаться, отправилась в Эмираты устраиваться стюардессой, а там… Как-нибудь расскажу подробней.

Когда после бегства из Дубая я оказалась в Москве с маленьким ребенком на руках и вторым под сердцем, понимая, что в одиночку не справлюсь, позвонила Насте.

Позвонила просто от отчаяния, не рассчитывая ни на какую помощь и не надеясь даже на простое сочувствие. Через неделю сестра уже была в Москве, отложив свою учебу на год, и убеждала меня, что главное в жизни – дети! Хотя своих рожать не собиралась.


Успокоившись, я быстро нашла и способ заработка.

Образование у меня художественное, хотя рисовальщик я плохой, больше по части сценария. Мечтала создавать мультики, в Дубае из-за происков старшей жены моего мужа Мозы я полагала, что родится дочь (мне подсунули чужой снимок УЗИ), а потому увлеченно изображала принцесс для своей будущей принцессы. Придумала целую книгу о дочери короля, которая училась быть хорошей, чтобы с ней все дружили.

Родился сын Салим (в нашем просторечье Сашка), потом пришлось бежать, но идея книги и эскизы картинок не забылись. Некоторые были действительно удачными.

Теперь я принялась восстанавливать задуманное.

Сауд или кто-то из его родни никогда не видели эти картинки и вряд ли читали российские книги. А имя можно взять и вымышленное…

Какой-никакой, а заработок.

Настя решила иначе:

– Вот еще – «никакой»! Еще какой!

И отправила мои «шедевры» в несколько европейских издательств, переведя текст на английский.

Эффект получился ошеломляющий – все предложили договоры на эту и следующие книги! Причем не только англичане, но французы, и даже бельгийцы.

С Бельгией меня связывало еще одно. В Брюсселе жили (и живут) мои друзья Анна и Барри со своими детьми. Анна моя тезка, мы познакомились в клинике, где рожали, и это они помогли мне бежать. Барри вез нас с Сашкой через пустыню из Дубая в Доху, поскольку лететь самолетом по чужим документам я не могла; это с ним мы застряли посреди пустыни в заглохшем автомобиле при плюс пятидесяти градусах снаружи без малейшей надежды на спасение.

После моего бегства они вернулись в свой Брюссель, где родили еще сына (старшая дочь у них – ровесница Сашки). Я не просила помощи, после появления Насти в ней не нуждаясь, но связь поддерживала.

Анна радовалась за меня искренне и взялась продвигать книгу на рынке.

Моя принцесса, берущая местного дракона на поруки, понравилась читателям, и мне заказали серию.

Кажется, жизнь налаживалась. Еще бы не скрываться и не бояться, что отберут детей.

Книги с картинками бывают двух видов – Picture-books и Illustrated-books. В России их часто путают.

Если текст пишет один автор, а картинки рисует другой, либо текст написан уже давно и переиздается с новыми иллюстрациями, это Illustrated-books, то есть иллюстрированные книги.

А если то и другое выполняет один автор – Picture-books, книги-картинки.

Picture-books в Европе ценятся куда больше, поскольку это полнейший креатив. Автор не просто пишет текст и сам к нему что-то рисует, части истории создаются вместе – нарисованный персонаж подсказывает, как бы он поступил, и может серьезно изменить сюжет.

Моя принцесса, например, оказалась не просто капризулей, но боевой и способной поколотить самого дракона за то, что тот напугал маленького кролика. Этот сюжет вырос из одной-единственной позы нарисованной принцессы.

Через восемь месяцев после возвращения в Москву у меня родилась дочь Машка (у обоих детей по два имени, Саша – Салим, а Маша – Махасин в честь бабушки), а еще через восемь мы перебрались в Париж. Я мотивировала это необходимостью быть ближе к издательству, которое приняло мою книгу, а также необходимостью совершенствовать свой французский. Честнее было бы признаться в страхе, приближавшемся к паранойе, – мне все время казалось, что за нами следят!

Настя пыталась доказать, что если бы следили, то выследили бы давным-давно. Но однажды и она заметила это ненавязчивое наблюдение. Удивительно, но много позже мы поняли, что следили за Настей, а не за мной. Надеялись понять, не вернулась ли в Россию её тетка.

– Аня, заяви в полицию!

– И что я им скажу, что сбежала с сыном и мне нужна защита от его отца?

– Надо уезжать!

– Куда? На Таймыр или того лучше – на плато Путорана? Там людей нет вообще, если кто появится ближе чем на десять километров, сразу станет ясно, что слежка.

– Лучше всего спрятаться на видном месте – в Нью-Йорке или Лондоне.

– Ни там, ни там. В Лондон из Дубая летают на уик-энд, а в Нью-Йорк я не хочу сама.

– Тогда в Париж. В Париж не летают?

– Летают, – вздохнула я. – Но ты права, нужен большой европейский город.

Я вполне понимала сестрицу, ей пора возвращаться к учебе, а оставить меня с двумя детьми в Москве Насте не позволяла совесть.

Закончилось все письмом Анне и Барри в Брюссель, они тоже советовали Париж. Официально я числилась матерью-одиночкой (доказать, что это не так, Сауду было бы легко), но договор с издательством еще на две книги помог получить в посольстве визу без больших проблем, а приличный счет на карте, данной мне когда-то Махасин, – снять хорошую квартиру.

По рекомендации все тех же друзей-спасителей мы поселились в «мушкетерском» районе Парижа на верхнем четвертом этаже, арендуя жилье у Жаннет – очаровательной женщины, бывшей актрисы, обожающей детей. Этажом ниже жила она сама, а еще ниже её брат, потому беготня Сашки и Машки никому не мешала. Жаннет частенько возилась с малышней, учила их рисовать, петь французские песенки и кувыркаться через голову. У нее можно было спокойно оставить детей, когда нужно куда-то уйти.

Но главное, Жаннет с первого дня стала моей наставницей в парижской жизни. В свои шестьдесят пять она была и духом, и телом моложе многих моих сверстниц.

Я владела французским слабо, еще меньше разбиралась в парижских реалиях, потому её советы оказались бесценны.

ОТ ЖАННЕТ

– Совершенство? Фи, как это скучно! Это же как статуя на постаменте, в которой больше нечего изменить.

Разве совершенна Мона Лиза? Ничуть, иначе её бы так не возносили.

Я убеждена: руки Венере Милосской отбили нарочно, чтобы оставить простор для фантазии.

Да, совершенством любуются, но не более. Кто же захочет согрешить с мраморной статуей? Будь живой, и к тебе потянутся живые мужчины.

– А как насчет совершенного мужчины?

– Безумно скучно! Его даже укорить не в чем.

Настя вернулась в Лондон и теперь появлялась у нас нечасто, ей требовалось догнать свою группу, а потому сестрица все время отдавала учебе. Я была благодарна за помощь в самый трудный момент и понимала, что у нее должна быть своя жизнь.

Моим добрым ангелом и воспитателем (как детей, так и их мамы) стала Жаннет. Конечно, моя плата за жилье (я уже имела возможность заплатить из своих средств, чем очень гордилась!) была для старой актрисы неплохим подспорьем, но мне казалось, что она испытывает удовольствие от нашего присутствия рядом.

Первые шаги Машки стали праздником и для Жаннет. Она учила Сашку французскому и совершенствовала мой. Жаннет решила переводить тексты моих книжек и давала советы по рисункам.

Жаннет сильно изменила мой взгляд на жизнь. Нет, я не перестала бояться за детей, по-прежнему вздрагивала от любого шума, но получать удовольствие от жизни – со скрипом, но училась. Не просто от жизни, а от многих её мелочей.

Меня восхищали и восхищают сентенции Жаннет о обо всем на свете, твержу, что нужно записать и издать. Жаннет отмахивается:

– Так думают все француженки! И я не писательница, как некоторые.

Тогда я стала записывать сама. Довольно быстро набралась приличная коллекция. Когда-нибудь я издам её с рисунками, а пока поделюсь с вами хотя бы частью. Это будут заметки «От Жаннет».

Вот вам первая сентенция моей французской наставницы.

Первое время меня поражало все: спокойствие в долгих очередях на рынке (можно же купить продукты в просторном полупустом супермаркете

Французы вообще и парижанки особенно готовы ответить на вопрос о смысле жизни. Вернее, они не поймут самого вопроса.

Смысл жизни? В том, чтобы получать удовольствие.

Здесь надо добавить, что не любой ценой, не от чего попало, но ежеминутно. В этом и состоит секрет французского подхода к жизни – получать удовольствие в любое мгновение от любой мелочи. То, что другим людям покажется незаслуживающим внимания или просто обыденным, для француженки может стать источником наслаждения.

Нынешние парижанки разные, в Париже всегда было много приехавших со всех концов света, они, конечно, влияли на стиль жизни, обычаи, вкусовые пристрастия. Но раньше все старались выдавать себя за парижан и подстраивались под местные особенности, теперь же остаются при своих. Безусловно, это меняет Париж и не всегда в лучшую сторону.

неподалеку!), сама необходимость посещать рынок так часто (купи большой холодильник и загрузи его на всю неделю!), то, что покупают понемногу, сначала тщательно продумывая, что именно приготовят, категорический отказ пользоваться полуфабрикатами и посещать заведения фастфуда…

– Человек должен есть, чтобы жить, а не наоборот! – пыталась я возражать Жаннет.

Та спокойно кивала:

– Только вот еда составляет важную часть жизни.

– Но не главную!

– О нет… Не главную. Но от нее надо научиться получать удовольствие, как и от остального. Потому мы сейчас приготовим потрясающий обед… накроем на стол… откроем бутылку хорошего вина…

Французские дети в детском саду по полдня, потому большинство мам работает также полдня, либо нанимает дополнительно няню. Иногда вся зарплата мамы на это и уходит, но француженки все равно стараются выходить на работу, как только появится возможность. Самореализацию даже мамам с детьми никто не отменял.

Если ребенку нужно побыть в садике подольше или даже в выходной, договариваться придется отдельно. В частных садиках это легче, в муниципальных сложнее. И доплачивать, конечно, тоже. Но все равно удобно – если понадобилось срочно куда-то пойти или поехать, куда ребенка брать не стоит, можно отвести его еще на день.

Но все равно дети проводят много времени с родителями, это один из важных факторов укрепления семьи.

А потом в моей жизни появился Ив.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное