Коллектив авторов.

Государство и рынок: механизмы и методы регулирования в условиях перехода к инновационному развитию



скачать книгу бесплатно

В глобальной информационной экономике ГИГК получают различные информационно-сетевые эффекты. Информационно-сетевые мультипликационные эффекты – это эффекты от инноваций, это синергийно-сетевые (интегральные) эффекты, выражающиеся в различных формах. Данные эффекты могут быть получены в результате использования передовых инноваций, применения передовых методов опережающего программирования и манипуляционного управления экономическим поведением конкурентов и потребителей, с помощью гиперконкурентного креативного маркетинга, менеджмента, логистики и контроллинга.

В современной информационно-сетевой экономике инновационного типа возникает информационная рента. Информационная рента (информационно-инновационная рента) – это важнейшая категория глобальной информационной экономики, которая может быть определена как производимая на базе нового научного знания (инноваций, ИКТ), получаемая и присваиваемая гиперконкурентным собственником капитализируемых новых знаний, информационных ресурсов и технологий, передовых информационно-опережающих методов конкурентной борьбы и креативно-лидерского менеджмента интегральная (распределенная во времени и пространстве, денежная и неденежная) выгода (прибыль, эффект) которая получена в результате капитализации (разработки, внедрения, накопления, тиражирования и реализации) нововведений на всех уровнях и во всех сферах глобальной экономики. Информационно-инновационная рента, имеющая информационно-сетевую природу, – это долговременный дополнительный интегральный эффект, получаемый от владения и использования информационно-интеллектуального капитала (нематериальных активов), капитализируемых инноваций[75]75
  Дятлов С.А. Интеллектуально-информационный капитал: сущность, оценка, конкурентоспособность / Государство и рынок: новое качество взаимодействия в информационносетевой экономике / Под. ред. С.А. Дятлова, Д.Ю. Миропольского, В.А. Плотникова. Т.2. СПб.: Изд-во «Астерион», 2007. С. 273–274.


[Закрыть]
.

Следует отметить, что информационно-инновационная рента может составлять часть инновационной гиперконкурентной прибыли, но не сводится только к ней, поскольку включает в себя также и интегральную, распределенную во времени и пространстве, денежную и не денежную выгоду, получаемую на основе использования интеллектуальной собственности, опережающих инноваций и присваиваемая собственником-инноватором. Механизм образования информационно-инновационной ренты не является традиционным, линейным, а представляет из себя совокупность интегральных взаимосвязанных полифункционально-сетевых эффектов. Основой присвоения информационно-инновационных ренты является формирование, реализация и воспроизводство статусно-брендовых, полифункционально-сетевых, интерактивных прав на новые знания, информацию, интеллектуальную, статусно-брендовую собственность и полифункциональные сервисно-продуктовые инновации инноватором-собственником.

Механизм реализации такой собственности связан с интерактивным установлением прав и интересов инноватора-собственника и предполагает обеспечение их институционально-законодательной защиты.

В результате инноваций повышается эффективность использования факторов производства, под воздействием ИКТ начинает действовать закон возрастающей отдачи. Если в индустриально-рыночной экономике действует закон убывающей предельной производительности (доходности), то в информационно-сетевой экономике начинает действовать закон возрастающей предельной производительности. Действие этого закона обусловлено целым рядом факторов: инновациями, ростом общей производительности, интеграцией бизнеса, возникновением сетевых мультипликационных эффектов и др.

В рамках развиваемой нами концепции мы обосновываем положение о том, что современный кризис – это системный гуманитарноуправленческий, финансово-экономический кризис, в рамках которого следует говорить о кризисе старой парадигмы развития, о кризисе генотипа глобальной индустриально-рыночной системы, о качественном структурноциклическом трансформационном кризисе мирового хозяйства, о кризисе самой модели (типа) мировой экономики, кризисе старых институтов, структур, механизмов регулирования и методов управления. В основе данного кризиса лежит комплекс глубинных противоречий, присущих ныне действующей энтропийной индустриально-рыночной модели глобальной финансово-экономической системы. Неустойчивость, разбалансированность, неуправляемость последней в настоящее время резко возросла Недавние потрясения на глобальных сырьевых, фондовых и финансово-валютных рынках мира и России есть проявление системного кризиса индустриальнорыночной модели хозяйствования как таковой. Они сигнализируют о признаках осуществляющегося глобального системного кризиса (тотально охватывающего все уровни мирового хозяйства и включающего в себя несколько этапов, видов, волн), связанного с глобальной трансформацией индустриального общества с экономикой рыночного стихийно самоорганизующегося типа в новую высокоорганизованную форму информационного общества с информационно-сетевой экономикой преимущественно инновационно-синергийного целенаправленно программируемого (управляемого) типа.

Современный кризис обусловлен глобальной трансформацией индустриального общества с экономикой индустриально-рыночного типа в новую высокоорганизованную форму информационного общества с информационной экономикой инновационно-гиперконкурентного типа. Современную эпоху можно назвать эпохой постепенной трансформации и перехода общества от традиционной индустриально-рыночной системы хозяйствования к новой высоко организованной системе хозяйствования, основой которой является информационно-инновационный способ производства новых научных знаний, информационных продуктов, сервисов и услуг. Этот переход носит глобальный характер и затрагивает основополагающие принципы системной организации мировой системы хозяйства и большинства стран мира. Он характеризуется тем, что эпоха стихийного исторического развития человеческого общества закончилась и наступает эпоха его глобализационного программируемого, целенаправленного развития.

В условиях перехода к глобальной информационно-инновационной экономике и развития острейшего глобального финансово-экономического кризиса возникает целый ряд диспропорций и дисфункций старых механизмов регулирования и управления на нано-, микро-, региональном, национальном и глобальном уровнях. В рамках развиваемой нами концепции мы обосновываем положение о том, что сегодня как в мире в целом, так и в России и других странах возникли институциональные пустоты и управленческие ловушки, которые характеризуются тем, что в современных условиях старые институты и механизмы межгосударственного, государственного и рыночного регулирования становятся неэффективными, а новые институты и механизмы глобального регулирования и управления, адекватные информационно-сетевой эпохе, еще не созданы или только формируются.

Сегодня, в ХХI веке, в условиях тотальной глобализации и гиперконкурентного развития мировых рынков необходимо теоретико-методологически обосновать и обеспечить постепенный переход к новой идеологии, концепции, модели развития, которая может быть определена как информационносетевая экономика с инновационно-гиперконкурентной доминантой развития, основанной на новых знаниях, ИКТ, методах активной гиперконкурентной борьбы и инновационно-управленческого опережения, сетевых эффектах, базисными элементами которой являются глобально-сетевые управленческие институты регулирования, а также глобальные инновационные гиперконкурентные компании. Очевидно, это требует смены (модернизации) парадигмы развития российской экономики.

2.3. Развитие экономики России на основе применения инновационной парадигмы

Кардинальные перемены в реальной экономике обусловили необходимость научного поиска факторов, определяющих устойчивое инновационное развитие хозяйства на основе гармонизации интересов общества, государства и бизнеса. Мониторинг и анализ кризисных тенденций, выполняемый международными организациями (МВФ, ВБ, IMD и др.) и российскими учеными, свидетельствуют о низкой конкурентоспособности российской экономики (49 место), сохраняющихся в ней негативных тенденциях, вызванных высокой ресурсоемкостью производства, низкой инновационной и инвестиционной активностью, устаревшей отраслевой структурой.

Представители ведущих научных школ России сходятся во мнении, что безотлагательного решения требуют вопросы задействования стратегически значимых источников реализации конкурентных преимуществ национального хозяйства, в качестве которых называются энергоресурсный, инновационный и человеческий потенциал страны. С использованием этих потенциалов связываются различные способы кардинального повышения конкурентоспособности российской экономики: ускоренная модернизация (научные коллективы ГУ ВШ, АНХ РФ), эффективное накопление и использование национального капитала (ИЭ РАН, МГУ), формирование плановорыночных механизмов инновационного развития (Санкт-Петербургская школа).

Подобные постановки актуализируют проблемы максимального использования возможностей государства и рынка в решении задач модернизации, устойчивого инновационного развития, формирования адекватных российским реалиям подходов. Обращает на себя внимание следующее обстоятельство: задача «инновационного прорыва» поставлена на федеральном уровне, в масштабе всей экономики России (макроуровень), но при этом функционально-деятельностная составляющая ее решения сконцентрирована на уровне нано– и микроэкономики, включая разработку процедур, использование инструментов, текущий контроль результатов.

Всё это зависит от конкретных чиновников, предпринимателей, менеджеров, их мотивации и складывающихся взаимоотношений. На наш взгляд, «инновационный прорыв» на самом деле должен начаться «снизу», проявляясь в резком повышении производительности труда на каждом рабочем месте за счет внедрения организационных и технологических инноваций, совершенствования человеческого и социального капитала на предприятиях. Необходимым условием указанных процессов должна выступить новая парадигма хозяйственной деятельности, основанная на идее, что продуктивность экономики страны складывается из производительности каждого хозяйствующего субъекта, будь то крупная промышленная структура или малое предприятие; на каждом уровне экономической системы аккумулируется энергия хозяйственной деятельности (например, на микроуровне – энергия индивидуального и малого предпринимательства), которая определяет результирующий эффект на макроуровне. Эта кумулятивная энергия способна нести в себе как положительный, так и отрицательный заряды, вызывая в экономической системе противоположные процессы (конструктивные или деструктивные).

Таким образом, требует развития положение: «инновационный прорыв» имманентно связан с формированием новой хозяйственной парадигмы – активно-инновационной, которая призвана сменить существующую и на основе которой процессы инновационных преобразований (активностей) разовьются «снизу», от нано– и микроуровня хозяйственной системы, постепенно «прорастая верх» сквозь отраслевые структуры и преобразованные территории на мезо– и макроуровень, охватывая все сферы деятельности хозяйствующих субъектов и государственных служб, задействовав наиболее полно инновационный потенциал страны.

На основе активно-инновационной парадигмы субъекты нано– и микроуровня экономики должны стать активными получателями инноваций из внешней среды: обладать высокой степенью готовности к нововведениям, инициировать инновационные изменения, активно участвовать в инновационно-технологических цепочках, создаваемых при содействии государственных структур. Сложившаяся инновационная практика активных субъектов хозяйственной деятельности показывает, что реально «успешный трансфер технологий в гораздо большей степени зависим от принимающих действий фирм, чем их активный маркетинг»[76]76
  Kodama F., Suzuki J. How Japanese Companies have used Scientific Advances to Restructure their Businesses: The Receiver-Active National System of Innovation // World Development. 2007. Vol. 35. № 6. Р. 977.


[Закрыть]
.

Требуется отметить, что активизация механизмов взаимодействия государства и рынка в инновационной сфере должна проводиться с учетом существенных противоречий, сложившихся в российских инновационных процессах.

Во-первых, исследования показывают, что внешне заданная ориентация на инновационность, включая формально провозглашенную цель «инновационного прорыва», не является внутренне разделяемой большинством руководителей российских предприятий.

Во-вторых, институционально-правовое «поле» для участников российских инновационных проектов крайне неоднородно: оно содержит правила, приводящие не к гармонизации интересов, а напротив, к конфликтному противостоянию и столкновению: представители инфраструктуры – банки, страховые и инвестиционные компании, не выпускающие реального инновационного продукта, находятся в заведомо выигрышном положении, а предприятия, которые способны создавать и внедрять инновации, поставлены в рамки дорогих кредитов, фактически неснижаемых налоговых платежей, низких норм амортизационных отчислений. Ситуация усложняется и тем, что, механизмы, компенсирующие расходы на инновации, находятся в России в зачаточном состоянии, и напротив, в практике стран-лидеров, эти расходы возмещаются государством (если речь идет о фундаментальных исследованиях) и венчурными фондами (в части прикладных разработок).

В-третьих, серьезную проблему представляют ценностные и целевые установки участников российских хозяйственных процессов: сложившаяся в 1990-е гг. и сохраняющаяся до сих пор «философия гостя», преследующая сиюминутные (зачастую «шкурные») интересы чиновников и топ-менеджеров предприятий. На сегодня общеизвестным является факт низкой инновационной активности российских предприятий – менее 8 % от общего количества, и наблюдается тенденция к снижению.

В силу влияния объективных факторов развития современных хозяйственных систем, становление активно-инновационной парадигмы должно начаться с нано– и микроуровня. Для выяснения реальных причин проблемного положения дел в инновационной сфере нано– и микроуровня, нами было организовано исследование, основанное на опросе и анкетировании топ-менеджеров 42 омских и 18 тюменских предприятий, которое позволило обозначить несколько, на наш взгляд, опасных тенденций, диагностировать наличие системных (не связанных с отраслевой спецификой) проблем в инновационной сфере, механизмы противостояния которым в современной российской хозяйственной практике (со стороны государства и рынка) отсутствуют. Исследование проводилось студентами-заочниками вуза по месту работы; всего было опрошено 60 руководителей предприятий различной отраслевой принадлежности – добывающая и обрабатывающая промышленность, услуги в строительном секторе и на транспорте.

Так, во-первых, было выявлено, что разработка и/или внедрение инноваций не рассматривается топ-менеджментом в качестве приоритета и целевого ориентира ни на одном из предприятий; 100 % опрошенных убеждены, что инновационная активность, а тем более инновационная деятельность – это государственные функции; бизнес играет здесь вторичную роль. Отметим, что это убеждение противоречит как объективным процессам развития мирового хозяйства, так и ментально-целевым установкам передового менеджмента Запада и стран Юго-Восточной Азии.

Во-вторых, технологическое отставание, низкую инновационность своего предприятия 40 % опрошенных связали с некорректными действиями предыдущего руководства, 20 % – с деградацией предприятия в ельцинский период, 40 % – со сложностями современного «кризисного» этапа. То есть, причины низкой инновационности предприятий топ-менеджеры не связывают с собственной деятельностью и ее результатами.

В-третьих, в ходе исследования обнаружило себя следующее противоречие: с одной стороны, большинству руководителей свойственна высокая готовности идти на риск в повседневной деловой деятельности – согласно опросу свыше 70 % постоянно принимают хозяйственные решения с высокой степенью риска, и это обстоятельство может быть использовано как положительный момент при запуске инновационных проектов. С другой стороны, только 10 % руководителей просчитывают и прогнозируют последствия рисковых решений, используя научно обоснованные методы, и при этом ни один из опрошенных (!) не признал ошибочными даже те свои решения, в результате которых предприятие понесло убытки, ему был нанесен ущерб.

Таким образом, в качестве особенностей деловой ментальности российских топ-менеджеров, которые необходимо учитывать в процессе внедрения активно-инновационной парадигмы, наряду с высокой готовностью к риску выступают непризнание собственных ошибок, неприемлемо низкий уровень личной ответственности. Что касается соотношения теоретической, абстрактной («когда-нибудь потом, когда основные проблемы будут решены») и реальной готовности к внедрению инноваций, отметим, что 50 % опрошенных топ-менеджеров заявили о готовности внедрять инновации в ближайшее время на следующих условиях – минимизация риска и налогообложения, долевое участие государства в софинансировании проектов, наличие и реальное обеспечение госгарантий.

Таким образом, вопрос кардинального повышения инновационной активности, а значит и реальной конкурентоспособности хозяйствующих субъектов и экономики в целом на основе механизмов взаимодействия государства и рынка, выходит из плоскости тривиальных решений, требуя энергичного, поступательного движения по следующим позициям:

– формирование устойчивой парадигмы активно-инновационного поведения для всех участников хозяйственной деятельности, государственных и рыночных структур; как показывает передовой опыт – уровень восприятия инноваций в современном обществе должен быть чрезвычайно высок; мировые стандарты скорости и глубины внедрения инновационных продуктов требуют от руководителей российских предприятий внутренней установки на активную инновационность;

– формирование структуры федерального уровня, ответственной за выработку программного целевого документа (имеющего силу федерального закона) по развитию территорий и отраслей страны с ориентацией на лучшую практику советского периода (реализация планов ГОЭЛРО, развития производительных сил на Востоке, создания ТПК), передовые идеи ученых и опыт других стран в использовании планово-рыночных механизмов (Франция, КНР и др.);

– запуск «точек роста» в региональных центрах с обоснованием единой для каждого региона концепции, выработкой приоритетов, принимаемых всеми участниками инновационного процесса, и далее с четко поставленными и дифференцированными целями и задачами для государственных и предпринимательских структур, конкретизацией их по срокам, и разграничением ответственности;

– запуск системных государственно-рыночных механизмов с целью постепенной интеграции фрагментированной и неоднородной хозяйственной среды в кластерные формы структурной организации инновационных процессов, способные обеспечить устойчивый характер инновационной активности, высокую степень проникновения знаний и обучающих практик, динамичность и эффективность организационно-структурных изменений;

– формирование в региональных столицах, границах «точек роста» информационно-знаниевых баз, в которых бы аккумулировалась деловая информация, связанная с правовым консультированием, деятельностью хозяйствующих субъектов, инновационными разработками ВУЗов, НИИ, лабораторий, управленческим консалтингом; для этого предлагаем сформировать сеть региональных информационных бюро, центров субконтрактинга (по типу действующих в г. Москва), через которые хозяйствующие субъекты – как инсайдеры, так и аутсайдеры региона – могли бы устанавливать связи, получать необходимую информацию;

– организация системы интерактивного мониторинга и контроля за реализацией инновационных программ с государственным участием на основе комплексной и адекватной оценки результатов. Индикаторы инновационной активности предлагается анализировать в трех ракурсах, сопоставляя, а) затраты с нормативными значениями бюджетных расходов; б) с аналогичными показателями в других странах, регионах, городах; в) фактических показателей с прогнозируемыми.

Дополним сказанное некоторыми соображениями. Так, представляется неизбежной замена сложившейся в российской хозяйственной практике «философии гостя» на более позитивные культурно-ментальные установки. Например, в практике развитых в технологическом отношении стран успешно работают «философия контракта» (США, Канада, др.), «философия судьбы» (Япония, Южная Корея), выстроенные на основе единых для общества, бизнеса и государства ценностных установок.

Для России начала 21 века, в силу крайней культурно-ментальной неоднородности общества по социальному, профессиональному и возрастному критерию (старшие воспитаны и придерживаются ориентиров советской ментальности, молодежь – западной, среднее поколение несет эклектику тех и других, установки их изменчивы), проблема выработки единой философии, общезначимых ценностей сохраняется. На наш взгляд, только на основе объединяющей национальной идеи, поддерживаемой всеми гражданами (вспоминая исторический опыт советского периода), в российской хозяйственной среде будут достигнуты качественные и конструктивные сдвиги.

С точки зрения ценностных ориентиров, генеральной целью здесь выступает перестройка сознания рабочего, специалиста, руководителя, чиновника, представителей профессиональных и территориальных сообществ в русле активно-инновационной парадигмы. Для этого, на наш взгляд, должен быть сформирован доступный для понимания, лаконичный «язык реформ», с помощью которого выстраиваются культурно-ментальные и коммуникативные конструкции участников инновационного процесса.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

Поделиться ссылкой на выделенное