Коллектив авторов.

Экономическая история мира. Том 2. Цивилизации Америки, Великие географические открытия и колониальное хозяйство, генезис капитализма и становление классической политэкономии, великие буржуазные революции и развитие капитализма



скачать книгу бесплатно

Но вернемся к «Трактату политической экономии». Почему Монкретьен так назвал свое сочинение? Меньше всего он думал, что дает название новой науке. Такое или подобное сочетание слов, так сказать, носилось в воздухе – в воздухе эпохи Возрождения, когда воскрешались, переосмысливались и получали новую жизнь многие идеи и понятия античной культуры. Как всякий хорошо образованный человек своего времени, Монкретьен знал греческий и латинский языки, читал древних авторов. В «Трактате», следуя духу времени, он то и дело ссылается на них. Несомненно, ему было известно, какой смысл слова «экономия» и «экономика» имели у Ксенофонта и Аристотеля. У писателей XVII в. эти слова по-прежнему означали еще домоводство, управление семьей и личным хозяйством. Немного позже Монкретьена один англичанин опубликовал книгу под названием «Наблюдения и советы экономические». Автор определял экономию как «искусство хорошего управления домом и состоянием» и занимался, например, такой проблемой, как выбор джентльменом подходящей жены. Согласно его «экономическому» совету, следует выбирать в супруги даму, которая «будет столь же полезной днем, сколь приятной ночью».

Очевидно, это была не совсем та экономия, которая интересовала Монкретьена. Все его помыслы были направлены именно на процветание хозяйства как государственной, национальной общности. Не удивительно, что перед словом «экономия» он поставил определение «политическая».

Добрых 150 лет после Монкретьена политическая экономия рассматривалась преимущественно как наука о государственном хозяйстве, об экономике национальных государств, управляемых, как правило, абсолютными монархами. Только при Адаме Смите, с созданием классической школы буржуазной политической экономии, ее характер изменился и она стала превращаться в науку о законах хозяйства вообще, в частности, об экономических отношениях классов.

Главная заслуга Монкретьена, конечно, не в том, что он дал своей книге такой удачный титульный лист. Это было одно из первых во Франции и в Европе сочинений, специально посвященных экономическим проблемам. В нем выделялся и ограничивался особый предмет исследования, отличный от предмета других общественных наук.

Эпоха первоначального накопления представляет собой предысторию буржуазного способа производства как меркантилизм – предысторию буржуазной политической экономии. Сам термин «первоначальное накопление», видимо, впервые употребил Адам Смит: он писал, что условием роста производительности труда на основе развития многих связанных между собой отраслей производства является первоначальное накопление капитала.

Маркс говорит о «так называемом первоначальном накоплении». Дело в том, что со времен Смита этот термин укоренился в буржуазной науке и приобрел особый, благопристойный смысл: «В незапамятные времена существовали, с одной стороны, трудолюбивые и, прежде всего, бережливые разумные избранники и, с другой стороны, ленивые оборванцы, прокучивающие все, что у них было, и даже больше того… Так случилось, что первые накопили богатство, а у последних в конце концов ничего не осталось для продажи, кроме их собственной шкуры».

Таким образом, процесс, в итоге которого в обществе выделились классы капиталистов и наемных рабочих и возникли условия для быстрого развития капитализма, изображался буржуазными учеными, современными Марксу, как экономическая идиллия.

На самом деле это очень далеко от истины. Конечно, первоначальное накопление капитала – это реальный исторический процесс. Но проходил он в действительности в ходе жестокой классовой борьбы, был связан с угнетением, с насилием и обманом. Это не было результатом чьей-то злой воли, «исконной» склонности людей к насилию и т. п. Нет, в ходе первоначального накопления только пробивала себе дорогу объективная историческая закономерность. Более того, этот процесс был по своей сущности прогрессивен, он вел общество вперед. Эпоха первоначального накопления – эпоха относительно быстрого увеличения производства, роста промышленных и торговых городов, развития науки и техники.

Это эпоха Возрождения, которая несла с собой расцвет культуры и искусства после тысячелетнего застоя.

Но, в свою очередь, и наука, и культура могли быстро развиваться в эту эпоху, потому что происходила ломка старых феодальных общественных отношений, их место занимали новые, буржуазные отношения. Не могло быть и речи об идиллии, когда происходило превращение миллионов мелких хозяев, частью еще полукрепостных, частью уже свободных земельных собственников и городских и сельских пролетариев. Не могло быть и речи об идиллии, когда формировался класс капиталистов-эксплуататоров, религией которых были деньги.

В XVI в. в ряде стран Западной Европы – в Англии, Франции, Испании – сложились централизованные национальные государства с сильной королевской властью. В ходе вековой борьбы она одолела своеволие баронов и подчинила их себе. Феодальные дружины были распущены, воины и челядь феодалов оказались «без работы». Если эти люди не хотели идти в батраки, они шли в армию и во флот, отправлялись в колонии в надежде на сказочные богатства Америки или Ост-Индии. Но если в качестве батраков они обогащали фермеров и помещиков, то, уходя за море, они чаще всего обогащали купцов, плантаторов, судовладельцев. Немногие «выходили в люди», богатели и сами превращались в купцов или плантаторов. Иным крупным состояниям положило начало пиратство, прямой разбой.

Города, ремесленная и торговая буржуазия были союзниками и опорой королей в их борьбе с баронами. Города давали королевской власти деньги и оружие, а иногда и людей для этой борьбы. Да и само передвижение центров хозяйственной жизни в города подрывало власть и влияние феодалов. Но буржуазия, в свою очередь, требовала от государственной власти поддержки ее интересов против феодалов, против «черни» и против иностранных конкурентов. И государство оказывало ей эту поддержку. Торговые компании и ремесленные корпорации получали от королей разные привилегии и монополии. Издавались законы, которые под страхом жестоких наказаний заставляли бедняков работать на предпринимателей, устанавливали максимум заработной платы. В интересах городской, особенно торговой буржуазии проводилась экономическая политика меркантилизма. Во многих случаях меркантилистские мероприятия соответствовали и интересам дворянства, поскольку его доходы были так или иначе связаны с торгово-предпринимательской деятельностью.

Началом, исходным пунктом всякого предпринимательства являются деньги, которые превращаются в денежный капитал, когда владелец нанимает на них рабочих, покупает товары для обработки или перепродажи. Этот факт лежит в основе меркантилизма, сутью и целью которого было привлечение в страну денег – драгоценных металлов.

В эпоху раннего меркантилизма эти мероприятия были примитивны. Иностранных купцов принуждали расходовать на месте всю выручку от продажи их товаров в пределах данной страны и даже назначали для этого особых «надзирателей», иногда тайных. Вывоз золота и серебра за границу просто запрещался.

Позже – в XVII и XVIII вв. – государства Европы перешли к более гибкой и конструктивной политике. Правители и их советники поняли, что самый надежный способ привлечь в страну деньги – развивать производство экспортных товаров и добиваться превышения вывоза над ввозом. Поэтому государственная власть стала насаждать промышленное производство, покровительствовать мануфактурам и основывать их.

Этим двум стадиям в политике меркантилизма соответствуют и две стадии в развитии его экономической теории. Ранний меркантилизм, который называют также монетарной системой, не шел дальше разработки административных мероприятий для удержания денег в стране. Развитый меркантилизм ищет источники обогащения нации не в примитивном накоплении сокровищ, а в развитии внешней торговли и активном торговом балансе (превышении экспорта над импортом). Ему уже чужд «административный восторг» предшественников. Представители развитого меркантилизма одобряют лишь такое вмешательство государства, которое, по их представлению, соответствует принципам естественного права. Философия естественного права оказала важнейшее влияние на развитие политической экономии в XVII–XVIII вв. В известной мере сама эта наука развивалась в рамках идей естественного права. Эти идеи, ведущие свое происхождение от Аристотеля и других античных мыслителей, получили в Новое время и новое содержание. Философы естественного права выводили свои теории из абстрактной «природы человека» и его «природных» прав. Поскольку эти права во многом противоречили светскому и церковному деспотизму Средневековья, философия естественного права содержала важные прогрессивные элементы. На позициях естественного права стояли гуманисты эпохи Возрождения.

Обращаясь к государству, философы и следовавшие по их стопам теоретики меркантилизма рассматривали его как организацию, способную обеспечить природные права человека, в число которых входили собственность и безопасность. Социальный смысл этих теорий состоял в том, что государство должно обеспечивать условия для роста буржуазного богатства.

Связь экономических теорий с естественным правом впоследствии перешла из меркантилизма в классическую политическую экономию. Однако характер этой связи изменился, поскольку в период развития классической школы (физиократы во Франции, смитианство в Англии) буржуазия уже меньше нуждалась в опеке государства и, более того, выступала против чрезмерного государственного вмешательства в хозяйство.

3.1.2. Томас Манн и «Евангелие меркантилизма»

Одним из главных представителей западноевропейского меркантилизма XVII в. по праву считается английский экономист Томас Манн (1571–1641).

Манн родился в Лондоне в семье купцов и ремесленников. Он был внуком чеканщика на лондонском монетном дворе и сыном торговца шелком и бархатом. Так в его родословной сложилось своеобразное символическое единство двух ключевых понятий рыночной экономики – денег и торговли.

Потеряв отца в раннем детстве, Манн воспитывался в семье отчима – богатого купца и одного из учредителей Ост-Индской компании, созданной в 1600 г. в качестве нового отделения Левантской компании, давно и успешно торговавшей со странами Средиземноморья. Овладев основами коммерческого дела в конторе отчима, а затем прослужив несколько лет в Левантской компании, Манн разбогател и приобрел известность и солидную репутацию как в Сити, так и в английском парламенте. Он стал членом совета директоров Ост-Индской компании, а в 1622 г. вошел в состав правительственной комиссии по торговле, организованной по инициативе короля Якова I в качестве специального органа для проведения экспертиз и разработки рекомендаций в области внешнеторговой политики страны.

В период, когда Англия стала мощной торговой державой, незаурядный купец Манн превратился в талантливого теоретика, выдвинувшего новые принципы государственной экономической политики и экономической идеологии меркантилизма.

Один из современников Манна дал ему следующую завидную характеристику: «Его познания об ост-индской торговле, его суждения о торговле вообще, его усердные труды на родине и опыт за границей – все это украсило его такими достоинствами, какие можно только желать в каждом человеке, но какие нелегко найти в эти времена среди купцов».

Два относительно небольших по объему произведения Манна заняли достойное место в общей истории экономической теории. Причем первое («Рассуждение о торговле Англии с Ост-Индией; ответ на различные возражения, которые обычно делаются против нее») увидело свет в 1621 г. и имело форму полемического памфлета, в котором непосредственная защита экономических интересов Ост-Индской компании дала реальную возможность приступить к обоснованию концепции позднего, или зрелого, меркантилизма. Другая же книга («Богатство Англии во внешней торговле, или Баланс нашей внешней торговли как регулятор нашего богатства») вышла лишь в 1664 г., т. е. спустя более чем два десятилетия после кончины автора, и представляла собой настолько важную и интересную разработку принципов меркантилизма с точки зрения природы обменных процессов в экономике, а равно и их государственного регулирования, что вызвала в последующем пристальное внимание многих ученых – от Адама Смита и Карла Маркса до Джона Кейнса.

Что касается А. Смита, то он счел необходимым упомянуть об этом произведении в своем знаменитом «Богатстве народов»: «Само название книги Манна… стало основным положением политической экономии не только в Англии, но и во всех других торговых странах».

Очевидный интерес представляет также оценка обоих трудов Манна, данная К. Марксом. «Это сочинение («Рассуждение о торговле Англии с Ост-Индией». – Ред.), – отмечал он, – уже в первом своем издании имело то специфическое значение, что было направлено против первоначальной монетарной системы, которую тогда еще защищали в Англии в качестве государственной практики; оно представляло, следовательно сознательное самоотмежевание меркантилистской системы от системы, явившейся ее родоначальницей. Уже в первом своем виде сочинение Манна выдержало несколько изданий и оказало прямое влияние на законодательство. Совершенно переработанное автором и вышедшее в свет в 1664 г., уже после его смерти, под заглавием «Богатство Англии во внешней торговле» сочинение это оставалось еще в течение ста лет евангелием меркантилизма (выделено нами. – Ред.)». Именно эту книгу К. Маркс охарактеризовал как сочинение, «составляющее эпоху».

Между прочим, выпуская в свет названную книгу, сын Томаса Манна Джон (богатый землевладелец и купец) снабдил ее предисловием, в котором напомнил власть имущим и английской общественности о былых заслугах отца: «В свое время он пользовался большой славой среди купцов и хорошо известен был большинству деловых людей благодаря большому опыту в делах и глубокому пониманию торговли».

Меркантилизм в целом явился важным шагом в попытках нарождающейся экономической науки решить проблему роста богатства отельных стран на основе рыночного обмена. Его идеология, формировавшаяся в эпоху первоначального накопления капитала и бурного роста буржуазии после Великих географических открытий, опиралась на два главных постулата: 1) богатство отождествлялось с полноценными деньгами (золотом и серебром) и 2) власть абсолютистских государств должна была играть существенную роль в увеличении национального богатства. Именно меркантилисты выступили своеобразными первопроходцами в области теоретического обоснования необходимости государственного вмешательства в рыночную экономику и определения конкретных рекомендаций для государственного регулирования внешней торговли.

При этом представители «раннего» меркантилизма, или так называемой монетарной системы, советовали своим монархам осуществлять контроль исключительно за денежным балансом страны, т. е. следить за достижением преобладания ввоза золота и серебра над их вывозом с помощью полного запрета вывоза денег и установления государственной монополии на торговлю валютой.

В отличие от них Манн подверг всесторонней критике подобную практику регулирования денежного баланса страны и выступил решительным сторонником активного торгового баланса, когда экспорт товаров превышает их импорт. Он убедительно доказал, что приумножению национального богатства и его удержанию в стране должна способствовать активная международная торговля и определенная внешнеторговая политика государства.

Принципиальное различие между концепцией активного денежного баланса (превышения ввоза денег над их вывозом) и концепцией активного торгового баланса (превышения экспорта товаров над их импортом) заключалось в том, что в первом варианте делался акцент на регулирующей деятельности самого государства, а во втором – на развертывании частной инициативы купцов и торговых компаний при использовании государства в качестве «опекуна» и регулятора внешних экономических отношений.

«Торговля товарами, – писал Манн, – является не только похвальной практикой, которая так достойно осуществляет общение между народами, но и, как я бы сказал, поистине пробным камнем процветания государства, если только при этом заботливо соблюдаются известные правила».

Поставив во главу угла своей экономической концепции активный торговый баланс вместо системы денежного баланса, Манн выдвинул чрезвычайно важное положение, что внешняя торговля есть главный регулятор количества денег в стране и тем самым регулятор ее обогащения. Книга Манна «Богатство Англии во внешней торговле» начинается со следующих утверждений: «Хотя королевство может быть обогащено дарами, полученными от других стран, или их грабежом, все же эти пути обогащения ненадежны и имеют малое значение. Поэтому обычным средством для увеличения нашего богатства и денег является внешняя торговля. При этом мы должны постоянно соблюдать следующее правило: продавать иностранцам ежегодно на большую сумму, чем мы покупаем у них».

Следует особо подчеркнуть, что Манн одновременно проявлял серьезную заботу о необходимости развития прежде всего отечественного производства и ограничения потребления импортных товаров. Для обеспечения превышения суммы экспорта товаров над суммой их импорта он предлагал вывозить за границу готовые изделия, а не сырье, поскольку в этом случае общая выручка от их продажи будет значительно больше. Увеличению положительного сальдо торгового баланса страны должна была способствовать, по его мнению, и активная посредническая (транзитная) торговля, для чего разрешался вывоз самих денег. Причем эти деньги следовало использовать для закупки товаров по низким ценам в одних странах с целью их последующей перепродажи по высоким ценам в других. Именно такая стратегия наблюдалась в торговой деятельности Ост-Индской компании, которая вывозила из Индии на огромные суммы пряности, шелк, хлопок и другие «колониальные» товары для частичного сбыта в Англии, но главным образом для перепродажи в других европейских странах. Если сторонники теории денежного баланса (монетарной системы) считали подобный вывоз денег в Индию «смертным грехом», сокращающим богатство английского королевства, то купец Манн с помощью наглядных расчетов доказывал обратное. В частности, он приводил пример торговли перцем, один фунт которого стоил тогда в Лондоне 2 шиллинга. «Но если тот же купец, – писал Манн, – привезет этот перец из Ост-Индии, он там заплатит за него самое большее 3 пенса за фунт и получит огромную выгоду не только на перце, который нужен нам для удовлетворения наших потребностей, но также и на том огромном количестве его, которое мы вывозим ежегодно в различные другие страны для продажи там по более высоким ценам. Из этого ясно, что мы получим гораздо большую выгоду от этих индийских товаров, чем те страны, где эти товары произрастают и которым они, собственно принадлежат, являясь естественным богатством этих стран».

Выступая с решительной критикой противников вывоза за границу денег, что якобы может привести к уменьшению национального богатства, он удачно и образно сравнивал вывоз денег с действиями фермера: «Ведь если мы будем судить о фермере по его действиям только во время посева, когда он бросает в землю много хорошего зерна, мы сочтем его сумасшедшим; если же мы посмотрим на то, что получилось из его трудов при жатве, которая является завершением его стараний, мы увидим достойный и обильный результат его действий». Отсюда Манн сформулировал свой известный тезис: «Деньги порождают торговлю, а торговля увеличивает деньги».

Деньги купца при их разумном использовании как раз и представляют тот экономический «посев», который должен принести богатый «урожай».

Для стимулирования национальной мануфактурной промышленности и развертывания, выражаясь современным языком, внешнеторговой экспансии Манн ратовал за государственную политику таможенного протекционизма с помощью обложения высокими пошлинами импортных товаров вплоть до полного запрета ввоза предметов роскоши. При этом государство может выдавать специальные премии (субсидии) тем предприятиям, которые должны были выпускать продукцию для внешних рынков. Небезынтересно отметить, как в Англии пытались поддерживать отечественного производителя еще во второй половине XVI в., в период правления королевы Елизаветы, которая, например, для поощрения национального рыболовства ввела особый пост с многомесячным употреблением рыбных блюд, а в целях содействия отечественному производству шерсти потребовала под угрозой высоких штрафных санкций обязательного погребения всех состоятельных граждан страны исключительно в шерстяной одежде.

Изучение внешней торговли с точки зрения ее прямого и косвенного воздействия на увеличение национального богатства позволило Манну существенно продвинуть вперед теорию денег. Если для его предшественников деньги являлись, по сути дела, лишь всеобщей материализацией богатства и, следовательно, их изначальной «родовой» функцией считалась функция образования сокровищ, т. е. средства накопления богатства, то у Манна уже обнаружилось раскрытие основополагающей функции денег как универсального средства обмена. Причем именно благодаря обмену в форме внешнеторговых отношений как раз и происходило само накопление богатства.

Манн не обошел вниманием (хотя, естественно, сделал это исключительно в сфере обменных процессов) и такую функцию денег, как мера стоимости, заявив, что «деньги являются не только истинной мерой всех наших средств в королевстве, но также мерой наших торговых сношений с иностранцами, которую мы поэтому должны стараться сохранять справедливой и постоянной во избежание тех замешательств, которые всегда сопутствуют таким изменениям». Рассматривая процессы вложения денег как в торговые операции, так и в мануфактурное производство, он фактически вплотную приблизился к характеристике денег в качестве формы капитала. Кроме того, выступив против засилья ростовщичества в экономике и стараясь освободить от его гнета купцов, торговые компании да и государство, Манн одним из первых начал декларировать естественную зависимость ссудного процента от торговли, призывая правительство бороться с ростовщиками с помощью законодательного ограничения процентных ставок.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14