скачать книгу бесплатно
– Даже если не найдём край леса, здесь можно жить! Жить, как в книжке, дикарями, построить сначала шалаши, а потом большой дом… готовить еду на костре, удить рыбу…
Прошло около трёх часов, а впрочем, всё равно. Были забыты голод и усталость. И было уже непонятно, что трещит – не то ветки снаружи, не то нити, удерживающие разум от падения во тьму.
– Что это?
Максим остановился возле зарослей. Среди блестящей, как велосипедные спицы, травы была заметна одна особенно прямая. Он схватился за антенну, на пальцах остались следы ржавчины. Мальчик взвесил в руках старый приёмник. Повернул ручку громкости, и дети затаили дыхание.
Максим нервно хихикнул, глядя на застывшую с напряжённым лицом сестру:
– А ты что ожидала? Что он заговорит?
– Да ну тебя!
Йола выхватила у брата приёмник, собралась уже зашвырнуть в кусты, но радио вдруг ожило. Там что-то тихо-тихо говорили, неразборчиво, но явственно. Голос пробирал до костей, ощущение такое, как будто ребята поймали волну с того света. Хотя «тот свет», может быть, был как раз здесь.
– Ты что-нибудь понимаешь? – напряжённо спросил брат. Йола покачала головой. Всё, что она понимала сейчас, это то, что радио заговорило именно у неё в руках.
Девочка дрожащими руками положила приёмник на дорогу. Голоса в пластмассовой коробке тут же умерли.
Наверное, они уже начали сходить с ума. Вокруг никого живого, но вдалеке иногда мелькали призрачные силуэты, похожие на мотыльков у фонаря. Они скользили сквозь деревья, все разные и какие-то пугающе-неестественные. Сколько ни вглядывались, дети так и не смогли понять, то ли это обитатели этого мира, то ли петляющий в лучах света туман.
Всё чаще попадались следы деятельности людей. Поляна, полная пеньков со свежей смолой, старый, прогнивший шалаш. Под ногами звякнул медный котелок, неподалёку нашлась ложка, такая тяжёлая, что могла бы сойти за лом.
Дик заметил странный солнечный зайчик довольно высоко на дереве. Слазил, вернулся с пыхтением, в руках блестел старый заляпанный компас. Девочка попросила выбросить находку – единственная стрелка неизменно указывала на неё.
«Это словно усталые сны обычного пригородного леса, – подумалось Йоле, – сны без туристов и почти без их мусора, ибо совсем без мусора себя представить уже невозможно. Сны о былом великолепии, когда небо держалось не на столбах дыма, а на кронах дерев».
– Там дом! – крикнул внезапно Дик.
Деревья раздвинулись, давая разлиться свету. Даже не дом, а остов блестел рыжеватыми кирпичами; некоторые раскрошились, другие ощетинились острыми, как когти хищников, сколами. По стене карабкался мох, окна и двери зияли провалами. Лучи солнца, попадая в них, замирали, испуганно глядя в темноту. Крыши не было, над стенами сплели руки деревья, ветки беззастенчиво лезли внутрь и торчали из окон.
На крыльце ребята увидели кострище, как две капли похожее на их. Рядом валялись ружья, моток верёвки и хищные зубастые капканы.
– Здесь никто не живёт, – сказал безразлично Максим, – пошли дальше…
– Нет! – резко сказал Дик.
В дверном проёме возникла тень. Свет упал косо, и Йола вскрикнула. Максим открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Появившийся человек сильно клонился на бок, словно знак вопроса. Удивительно, как он вообще мог ходить – живот разворочен, края раны чёрные и гнилистые, лицо же застыло в гримасе ужаса и боли.
Максим и Йола одновременно пискнули. В памяти всплыл душный салон машины, пыльная обочина, тёплая бутылка минералки и заросший волосами безумец, грязные отпечатки на боковом стекле. То же лицо…
Под болотными сапогами хрустнуло ружьё, посыпался сор со ступеней. Руки человека потянулись к детям.
Не сговариваясь, они побежали. Захлестали по лицу ветки, из-под ног брызнула грязь. Дети ныряли то в тьму, то в свет, как будто бежали по шахматному полю; оборачиваясь, они видели смазанный светом или укрытый тенью горбатый силуэт.
Вечность спустя они остановились, чуть не повалившись друг на друга. Дик согнулся в кашле, Йола схватилась за его руку. Макс уцепился за ближнее дерево, как будто собрался при первых признаках опасности за него спрятаться, и тихонько всхлипывал.
– В-вроде убежали, – выдавил Дик сквозь кашель.
– Зачем ты его сюда притащила? – выкрикнул с истерическими нотками Максим.
– Это не я, – девочку всё ещё колотила дрожь, но она нашла силы обидеться. – Я и сама испугалась!
Дик высвободил руку. Поднял с земли ветку, взгляд не отрывался от зарослей, где зашевелились вдруг листья. Максим вздрогнул и зарыдал:
– Я хочу домой!.. Верни меня к маме, слышишь, Ёлка!
– Как, Максимчик?! Я же не супермен из этих твоих комиксов…
Разгорающийся было спор затушил Дик:
– Есть только один способ вернуться. Я же говорил.
Йола ойкнула и замолчала, большими глазами глядя на него. Максим сказал между всхлипами:
– Может, твоим ножиком?
Дик задумчиво смотрел на Йолу:
– Ножом нельзя, им же и убить можно… в смысле, кровь будет. Помнишь, мы обрыв проходили?.. Можно столкнуть. Там водопад, и быстро затянет на дно.
– Она плавать умеет…
Йола потерянно озиралась, взгляд перебегал с одного мальчика на другого. Говорили они так, будто её уже нет, даже не спрашивали – пойдёт ли она, страшно сказать, на… на это. А они всё говорили, с каждой секундой взгляды их становились всё равнодушнее, а голоса дрожали всё меньше.
Йола воскликнула со слезами в голосе:
– Вы ещё этому меня отдайте!
– А что! – воодушевлённо воскликнул Максим. И замолчал, испуганно глядя на Дика. Тот сглотнул, бледность пробилась даже сквозь броню хладнокровия. Одновременно пристыженно они посмотрели на Йолу. Девочка спросила:
– Что он тут делает? Да ещё в таком виде! Мы с братом видели его нормальным.
– Как же, нормальным, – буркнул Максим. – Псих!
Дик облизнул губы:
– Н-не знаю. Хотя… он ведь уже был здесь.
Максим спросил сиплым голосом:
– С теми охотниками, ведь верно?
Дик кивнул, не поднимая глаз. Йола попятилась, пока в спину не упёрся ствол. Голос зазвучал на высокой ноте:
– Вы видели его грудь? Они застрелили его, чтобы выбраться из леса. Ужасно, бедняга этого не перенёс и сошёл с ума… И вы… вы хотите сделать со мной то же самое?
– Ёлка, – Максим поднялся, отряхнул штаны от хвои и протянул сестре руку, – мы найдём другой способ вернуться. Так ведь, Дик?
Дик не ответил, стало вдруг слышно, как колотились его зубы. Секунда – и брат с сестрой увидели то, что увидел он. Сквозь деревья и кусты выходили со всех сторон фигуры – человеческие, но это облегчения не приносило. Ребята были в ужасе – они не могли быть настоящими, не могли ходить с такими ранами и уродствами…
Фигуры подступали в абсолютной тишине, под ногами не прогибалась трава, не хрустели листья.
– Посмотри на их глаза! – услышала Йола.
Глаза – единственное живое в этих тенях. Они перебегали с одного ребёнка на другого, во взгляде читались эмоции, невысказанные слова, даже скорбь. В глазах неведомо как держался разум, словно вода в разбитой чашке.
Призраки остановились, разом, как по команде, плотным кольцом вокруг детей. Впереди тот охотник. Сейчас, в компании себе подобных, он уже не казался таким впечатляющим. Глаза такие же живые, а не подёрнутые плёнкой безумия, как у того, кого они видели из машины.
– Кто вы такие? – выдавила Йола.
В ответ молчание. Сомкнутые рты и живые взгляды.
– Кто это? – тихо спросил Максим.
– Хозяева леса, – хрипло ответил Дик. – Они все умерли… за то, чтобы выбраться отсюда.
– Не просто умерли, – сказала Йола. В горле встал комок, и она сглотнула. – Посмотрите на эти раны! Их убили свои же товарищи.
– Что они от нас хотят?
– Ждут, – одними губами сказала Йола, – ждут прибавления в своих рядах.
Из ловушки было очень легко выбраться. Вонзить ножик, который валялся у ног Дика, в грудь хозяйки сна, и всё исчезнет, мальчики снова окажутся дома. Вот только Йолы с ними не будет. Будет пустота, тело без разума.
Дик и брат это понимали. Как и понимали, что другого шанса вернуться домой у них, возможно, нет. Плечи ребят сдвинулись, закрывая девочку от оживших кошмаров. Дик отшвырнул ногой нож в сторону.
Охотник шагнул к ним, качнулся и протянул ладонь.
– Ёлка… – тревожно сказал Максим.
Девочка раздвинула их, без страха шагнула навстречу охотнику, к протянутой руке. Каждый из этих призраков уже познал цену человеческой жизни, шагнул за черту, которую нельзя переступать, каждый был дверью в другой, нормальный мир. Только вот открывалась эта дверь не каждому…
– Они меня не тронут. Я же тоже вроде как хозяйка леса, – Йола повернулась к Максиму и Дику с улыбкой на губах, – хотя и несостоявшаяся. Спасибо вам за это.
Руки соприкоснулись – и мир упал, завертелся где-то внизу, утонул во тьме опущенных век, в полумраке раннего утра и затхлого запаха леса. Сквозь треск догорающего костра зевнул Дик, что-то буркнул под нос Максим. Йола знала – им сегодня снился один и тот же сон.
Тихон Синицын
Тихон Синицын родился в 1984 году в Севастополе. Получил высшее гуманитарное образование в Ялте, по специальности – художник. Публиковался в журналах: «Москва», «Октябрь», «Нева», «День и Ночь», «Роман-газета», «Юность». «Сибирские огни» и др. Автор книг «Частная тетрадь», «Рисунки на берегу», «Бескрайняя Таврика». Живет в Севастополе.
За Киммерийским Боспором
«Ржавые скалы…»
Ржавые скалы,
Рыжий песчаник…
В сердце фисташника и тростника
Не разберёшься – пляж или пряник.
Всё перепутаешь наверняка:
Хрупкие панцири мраморных крабов,
В рыхлом песке закорючки арабов,
Вязь скоротечную —
Птичьи следы
В жидкой Сахаре
Солёной воды.
Ночью заглохнет корейский мотор.
Медленно выгорит звёздный костёр.
Будет смеяться подвыпивший шкипер
И, пошатнувшись, рухнет в мазут…
Термос, бейсболка и вязаный свитер
От воспаления лёгких спасут.
Дома, листая вчерашнюю ленту,
Вижу с улыбкой шквал новостей:
«Шхуна затоплена на Фиоленте.
Главный виновник – хтонический змей!»
Отшельница
1
Она живёт в пещере над обрывом,
Среди шероховатых валунов.
Боярышник, тростник и дикий тёрн
Растут вокруг природным частоколом.
В пещере слышно, как гудит буксир
И воют азиатские шакалы.
Сырые тряпки, одеяла, ветошь
Висят на входе. Сохнут над костром.
2
Когда же начинается бора?,
Ржавеют у причала катера,
В степи холодной – аромат мазута,
Она, простоволоса и разута,
Блуждает по прибрежной полосе.
Ей безразличны абсолютно все,
Все постиндустриальные щедроты…
Она замёрзших чаек тянет к гроту.
3
Найдёт на пляже мёртвого нырка
И на мангале приготовит супа.
Промозглой ночью вспышки маяка
Изобличают скальные уступы.
Блестят на гальке щупальца медуз…
Отшельница счищает капли воска,