Джеймс Клавелл.

Гайдзин



скачать книгу бесплатно

Глава 10

Пять представителей бакуфу неторопливо проследовали через ворота во внутренний двор миссии в своих паланкинах. Они опоздали на час. Перед ними шли самураи со знаменами, на которых были изображены их официальные гербы, со всех сторон их окружала стража. Сэр Уильям стоял на верху широкой лестницы, которая вела к представительному парадному входу в миссию. Рядом с ним находились французский, русский и прусский посланники – их помощники, Филип Тайрер и другие сотрудники миссии расположились чуть поодаль – и почетный караул из шотландских горцев и нескольких французских солдат, на которых настоял Сератар. Адмирал Кеттерер и генерал остались на борту флагмана, в резерве.

С большой церемонией японцы поклонились, сэр Уильям и все остальные приподняли шляпы. Они торжественно проводили японцев в большой зал для приемов, стараясь не показать, насколько нелепым они находили их наряд: маленькие черные лакированные шапочки, сидевшие посередине выбритой части головы и аккуратно подвязанные под подбородком, верхняя мантия с огромными плечами, разноцветные парадные кимоно из шелка, просторные штаны, сандалии на ремешках и толстые носки с отделенным от остальных большим пальцем – таби, – веер за поясом и неизменные два меча.

– В эти их шапчонки даже не помочиться толком, – заметил русский.

Сэр Уильям опустился на центральный из пяти стульев в окружении других посланников, с одного края вместе с ними сел Филип Тайрер, чтобы число участников со стороны европейцев тоже равнялось пяти, бакуфу сели на стулья напротив, переводчики расположились на подушках посередине. После продолжительного обсуждения участники переговоров сошлись на пяти охранниках с каждой стороны. Эти люди встали позади своих хозяев, с подозрением поглядывая друг на друга.

Следуя строгому протоколу, противные стороны представились друг другу. Торанага Ёси был последним.

– Томо Ватанабэ, младший чиновник второго класса, – сказал он, изображая смирение, которого не испытывал, и занял наименее почетное место с краю.

Его одежда была не так богата, как у остальных членов делегации, которые вместе со всеми стражниками получили приказ под страхом наказания относиться к нему как к самому незначительному из пяти чиновников.

Он устроился на стуле, чувствуя себя странно. «Как отвратительны эти враги, – думал он, – как смешны и убоги эти их высокие шляпы, невообразимые сапоги и уродливые черные одежды из толстой материи – неудивительно, что от них так смердит!»

Сэр Уильям сказал осторожно и просто:

– Английский подданный был убит самураями Сацумы…

К пяти часам европейцы были готовы взорваться, японцы же по-прежнему оставались вежливыми, улыбающимися, внешне невозмутимыми. Десятком различных способов их представитель заявлял, что… очень жаль, но их юрисдикция не распространяется на Сацуму, они ничего не знают об убийцах и о том, как их можно было бы изловить, но да, это происшествие достойно всяческого сожаления, но нет, они не представляют, как можно было бы получить репарации, но да, при определенных условиях вопрос о возмещении мог бы быть обсужден, но нет, сёгун пока в отсутствии, но да, сёгун был бы рад принять их, когда вернется, но нет, не в обозримом будущем, но да, мы немедленно подадим прошение назначить точный день, но нет, в этом месяце невозможно, потому что его нынешнее местопребывание никому не известно, но да, они выяснят это как можно скорее, но нет, следующая встреча и все другие встречи не должны проходить в Эдо, но да, в Канагаве, но очень жаль, не в этом месяце, возможно, в следующем, но нет, очень жаль, мы не имеем полномочий…

Каждый пункт приходилось переводить с английского на голландский, потом на японский.

За этим обычно следовало пространное обсуждение. Затем ответ прилежно переводился на голландский и снова на английский с неизбежными наставлениями и всегда с вежливыми просьбами пояснить суть самых тривиальных деталей.

Ёси находил всю процедуру крайне интересной для себя. Он никогда еще не присутствовал при таком скоплении гайдзинов и ни разу не участвовал в переговорах, где низшие по званию, неслыханное дело, обсуждали вопросы политики, вместо того чтобы слушаться и подчиняться.

Трое из остальных четырех японцев были настоящими, хотя и незначительными, чиновниками бакуфу. Все представились под вымышленными именами – общепринятая традиция на переговорах с иноземцами. Переодетый под бакуфу самозванец, тайно говоривший по-английски, сидел рядом с Ёси. Его звали Мисамото. Ёси приказал ему запоминать все и украдкой сообщать ему, если что-нибудь важное не будет переведено правильно, в остальном же держать рот на замке. Этот человек был преступником, ожидавшим смертной казни.

Когда Ёси послал за ним позавчера, Мисамото тут же пал ниц перед ним, трясясь от страха.

– Поднимись и сядь сюда. – Ёси показал веером на край платформы из татами, на которой сидел сам.

Мисамото мгновенно подчинился. Это был маленький человечек с узкими глазами-щелками, длинными сальными волосами и бородой. По его лицу струился пот. Одежда его была груба и почти превратилась в лохмотья, руки покрывали мозоли, а кожа приобрела цвет темного меда.

– Ты будешь говорить мне правду: чиновники, допрашивавшие тебя, доносят, что ты говоришь по-английски?

– Да, господин.

– Ты родился в Андзиро в провинции Идзу и побывал в стране, которая зовется Америкой?

– Да, господин.

– Как долго ты там пробыл?

– Почти четыре года, господин.

– Где именно в Америке?

– В Сан-Франциско, господин.

– Что такое Санфрансиска?

– Большой город, господин.

– Только там?

– Да, господин.

Ёси изучающе посмотрел на него, информация была нужна ему быстро. Он видел, что человек отчаянно пытается быть полезным, но в то же время смертельно боится, боится его и стражников, которые грубо втащили его в комнату и ткнули лицом в пол. Поэтому Ёси решил попробовать другой подход. Он отпустил стражу, встал и облокотился на подоконник, глядя на город.

– Расскажи мне, быстро, своими словами, что произошло с тобой.

– Я был рыбаком в деревне Андзиро в Идзу, господин, где и родился тридцать три года назад, – тут же начал Мисамото. Было видно, что этот рассказ он повторяет уже, наверное, в сотый раз. – Девять лет назад я вышел в море на своей лодке с шестью другими рыбаками. Мы были всего в нескольких ри от берега, но попали в неожиданно поднявшуюся бурю, которая вскоре превратилась в страшный ураган, он гнал нас перед собой на восток в открытое море тридцать дней или больше, нас снесло на сотни ри, может быть, на целую тысячу, господин. За это время троих моих спутников смыло за борт. Потом море успокоилось, но наши паруса были изодраны в клочья, кончилась вода и все запасы пищи. Мы втроем попытались рыбачить, но ничего не поймали, воды взять было негде… Один из нас сошел с ума. Он прыгнул в воду и поплыл к острову, который ему привиделся, и быстро утонул. Мы не видели ни земли, ни корабля, кругом одна вода. Много дней спустя последний из моих спутников, мой друг Исии, умер, и я остался один. Потом наступил день, когда я подумал, что уже умер, потому что увидел этот странный корабль, который двигался вперед без парусов и дымил, словно охваченный пожаром, но это был всего лишь колесный пароход, американский, следовавший из Гонконга в Сан-Франциско. Они спасли меня, накормили, обращались со мной как с одним из них, – я был очень испуган, господин, но они поделились со мной водой и пищей, дали мне одежду…

– Этот американский корабль отвез тебя в этот город Сан? Что было дальше?

Мисамото рассказал ему, как его определили к брату капитана того судна, который содержал мелочную лавку для моряков, чтобы он учил язык и выполнял разную мелкую работу, пока власти не решат, что с ним делать. Он прожил с этой семьей около трех лет, работая у них в магазинчике и в порту. Однажды его отвели к важному чиновнику, которого звали Натоу, и подробно допросили, а потом сказали, что посылают его с военным кораблем «Миссури» в Симоду, где он будет переводчиком при консуле Таунсенде Харрисе, который уже находился в Японии, подготавливая Соглашения. К этому времени он уже одевался на западный манер и усвоил некоторые из их привычек и обычаев.

– Я согласился с радостью, господин, уверенный, что окажусь полезным здесь, особенно полезным для бакуфу. В девятый день восьмого месяца тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года по их летоисчислению, пять лет назад, господин, мы бросили якорь у Симоды в Идзу, моя родная деревня находилась совсем недалеко, чуть севернее, господин. Едва попав на берег, я добился отпуска на один день, чтобы навестить родные места, и сразу же направился, господин, к ближайшей заставе, чтобы разыскать ближайшего чиновника бакуфу, полагая, что меня примут с радостью из-за тех знаний, которые я приобрел… Но стражники… – лицо Мисамото исказилось от боли, – они не стали слушать меня, господин, не попытались понять… они связали меня и приволокли в Эдо… это было пять лет назад, господин, и с тех самых пор со мной обращались как с преступником, держа в заключении, хотя и не в тюрьме, а я все объясняю и объясняю, что я не соглядатай, а верный своей стране житель Идзу и то, что случилось со мной…

Ёси с отвращением увидел, что по лицу человека побежали слезы. Он резко оборвал эти причитания:

– Прекрати! Ты знаешь или не знаешь, что закон запрещает покидать Ниппон без разрешения?

– Да, господин, но я ду…

– А знаешь ли ты, что по тому же закону любому, кто преступил его, какова бы ни была причина и кем бы ни был этот мужчина или женщина, запрещено возвращаться назад под страхом смерти?

– О да, господин, да, да, я знал об этом, но я не думал, что это включает и меня, господин. Я думал, я смогу принести пользу и мне будут рады, и меня ведь унесло в море не по моей воле. Это был ураган…

– Закон есть закон. Этот закон – хороший закон. Он сохраняет страну чистой. Ты считаешь, что с тобой поступили несправедливо?

– Нет-нет, господин, – торопливо произнес Мисамото, вытирая слезы в еще большем страхе и касаясь лбом татами. – Пожалуйста, извините меня, я умоляю вас о прощении, пожалуйста, из…

– Просто отвечай на вопросы. Насколько свободно ты говоришь по-английски?

– Я… я немного понимаю и говорю на американском английском, господин.

– Это тот же язык, на котором говорят здешние гайдзины?

– Да, господин, да, более или ме…

– Когда ты встречался с этим американцем Харрисом, ты был выбрит или нет?

– Нет, господин, я носил подстриженную бороду, как большинство матросов, господин, а волосы отпустил длинные, как у них, и заплетал их сзади в косичку, скрепляя смолой.

– Кого ты еще видел у этого гайдзина Харриса?

– Только его самого, господин, – я пробыл там всего час или около этого – и одного из его помощников, я не помню имени.

Ёси вновь взвесил всю опасность своего плана: отправиться на переговоры переодетым, не спрашивая одобрения Совета, и использовать этого человека как шпиона, который сможет тайно подслушать, о чем будет говорить враг. «Возможно, Мисамото уже шпион, шпион гайдзинов, – мрачно подумал он, – как считают все, кто его допрашивал. Нет сомнения, что он лжет: рассказ его звучит слишком уж гладко, глаза у него слишком хитрые и он становится похож на лисицу, если застать его врасплох».

– Очень хорошо. Позже я хочу узнать все, чему ты научился, все и… ты умеешь читать и писать?

– Да, господин, но по-английски – совсем немного.

– Хорошо. Ты можешь мне пригодиться. Если ты будешь исполнять все в точности и я останусь доволен, я пересмотрю твое дело. Если же ты подведешь меня, сколь бы незначителен ни был твой промах, ты-пожалеешь-что-совершил-его.

Он объяснил ему, что от него требовалось, приставил к нему учителей, и когда его охранники вчера доставили к нему Мисамото гладко выбритым, с волосами, уложенными, как у самурая, и в одежде чиновника с двумя мечами, хотя это и были всего лишь рукоятки, торчавшие в пустых ножнах, он не узнал его.

– Хорошо. Пройдись, я хочу посмотреть.

Мисамото подчинился, и Ёси был поражен тем, как быстро этот человек освоил горделивую осанку воина, которую показал ему учитель, оставив подобающую ему смиренную и услужливую походку рыбака. «Слишком быстро», – подумал он, убежденный теперь, что Мисамото представлял собой нечто большее, чем хотел показать.

– Ты ясно понимаешь, что от тебя требуется?

– Да, господин, клянусь, я не подведу вас, господин.

– Я знаю. Моя стража получила приказ убить тебя, если ты хоть на шаг отдалишься от меня, станешь вдруг неуклюжим или… несдержанным.


– Мы прервемся на десять минут, – устало произнес сэр Уильям. – Переведи им, Иоганн.

– Они спрашивают зачем? – Иоганн Фаврод, переводчик-швейцарец, зевнул. – Прошу прощения. Похоже, они считают, что обсудили все вопросы и так далее, и так далее, и теперь могут передать ваше послание и так далее, и так далее, и встретиться снова в Канагаве, получив ответ сверху и так далее, и так далее, примерно через шестьдесят дней, как было предложено ранее, и так далее, и так далее.

– Дайте мне ваш флот на один день, – пробормотал русский, – и я живо разберусь с этими паскудниками и со всей этой проблемой.

– Да уж, – согласился сэр Уильям и добавил на беглом русском: – Извините, мой дорогой граф, но мы прибыли сюда, чтобы решить проблему средствами дипломатии, предпочтительно. – Затем на английском: – Проводите их туда, где они могут подождать, Иоганн. Итак, джентльмены? – Он поднялся, деревянно поклонился и первым прошел в гостиную. Проходя мимо Филипа Тайрера, он бросил, не останавливаясь: – Побудьте с ними, держите глаза и уши открытыми.

Все посланники первым делом направились к высокому ночному горшку, стоявшему в углу приемной.

– Фу-у-уф, господи! – благодарно выдохнул сэр Уильям. – Я уже думал, мой чертов пузырь сейчас лопнет.

Вошел Лун, за ним следовали слуги с подносами.

– Хейа, масса. Чай-йа, сам’вича! – Он презрительно ткнул большим пальцем в направлении другой комнаты. – Такой же малтышки давать, хейа?

– Клянусь Богом, тебе стоило бы говорить потише! Вдруг кто-нибудь из них говорит на пиджине.

Лун тупо уставился на него:

– Что масса говорить?

– А, ладно.

Лун вышел, умирая про себя от хохота.

– Итак, джентльмены, как и ожидалось, прогресс равен нулю.

Сератар раскуривал трубку, беспечно наслаждаясь замешательством сэра Уильяма. Андре Понсен сидел рядом с ним.

– Что вы предлагаете делать, сэр Уильям?

– А каков будет ваш совет?

– Это британская проблема и лишь отчасти французская. Если бы мне пришлось заниматься ею целиком, я бы уже разрешил ее с обычной для французов стремительностью – в тот же день, когда она возникла.

– Но сначала, mein Herr, вам, разумеется, понадобился бы такой же прекрасный флот, – довольно резко произнес фон Хаймрих.

– Разумеется. В Европе их у нас довольно, как вам известно. И если бы политика императорской Франции была такова, что мы должны быть представлены здесь крупными силами, как наши английские союзники, мы имели бы у берегов Японии один-два своих флота.

– Да, следовательно… – Сэр Уильям устал. – Мне ясно, что ваш общий совет – держаться с ними жестко.

– Жестко и непоколебимо, – сказал граф Сергеев.

– Ja.

– Безусловно, – кивнул Сератар. – Я полагал, именно к этому решению вы уже и пришли, сэр Уильям.

Британский посланник пожевал бутерброд и допил свой чай.

– Хорошо. Тогда сейчас я объявлю сегодняшнюю встречу законченной, назначу повторную на завтра, на десять часов, с ультиматумом: аудиенция у сёгуна не позже чем через неделю, выдача убийц, выплата репарации или… С вашего общего одобрения, разумеется.

– У меня есть предложение, сэр Уильям, – сказал Сератар. – Принимая во внимание, что им, очевидно, сложно устроить эту встречу с сёгуном, почему не оставить ее на потом, когда прибудут подкрепления и у нас появится действительный повод для встречи с ним. В конце концов, цель настоящей экспедиции – продемонстрировать нашу способность к исправлению зла, а не осуществлять политику империи, вашей или нашей.

– Разумно, – с неохотой признал пруссак.

Сэр Уильям задумался над причинами такого предложения, но не смог отыскать в нем ни изъянов, ни скрытых опасностей.

– Очень хорошо. Мы потребуем «скорейшей встречи» с сёгуном. Вы согласны?

Они кивнули.

– Извините меня, сэр Уильям, – вежливо вмешался Андре Понсен, – могу я предложить, чтобы о вашем решении им доложил я? Если вы возобновите встречу, а потом тут же ее закроете, это может быть истолковано как известная потеря лица. Да?

– Весьма мудрое замечание, Андре, – кивнул Сератар.

Для всех остальных Понсен был лишь средней руки торговцем, который обладал некоторым знанием японских обычаев, мог худо-бедно изъясняться на японском, являлся его личным другом и время от времени переводчиком. На самом же деле Андре Понсен был высокооплачиваемым шпионом, которого наняли с целью вскрывать и нейтрализовывать любые происки британцев, немцев и русских на Японских островах.

– А, сэр Уильям?

– Да, – задумчиво произнес сэр Уильям. – Да, вы правы, Андре, благодарю вас, самому мне этого делать не стоит. Лун!

Дверь тут же отворилась.

– Хейа, масса?

– Приведи молодой масса Тайрер, быстро раз-раз! – Он повернулся к остальным. – Тайрер сделает это за меня. Раз уж это британская проблема.


Вернувшись в зал для аудиенций, выходивший окнами на передний двор, Филип Тайрер приблизился к Иоганну со всем достоинством, на какое был способен. Чиновники бакуфу не обратили на него внимания и продолжали переговариваться. Ёси сидел чуть поодаль, Мисамото рядом с ним – из японцев хранили молчание только эти двое.

– Иоганн, сэр Уильям передает им свое почтение и объявляет, что сегодняшняя неудовлетворительная встреча откладывается. Они должны прибыть сюда снова завтра в десять часов утра, с тем, что, как он ожидает, явится удовлетворительным разрешением сего недопустимого инцидента, а именно: с убийцами, денежной компенсацией и гарантиями скорейшей встречи с сёгуном. Или пусть пеняют на себя.

Иоганн побледнел:

– Прямо так и переводить?

– Да, слово в слово. – Тайрер тоже устал от всех этих бесконечных препирательств, постоянно напоминавших ему о страшной кончине Джона Кентербери, жестоком ранении Малкольма Струана и об ужасе, пережитом Анжеликой. – Переводите!

Он смотрел, как Иоганн передает короткий ультиматум на гортанном голландском. Японский переводчик вспыхнул и начал свой пространный перевод услышанного. Тайрер внимательно наблюдал за чиновниками, но так, чтобы это не было заметно. Четверо прилежно слушали, а вот пятый – нет, коротышка с узкими глазами и грубыми руками, покрытыми мозолями, – руки остальных бакуфу были хорошо ухоженными. Снова этот человек начал что-то шептать на ухо самому молодому и красивому чиновнику, Ватанабэ, как делал это время от времени в течение всего дня.

«Господи, как бы я хотел понимать, о чем они говорят», – раздраженно подумал Тайрер, решительнее, чем когда-либо, настроившись на то, чтобы сделать все возможное и выучить язык быстро.

Когда потрясенный и смущенный переводчик умолк, наступила глубокая тишина, нарушаемая лишь свистящим всасыванием воздуха через стиснутые зубы, хотя лица у всех оставались бесстрастными. Во время перевода Тайрер заметил, как двое из чиновников украдкой бросили взгляд на Ватанабэ.

Почему?

Теперь они, казалось, ждали чего-то. Ватанабэ опустил глаза, прикрылся веером и пробормотал что-то. В ту же секунду его узкоглазый сосед неловко поднялся и что-то коротко сказал. Все поднялись, с облегчением вздохнув, и без поклонов молча вышли, Ватанабэ – последним, не считая лишь переводчика.

– Иоганн, на этот раз они всё поняли как надо, – радостно произнес Тайрер.

– Да. И при этом изрядно взбеленились.

– Совершенно очевидно, что именно этого сэр Уильям и добивался.

Иоганн промокнул вспотевший лоб. Он был среднего роста, худой, сильный, с твердым, изрезанным морщинами лицом и темно-каштановыми волосами.

– Чем скорее вы станете переводчиком, тем лучше. Пора мне возвращаться домой, к своим горам и снегам, пока голова цела. Слишком много тут этих кретинов и слишком уж они непредсказуемы.

– Как переводчик, вы ведь пользуетесь многими преимуществами, – встревоженно проговорил Тайрер. – Узнаёте обо всем первым.

– И к тому же разношу дурные вести! Все вести теперь дурные, mon vieux. Они ненавидят нас и ждут не дождутся, когда смогут выкинуть нас отсюда. Я подписал контракт с вашим министерством иностранных дел, подлежащий возобновлению по взаимному согласию. Так вот, срок контракта истекает через два месяца и три дня, и мой английский может идти к черту. – Иоганн подошел к буфету у окна и сделал большой глоток пива, которое заказал себе вместо чая. – Никакого продления, чем бы меня ни соблазняли. – Он вдруг широко улыбнулся. – Merde, это единственное, что мне будет жаль здесь оставить.

Тайрер рассмеялся, глядя на его хитрое, как у гнома, лицо.

– Мусуме? Вашу девушку?

– Вы быстро учитесь.


Во дворе чиновники рассаживались по паланкинам. Вся работа в саду прекратилась, с полдюжины садовников замерли на коленях, уткнувшись головой в землю. Мисамото ждал рядом с Ёси, сознавая, что достаточно одной ошибки, и ему уже никогда не стоять прямо, и отчаянно надеясь, что благополучно прошел первое испытание. «Так или иначе, я буду полезен этому ублюдку, – думал он на английском, – я буду служить ему, пока не смогу попасть назад на американский корабль, в мой рай, где я расскажу капитану, что эти подлые мерзавцы похитили меня из свиты Харриса…»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31