скачать книгу бесплатно
– Без экспертного заключения мы, возможно, никогда бы не поняли, что преступник был убит наемным убийцей в своем собственном саду, – позже сказал мне один из детективов, участвовавших в деле. – Иногда мы недооцениваем ученых. Причем не всегда дело в том, что они умнее и могут докопаться до правды. Порой она лежит прямо на поверхности.
Эта история прекрасно подчеркивает всестороннюю важность ученых-криминалистов сегодня. Плюс ко всему в этом деле об убийстве, интерпретированном позже в сериале «Безмолвный свидетель», есть тайный аспект, который напрямую связывает его с телешоу и о котором никогда ранее не писали. Доктор Бенджамин Свифт много лет работал консультантом съемочной группы. Команда могла бы справедливо указать на такого рода профессиональные «совпадения» в качестве дополнительного доказательства того, что их творение отражает реальный мир более точно, чем любое другое драматическое шоу в истории телевидения.
Самое главное, что, если бы изрешеченный пулями труп преступника должным образом не осмотрел судебно-медицинский эксперт, никто даже не узнал бы о столь важном бандитском убийстве.
– Да, это был очевидный случай, – добавил тот же детектив, участвовавший в расследовании этого убийства. – Но дело не в этом. Мы, полицейские, должны ценить экспертов и прислушиваться к ним, даже когда думаем, что знаем ответы на все вопросы.
Это пугающее напоминание о том, как преступникам могло сойти с рук убийство, если бы судмедэксперты не привлекались к расследованию каждой необъяснимой смерти, появилось в то время, когда правительство Великобритании как раз осуществило сокращение расходов во всех сферах судебной медицины. Напомню, полицейские, присутствовавшие на месте убийства, заверили вышестоящих офицеров, что смерть была естественной. И 30 лет назад это являлось причиной отказа от вскрытия. Один судмедэксперт недавно объяснил мне:
– Если бы из-за сокращения расходов политиками мы снова вернулись к тем мрачным дням, с таким же успехом можно было бы самостоятельно дать преступникам оружие и разрешить перестрелять всех своих врагов, потому что им это и так сойдет с рук.
* * *
Чтобы понять, как развивалась судебная медицина, необходимо рассмотреть прошлое, настоящее и будущее этой самой неточной из всех наук и познакомиться с людьми, оказавшими большое влияние на мир судебно-медицинской экспертизы.
Упомянутые мной судебные эксперты – замечательная компания. Впервые они приступили к делу более двухсот лет назад на убогих и грязных улицах Лондона, в районе трущоб. Пионеры судебной медицины, они были в некотором смысле научными ренегатами, нарушавшими правила гораздо чаще, чем Ники или Том в «Безмолвном свидетеле». Но все ради того, чтобы удовлетворить потребность общества в привлечении убийц и других преступников к ответственности.
Так что, чтобы оценить всю историю судебной медицины, нужно отправиться очень далеко в прошлое.
Акт первый
До «Безмолвного свидетеля»: история, наука и специалисты
Все и каждый, кто попадает на место преступления, оставляет после себя какие-то улики. Это ключ ко всем судебно-медицинским исследованиям мест преступлений.
Профессор Эдмон Локар[7 - Эдмон Локар – пионер судебной медицины, который стал известным как «французский Шерлок Холмс». Он сформулировал основной принцип судебной медицины: «Каждый контакт оставляет след». Это стало известным как «локаровский принцип обмена».], 1910 год
Назад в прошлое
Английское слово forensic, «судебно-экспертный» (в том числе «судебно-медицинский»), произошло от латинского forensis, что означает «публичный, общественный». То есть предполагалось, что общество экспертов должно изучать дела, собирать доказательства и совместно формировать конкретное мнение по ним. Впервые медицину в рамках судебного разбирательства использовали в древнегреческом и римском обществах, которые, в принципе, внесли в нее значительный вклад, особенно в фармакологию. Древние греки и римляне изучили производство, использование ядов и симптомы отравления, что оказалось особенно полезным, когда современные эксперты начали изучать дела об убийствах из прошлого.
Сегодня ученые полагают, что первое в истории «вскрытие» в 3000 году до нашей эры провели древние египтяне, у которых на тот момент была весьма развитая цивилизация. Но это произошло только потому, что в их религии обязательным условием было удаление и исследование внутренних органов человека после смерти.
Первое же официальное, задокументированное вскрытие произошло в 44 году до н. э., когда римский врач по имени Антистий препарировал тело римского политика и полководца Юлия Цезаря. Обследование показало, что, несмотря на двадцать три удара ножом, смерть правителя была вызвана лишь одним из них – в грудь. Антистий пришел к такому выводу, невероятному для своей эпохи, опытным путем: он нанес аналогичные ранения различными лезвиями тушам животных и в итоге сопоставил одну из ран с той, что была на трупе Цезаря. Это показало, что орудием убийства стал определенный тип кинжала.
Антистий заставил всех участников убийства Цезаря отдать ему свои ножи. Легенда гласит, что, когда один из них достал оружие, запах крови привлек полчища мух, и в конце концов он признался (причем с гордостью) в содеянном. Тем не менее никого так и не привлекли к ответственности за преступление, потому что нападавшие сами захватили власть в Римской империи.
Столетия спустя в Древней Индии появилась самая ранняя версия детектора лжи.
Она включала исследование слюны и языка подозреваемого: его просили набрать в рот сухого риса, а затем выплюнуть. Если зерно застревало во рту, человека признавали виновным.
Первое зарегистрированное в Северной Америке вскрытие провели четыреста лет назад французские колонисты, отчаянно пытавшиеся определить, что их убивало суровой зимой на острове Сент-Круа недалеко от нынешнего Портленда в штате Мэн. Почти половина из 79 поселенцев, возглавляемых исследователями Пьером Дюгуа и Сэмюэлем де Шампленом, умерла той зимой от недоедания и суровых погодных условий. Все это выяснилось лишь 15 лет назад, когда череп одного из колонистов нашла Служба национальных парков. Верхняя часть этого черепа была отделена так, чтобы обнажить мозг, но перед похоронами ее вернули на место.
Те, кто поддерживал закон и порядок в Лондоне примерно двести лет назад, воспринимали убийства строго в черно-белых тонах. За обнаружением трупа обычно следовали признание или новый труп. При этом следователи пробовали на вкус биологические жидкости, которые находили на месте происшествия, потому что только так могли их определить. Поэтому без тел раскрытие подобных преступлений стало бы невыполнимой задачей.
Лондон в те дни был царством преступности и насилия, и неспособность полиции раскрывать чудовищные преступления приводила общество в ужас. Представители знати хотели расправиться с преступниками, поэтому начали финансировать изучение судебной медицины. В результате произошел большой прорыв в криминалистике – сэр Эдвард Генри[8 - Еще до него независимо друг от друга Уильям Джеймс Гершель и Генри Фолдс заметили, что у каждого человека пальцы имеют индивидуальную узорчатость, делали наблюдения, писали работы, и на их основании Эдвард Генри разрабатывал методику анализа отпечатков пальцев. Например, Гершель целых 20 лет собирал отпечатки пальцев для своего исследования.], комиссар[9 - Комиссар полиции – выборное должностное лицо, ответственное за общий надзор за полицией и пожарными службами.] столичной полиции Лондона, разработал систему анализа отпечатков пальцев. Он установил, что их направление, узор и другие характеристики могут служить уникальными опознавательными характеристиками, и это сделало анализ отпечатков пальцев одним из ведущих методов криминалистики. Сегодня система классификации Генри остается стандартом по всему миру.
В XVIII и XIX веках произошли другие крупные прорывы в судебной медицине, объединившие базовую логику и науку. Первый случился в Ланкастере после ареста Джона Томса за убийство Эдварда Калшоу из пистолета. Бумажный пыж[10 - Пыж – элемент патронов стрелкового оружия, который необходим для контролируемого разлета пороховых газов.], оставленный на месте происшествия, идеально соответствовал пыжу оружия, принадлежащего Томсу. В кармане у него также нашли оторванный кусок газеты, соответствовавший странице, которую читала жертва. Воодушевленный этим открытием, один из самых продвинутых офицеров Скотленд-Ярда Генри Годдард, ставший в конечном итоге комиссаром, установил, что детальное изучение пули может помочь установить орудие убийства.
Другие аспекты судебной экспертизы начали приносить плоды благодаря богатым гражданам Лондона, финансирующим научные исследования в этой сфере. В 1816 году работника фермы по имени Уорвик осудили за убийство после того, как полицейские криминалисты собрали и проанализировали следы ног и отпечатки ткани, оставленные на влажной почве возле бассейна, где утонула молодая горничная. Эти отпечатки соответствовали ботинкам и одежде Уорвика и доказывали его вину.
Тем не менее парламентский акт, который официально разрешил платить судебно-медицинским экспертам и сделал вскрытия одной из статей полицейских расходов, приняли только в 1836 году. В том же году ученый-криминалист по имени Джеймс Марш, работавший в Королевской военной академии Вулиджа в южном Лондоне, изобрел надежный тест на самый смертоносный из ядов – мышьяк. Ранее его пригласили в качестве эксперта-химика на процесс по делу об убийстве человека, обвиняемого в отравлении своего деда добавлением в кофе никотина. Марш провел стандартный тест, смешав пробу вещества, вызывающего подозрения, с сероводородом и соляной кислотой. Но к тому времени, когда он смог показать результаты присяжным, образец испортился и подозреваемого оправдали на основании разумных сомнений. Марш пришел в ярость. Тогда он разработал гораздо более надежный тест, объединив образец, содержащий мышьяк, с серной кислотой и цинком без мышьяка, в результате чего образовался газообразный арсин. Газ воспламенялся и разлагался до чистого металлического мышьяка, который при попадании на холодную поверхность давал серебристо-черный осадок. Хитроумно разработанный Маршем тест был настолько чувствительным и точным, что помогал обнаружить всего одну пятидесятую миллиграмма яда.
В 1845 году человек по имени Джон Тавелл бежал в Лондон после смерти бывшей возлюбленной. После детального осмотра тела полицейские обнаружили следы цианида и начали охоту за убийцей. В конце концов Тавелл стал первым преступником, арестованным с помощью электрического телеграфа. Но что еще более важно, на уголовный процесс впервые вызвали эксперта-криминалиста в качестве свидетеля, и его показания о том, что в теле содержались следы цианида, привели к обвинению Тавелла.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: