скачать книгу бесплатно
Во время трансляции локации из прошлого, люди в зале начали вставать и ходить, рассматривая разные элементы локации.
– Вы давно в курсе о находке археологов? – Задала я вопрос залу, когда голограммер выключился.
– О какой именно находке? – Спросил один лысый чиновник из министерства.
– Ну, бутылка, которая как бы современная, но пролежала миллионы лет в глине. Речь Говарда Сэллина слышали?
– Я слышала об этом 2 года назад – произнесла пожилая дама, которую я впервые видела и даже не догадывалась какое место и статус она занимает среди людей, связанных с секретными разработками. – Так это вы оставили там ту бутылку?
– Да…, – отвечала я.
– Вот, – теперь Патсторс перебил меня, – два года люди знают об этой информации, а мы нет. Понимаете что это доказывает?
– Что? – Спросили хором ещё несколько человек, присутствующих в зале, на этом секретном отчёте.
– Что мы изменили прошлое, – продолжал мой напарник. – Если бы это было не так, то мы бы тоже знали об этой находке. Понимаете?
– Это не совсем доказуемо, профессор, – высказался молодой парень объясняя свою мысль, – вы могли просто не увидеть тот файл в котором говорилось о находке, и всё.
– В принципе, вы правы, но я склонен полагать, что мы с напарницей находимся уже в изменённой, хоть и слегка, но изменённой хронологии.
Все присутствующие начали совещаться. Мы с Патсторсом вышли перекусить. А я ещё и собиралась зайти в зоологический сектор. Уточнить, что там с птичкой. Но сначала, конечно, в лабораторию.
В лаборатории нам сделали бесконтактный анализ крови, чтобы определить, какие минералы, витамины и нутриенты необходимо восполнить нашим организмам. Информацию из лаборатории передают непосредственно в столовую, и мы получаем еду, подобранную под наши потребности. Конечно, иногда люди едят по старинке, как попало, поглощая больше калорий, чем следует, но это в основном на праздники. Вот сегодня вечером, например, дома будет угощение в честь Большого Выбора дочери. Там мы не будем рассчитывать состав еды с лабораторной точностью. Но если постоянно так питаться, то никакого здоровья не хватит.
Мне вспомнилось, что Синтия буквально на днях рассказывала, что они проходили на уроках истории. Раньше, до того, как люди научились анализировать состав пищи и делать молекулярную раскладку усвоения нутриентов, бывали случаи переедания. При этом у человека даже мог быть лишний вес. Даже болезнь такая была, ожирение. Звучит жутко, но вот было же. При этой болезни жировая ткань аномально разрастается, и талия становится больше, чем окружность черепа, помноженная на полтора. Нам сейчас это кажется удивительным и странным, но тогда у людей жизнь была совсем другая. Жили они недолго по нашим меркам. Умирали молодыми. Страдали от болезней, которые сейчас легко можно предотвратить. У них даже бывали эпидемии, вызываемые вирусными и бактериальными возбудителями. Кстати. Как там птичка? Не несёт ли она каких-либо интересных для науки вирусов и бактерий?
После бесконтактных анализов мы зашли в зоологический сектор. Сотрудников мы не увидели, но мобильный отсек с птицей был осмотрен и помечен как безопасный. Я могла его забрать после завершения собрания.
Когда нас позвали, мы получили конкретные задачи: намотать, как можно больше километров и предоставить отчёт о количестве кротовин, которые открыты на нынешнее время, и указать их размеры, естественно, во временном значении.
– Будем тогда по очереди, или как? – Спросила я напарника, имея ввиду поиск кротовин.
– Можно и по очереди. Но одна не проходи сквозь кротовину. Хорошо? Переживательно спросил профессор.
– Договорились, – ответила я. Забрав птичку, я полетела домой новым путём, включив излучатель, надеясь по дороге, найти новую кротовину. Кстати, прибор наш излучал определённый вид энергии, которому ещё даже названия нет, поэтому и назвали мы его излучатель.
В этот раз я решила сделать большую петлю, включив на Сардии сверхзвуковую скорость, и полетела через Афку (Африка). Максимальная ширина по приёму сигнала о наличии кротовины, была 200 метров. Я осознавала, что это очень мало и решила потом сказать об этом своему напарнику, чтобы поработать над расширением сканирования кротовин. Флора так мелькала, что рассмотреть её в экранах лётки было не реально, поэтому я даже и не пыталась…
И вот, почти пролетев Афку, раздался сигнал излучателя. Сардия уже была в курсе того, что при появлении данного сигнала, нужно фиксировать координаты, и возвращаться сразу к ним. Она затормозила и дала задний ход. Работая лишь на антигравитационном двигателе, Сардия зависла в двух метрах от новой кротовины. Я стала измерять саму кротовину и фиксировать все данные в нашу программу. На этот раз размеры червоточины были совсем другие. Прошлое было всего в 103 года от нас. А размером на нашей стороне, кротовина оказалась в 2 недели, и до её "заканчивания", то есть – закрытия, оставалась одна неделя. На той стороне она была тоже примерно – одна неделя, плюс, минус – несколько часов.
Я всё зафиксировала, и полетела дальше домой. В этот раз больше червоточины мне не попадались. Было поздно уже сообщать Патсторсу о новой кротовине, и я решила это сделать завтра. Взяв с собой излучатель и мобильный отсек с птицей, я пошла в свой дом…
В столовой ярко горел свет, за столом собрались родственники – ещё бы, не каждый день ребёнок совершает Большой Выбор. Когда я вошла, Синтия обрадованно прибежала ко мне навстречу.
– Привет! Отгадай, каков мой Выбор?
– Да, А?ника, отгадай, что выбрала твоя дочь! – мой двоюродный старший брат подошёл меня поприветствовать, забрал отсек с птичкой и поставил на стол, не взглянув, что внутри.
– Да ладно, А?ника не угадает, даже я, супер-вовлечённый отец, не отгадал, что выберет Синтия. Я считал, что это будет выбор – стать певицей или балериной, она всегда подписывалась на первые роли…
– Ну уж нет, я точно знала, что не актриса, не певица и не балерина, – сказала, чуть ревниво, Ивета, прабабушка Синтии по линии Андреаса. Она-то как раз и была балериной, причём, в течение 7 лет даже примой. И сейчас, в свои 92 года, вела балетный класс для взрослых любителей, начинающих осваивать балет. Причём, её ученики крутили фуэте не хуже профессиональных танцовщиков, хоть завтра бери в кордебалет лучших театров! Ивете немного жаль, что Синтия не пошла по её стопам, но для девочки балет – хобби, не более того.
– Не горюй, бабуля, мой сын явно хочет быть танцовщиком, – улыбаясь Ивете, сказала младшая сестра мужа, Вирджиния, – ты ведь не только со взрослыми работаешь? Набираешь класс мальчиков на следующий учебный год? Возьмёшь Эльдара? Это сын моей лучшей подруги, ну ,ты её знаешь.
– Ну конечно, дорогая, о чём речь! Ему только семь, ко времени своего Большого Выбора он может и передумать, но балет это очень полезно и для общего развития. И физического, и культурного!
– Ладно, ладно, "соловья баснями не кормят", зовите Анику за стол! – моя тётя набрала заказ на домашнем "оформителе", и наш домашний робот принёс мне спагетти с морепродуктами и брокколи под сырным соусом.
– А пока ты ешь, подумай всё-таки, какой Выбор сделала Синтия. Нам интересна твоя версия, – это опять моя тётя. Все выжидательно посмотрели на меня, ожидая ответа.
– В общем, я думаю, что Синтия будет историческим биологом, – двинула я.
Честно говоря, сказала я это наобум. Исторические биологи – где-то наши с Патсторсом смежники. Они занимаются ископаемыми животными, и по-хорошему, мы должны бы брать специалистов из их отдела, когда "идём" исследовать кротовину. Именно они осматривали птицу, которую я привезла домой. Да, и в общем, догадка – не хуже любой другой.
За столом воцарилась тишина, все смотрели на меня с удивлением и любопытством.
– Откуда ты знаешь, мама? Это именно то, что я выбрала! Тебе кто-то рассказал? Анхалия?
Глава 2. Первый человек из ниоткуда.
На следующий день, когда я проснулась, то сразу стала собираться к напарнику. Вчерашний ужин, посвященный Большому Выбору дочери, затянулся чуть дольше, чем надо. И хотя мы все душевно пообщались, сегодня я всё же немного проспала, и двигаться надо быстро.
Зайдя в комнату, где я оставила наш излучатель-24, я вновь резко ощутила то чувство, которое впервые ощутила там – в далёком прошлом. Я обнаружила, что излучателя на месте нет. Сначала связалась по голо-связи с мужем, который сказал, что он ничего не трогал. У меня сердце ушло в пятки. Излучатель могла взять Синтия. Я всегда поощряла её интерес к моим приборам и инструментам, и до сих пор это никогда не было опасным. Сейчас, когда мы достигли первого успеха с кротовинами, и даже привезли домой птичку (кстати! птичка! напоить и покормить!), ситуация изменилась, но дочери ничего объяснить я не успела. Ситуация стала по-настоящему критической.
Когда я стала связываться с ней по голо-связи, то контакта не было. Я зашла в свою лётку и сказала Сардии, чтобы та попробовала связаться напрямую с лёткой Синтии. Подождав примерно минуту, меня вновь охватило то ощущение – то ли ощущение страха, то ли ощущение опасности.
Я открыла мобильный отсек с птичкой (серенькая, пальцы крыла с рудиментами когтей, как у летучих мышей, но развитое оперение, довольно крупные маховые перья, и странная голова), насыпала ей корма и проверила воду. Голосом набрала Патсторса по голо-связи. Я рассказала ему свои опасения, что я вчера зафиксировала одну новую кротовину и оставила данные координат в излучателе. А сейчас, скорее всего, прибор взяла дочка. Она легко могла пройти сквозь ту кротовину.
– Профессор, у нас остались ранние прототипы? Если, да, то мы можем их доработать, чтобы мы смогли открыть проход через ту кротовину? Данные координат у меня также остались зафиксированными в моей лётке. Нужно срочно действовать, а то дети есть дети, не смотря на их навязанную нами ответственность, – обратилась я к профессору.
– Вообще-то, я предыдущие приборы разбирал на запчасти, но пару штук должны были остаться целыми. Сейчас пойду посмотрю и из того, что найду, буду дорабатывать, – мгновенно пошёл ко мне навстречу напарник.
– Лечу к тебе, – второпях произнесла я.
– Нет, нет, стой. Лети не ко мне, а к тем координатам и ожидай там возможное появление своей дочки с нашим излучателем-24. А также сообщи мне те координаты. Как только доработаю прибор, если получится, то сразу прилечу к тебе, – быстро проговорил мне напарник.
Я полетела в Афку, в нужное мне место… Прилетев и включив антигравитационный двигатель, я зависла в 10 метрах от моих, вчера обнаруженных, координат новой кротовины. Я стала ожидать. У меня-то времени есть около недели. А вот, у Синтии (если это она взяла излучатель), остаётся лишь около суток, а то и того меньше, чтобы вернуться домой. Я не связывалась повторно с Патсторсом, чтобы не отвлекать его от работы над прототипом излучателя. В раздумьях я просидела не долго, около часа, и затем мне пришла мысль: почитать историю, как мы это сделали в первый раз, после возвращения из прошлого. Я зашла в общую базу данных, без голо-устройств, которая выдавала информацию текстом или в голосовом формате с картинками, если это требовалось пользователю, то есть – мне. Я сразу принялась искать информацию о появлении чего-то необычного, отталкиваясь от даты, которой, была датирована кротовина, то есть: 103 года назад. Тогда ещё не было лёток, они появились 80 лет назад, а в массовое использование, пошли 60 лет назад. И тут я вспомнила, не нашла информацию, а именно вспомнила, что давно в детстве читала, между прочим, о некоторых людях, которых называли предсказателями, так как они якобы видели летательный аппарат, который сейчас используется в наше время. И я, и многие, читавшие данную информацию, воспринимали её так, мол: эти предсказатели видели во сне этот летательный аппарат или в каком-то изменённом состоянии сознания…
Почему я об этом не вспомнила раньше? – Задала я вопрос самой себе. Возможно, это тот эффект, о котором когда-то говорил профессор, когда мы только начинали работу с излучателем, и во время работы часто болтали о теоретических моментах, связанных с парадоксами времени и с эффектами изменения прошлого. Найдя в общей базе данных, ту информацию, о которой я "вспомнила", я увидела картинки – рисунки, которые прилагались к заявлению, якобы предсказателей. И на них я узнала, и свою дочь, и её трёх друзей. Видно, один из предсказателей, точнее уже – один из очевидцев, был первоклассным художником, так как я даже уже не сомневалась, что это Синтия и её друзья.
Так, а почему меня здесь нет и профессора? – Снова задала вопрос я сама себе вслух. Искусственный интеллект моей лётки, всё слышал, но высчитывая мою интонацию, "догадывался", что вопрос не ему. – Наверное потому что мы всё-таки через эту кротовину не отправимся. А возможно, мы появимся там позже, когда уже тех очевидцев, и других тоже, там не будет…
Продолжая рассуждать, я не заметила как что-то блеснуло. Окон в лётках не было, были лишь большие экраны, на которые выводилась лишь видео трансляция из камер, которые были установлены в корпусе на внешней стороне наших летательных транспортных средств.
– Лётка твоей дочери, – произнёс искусственный интеллект Сардии.
– Быстрее установи с ней связь.
Лётка Синтии мчалась на сверхзвуковой скорости. Связавшись с дочкой, я сообщила, что я нахожусь рядом с кротовиной, и чтобы они подлетели ко мне. Изменив траекторию, лётка Синтии приблизилась ко мне. Затем остановилась и повернулась, готовясь к стыковке с Сардией.
– Открой дверь, – сказала я Сардии.
– Открываю, – сразу ответил искусственный интеллект моей лётки.
– Всё в порядке? – спросила я.
– Ничего, – отвечала девочка, на её лице читались радость и облегчение, – мама, я думала, что я тебя не увижу…
– Ох, Синтия, а я как волновалась! – я заключила дочку в объятия, насколько это было возможно, учитывая что лётки были на большой высоте, но плотно прислонены друг к другу, – хорошо, что всё хорошо закончилось. Но это уже очень опасно, кроме того, вас видели люди из прошлого! Ты не представляешь себе, какие могут быть последствия!
– Видели люди из прошлого? Откуда это известно?!
– Вот смотри! – я быстро перевела изображение экрана на обратную сторону, что на внешней стороне летательной машины и скомандовал Сардии отлететь от лётки Синтии на пару метров. В экране появился портрет Синтии рядом с её лёткой, нарисованный художником-очевидцем.
Синтия посмотрела на изображения:
– Откуда это?
– Оттуда, откуда вы сейчас прибыли, – ответила я. – Да, я знаю, что ты летала не одна.
– Да со мной Анхалия, Ровэр и Вотстон, – она махнула рукой в сторону пассажиров своей лётки, которые все трое успели спрятаться на задние сиденья лётки.
– Пока давай сюда излучатель.
Синтия вытащила прибор и передала его мне, – ты и ребята, летите за мной, – командным тоном сказала я.
– Домой?
– Нет, ко мне на работу. Нужно будет всё тщательно проверить…
Мы прилетели на двух лётках. Я взяла излучатель и сама понесла его, а дети шли за мной. Я так испугалась, когда дочь без меня оказалась в прошлом, что теперь даже близко не хочу подпускать её к прибору. Раньше у меня таких страхов вообще никогда не было. Я никогда именно так не боялась за дочь, потому что мы живём в безопасном социуме. А вот прошлое… – прошлое опасно. Прошлое опасно не только парадоксами времени, а также людьми, которые там находятся, ведь, возможно, не во все времена социум был безопасный.
То, что Синтия летала не одна, и хорошо, и плохо. Хорошо, поскольку в прошлом её подстерегало меньше опасностей, одинокий путник более уязвим, чем компания ребят. Особенно если учесть, что у 13-тилетнего Ровэра рост под два метра. Анхалии 15 лет, и она, хоть и хрупкая барышня, но весьма спортивная, лыжница и биатлонистка, о чём сообшила мне дочь. Вотстон старше всех, ему 17, он человек очень разумный и наблюдательный. Все ребята постарше Синтии, она вообще самая младшая в том биологическом кружке, где она и познакомилась с ними. Но всё же, это дети. И, случись с ними что, за это несу ответственность именно я, как взрослый человек. Который оставил излучатель-24 без присмотра и как её мать.
Два мальчика и две девочки шли парами, под моим предводительством, как в детских лагерях. Увидев такое шествие профессор Патсторс, отвлёкся от работы с прототипом излучателя, повернулся полностью в сторону идущих и стал изображать удивлённый вид разными мимическими эмоциями на лице.
– Приключенцы, – начала я, обращаясь к напарнику, – уж изменили прошлое. – Представляешь? Патсторс, ты помнишь что-то о предсказателях, которые 103 года назад, якобы в трансе, видели такую лётку, которыми мы сейчас пользуемся?
– Предсказатели? Вроде не помню, – профессор замялся, ответив.
– Да. Так вот, они – очевидцы, а не предсказатели. Они видели лётку моей дочки и в общей базе данных есть даже рисунки, на которых нарисованы точь в точь эти дети. – Я махнула рукой в сторону подростков. – Очень повезло, что всё прошло благополучно!
– Интересно… – проговорил мой напарник, продолжая думать, – ну, и как вы разобрались насчёт активации кротовины? – обратился профессор к подросткам.
– А что там разбираться? – ответил Ровэр, – включили программу и панель излучателя нам сама всё показала.
– Ну да… Ну да… – продолжая о чём-то раздумывать, повторялся Патсторс.
– Ну, рассказывайте теперь всё подробно… – обратилась я к нарушителям хронологии.
– Ма, ну, что рассказывать? Слетали в прошлое, погуляли…
– Погуляли? – Вы изменили историю – всю хронологию поменяли, и даже информация в моей памяти из-за этого изменилась. Это может быть опасно, прежде всего для вас самих! – Я посмотрела на каждого участника такого путешествия, по отдельности: на Синтию, на Ровэра, на Вотстона, затем мой взгляд остановился на Анхалии, – полностью всё рассказывайте до мельчайших подробностей.
– После преодоления кротовины мы сразу остановили лётку и зависли над дорогой, – начала свой рассказ Анхалия.
– В Афке над дорогой? – переспросила я девочку, – Ты ничего не путаешь?
– Нет. Это не была Афка. Это был город, там даже были этажные дома… – Продолжала она, – Мы спустились на землю и вышли из лётки. И там было несколько людей, которые с удивлёнными глазами смотрели на нас. Мы не знали что им говорить и на каком языке, и поэтому я ляпнула что первое мне пришло в голову. Я назвала свою фамилию и спросила, не знают ли они где живут люди под такой фамилией. Они ничего не ответили. Мы заметили, что стали подходить ещё люди, и поэтому мы вернулись в лётку и отлетели туда, где людей не наблюдалось. Затем снова спустились, вышли и пошли рассматривать прошлое, чтобы местные люди не ассоциировали нас с летательным аппаратом…
– Оставили лётку? – мои слова прозвучали чуть резче, чем хотелось бы.
– А?ника, ну, подожди. Ну, всё ж нормально закончилось, произнёс профессор, – ну, или относительно нормально. Девочка, продолжай.
– Мы шли, по видимому, по парку и нам вновь стали встречаться люди, но не смотря на то, что летательного транспорта возле нас они не видели, все проходящие, всё равно, смотрели на нас удивлённо.
– Это из-за одежды, – добавил Вотстон, который стоял рядом с Анхалией.
– Да. Это мы потом поняли, – продолжала рассказчица. – Желая пообщаться с местными того городка, я каждому задавала тот же вопрос о людях с моей фамилией, чтобы увидеть своих предков. Люди молча проходили, ничего не отвечая нам. Мы думали, что у них другой язык. Но вот мимо нас стали проходить дети нашего возраста. И я им задала тот же вопрос. Меня как бы, заклинило от того, что мы в прошлом, и другие версии контакта с местными, ко мне в мысли не поступали. И одна девочка лет 12-ти сказала, что это её фамилия. Я автоматически обрадовалась и познакомилась с ней. Порывшись у себя в памяти, я поняла, что это моя прабабка по материнской линии. (Детям ведь фамилия передаётся, в основном, по материнской линии в этой хронологии). Я стала её расспрашивать о разном и так увлеклась, что мы с ней, как бы, отделились от всех и стали общаться персонально. И когда она меня спросила, кто я, то я не удержалась и рассказала ей, что я её правнучка. Я не думала о том, поверит она мне или нет, и цели никакой у меня не было, я просто разговорилась с той девочкой. Ну, в общем: я ей рассказала всё, что я знаю о её жизни, но знала я немного. Я ей сказала, что у неё будет два брака, то есть – два мужа, по очереди. И мол, что у нас, в будущем, такое – большая редкость, не то, что у них здесь, ну то есть – там. Ещё кое-что рассказала о нашем времени, и всё. Затем Вотстон напомнил, что нам лучше возвращаться домой, пока нас каким-либо образом кто-либо не задержал и не разлучил между собой. А то у нас может не хватить всех оставшихся дней до закрытия кротовины, чтобы всем собраться. А то, и ещё хуже – отберут лётку и тогда всё, ведь излучатель оставался в ней. Мы решили вернуться назад, потому что, как выяснилось: у каждого из нас появилось какое-то, неведомое, для нас ранее, чувство страха. И мы быстрыми шагами пошли к лётке. И кстати, она была на месте, хотя, к ней уже начали подходить разные люди, и некоторые из них, похоже, были в форме. Мы побоялись, что это работники правопорядка и что они нас могут забрать, и быстро забежали в лётку и улетели, – закончила девочка.
– И как же вы вернулись? – Стала уточнять я.
– Как и туда, ведь координаты кротовины ж были зафиксированы в излучателе. Мы вернулись, оставляя в запасе много часов до закрытия той кротовины, – ответила Анхалия.
– Надо признаться, ребята, вам повезло! – сказала я, глядя на подростков, – вы отлично справились, и кротовина вас доставила не в жерло вулкана или в пасть динозавра, а в мирное место, населённое доброжелательными людьми.
– Доброжелательными? Не особо-то они хотели с нами разговаривать!
– Ну, Ровэр, ты пойми! Вы выглядите и ведёте себя необычно, люди проявили здравую, хорошо объяснимую осторожность.
– Ну да, никто не нападал – уже неплохо! – улыбнулся Ровэр.
Профессор продолжал раздумывать.
– Патсторс, есть какая-то идея или мысль?
– А?ника, я вот понял: почему там была не Афка. Потому что второй выход кротовины находится не только в других координатах времени, но и в других координатах пространства. Это говорит о том, что наши молодые путешественники во времени находились в прошлом в другой местности, и мы пока не знаем, в какой именно. Анхалия, а ваша родственница случайно не сказала, как называется город? Ну хорошо, что языкового барьера не оказалось у них, это во-первых. А во-вторых, Анхалия говорит, что она встретила свою прабабушку, а это говорит о том, что этот городок, скорее всего, находится на той же местности, где и сейчас проживает Анхалия. – А твои предки, начиная от этой прабабушки, где проживали? Ты не знаешь?
– Нет, не знаю – ответила Анхалия, но могу сейчас связаться по голо-связи с родителями и узнать.
– Ну, свяжись, пожалуйста, – сказал профессор.
Я сказала Патсторсу, что ещё при первом проникновении в прошлое, у меня появилась та мысль, что нужно доработать излучатель, чтобы через его экран, при активированной кротовине, мы могли видеть что там находится, хотябы рядом. Он сказал, что займётся этим. А Анхалия подошла к голо-связи, которая находилась у нас в помещении на работе. И по определённому коду стала связываться со своей матерью. Код не активировался. То есть связь не удалась.
– А у вас голо-связь не работает? – спросила Анхалия у меня.
– Работает, – ответила я девочке.