Кирилл Соловьев.

Император Всероссийский Александр III Александрович



скачать книгу бесплатно

Вместе с тем у него постепенно формировалось собственное понимание многих вопросов. Цесаревич критически оценивал военного министра Д. А. Милютина и его деятельность (в том числе и реформу 1874 г.). Министр народного просвещения А. В. Головнин вызывал его резкое неприятие. Великий князь даже обращался к отцу (правда, без особого успеха), отмечая, что этот государственный деятель «отменил все предания дисциплины в учебном мире» и тем самым способствовал умственному «развращению» молодежи. Наследник престола с большим интересом читал славянофильские издания, статьи И. С. Аксакова и Ю. Ф. Самарина. В том числе под этим влиянием у него складывался свой взгляд на политику России на окраинах империи. В частности, он возмущался господством немецких баронов в Остзейском крае (современных Эстонии и Латвии).

На войне

В 1877 г. Россия вступилась за славянские народы, восставшие против Османской империи. Это было трудное решение. Многие министры были против, понимая все риски предстоящей войны. Памятна была неудачная Крымская эпопея 1853–1856 гг. Лишь недавно (в 1874 г.) прошла военная реформа, которая еще не могла дать должных результатов. Против начала военных действий выступал министр финансов М. Х. Рейтерн, понимавший, что для российской казны они могли бы стать чрезмерным испытанием. Долго сомневался сам император. Наследник же престола был куда более решителен. В сентябре 1876 г. он записал в своем дневнике: «Вся Россия говорит о войне и желает ее, и вряд ли обойдется без войны. Во всяком случае она будет одна из самых популярных войн, и вся Россия ей сочувствует». Участвуя в совещаниях, посвященных предстоящим военным действиям, Александр Александрович часто противоречил отцу, подчас вызывая его раздражение. Цесаревич торопил события, возмущался малодушием дипломатов. Он писал брату Владимиру: «Мы все ждем, ждем и ждем, а чего ждем – конечно войны!.. Вот что значит нерешительная дипломатия полуразмягченного канцлера (А. М. Горчакова. – К. С.)!!!» И все же позиция сторонников войны (в том числе и близкого к ним цесаревича) взяла верх. Война началась. И великий князь не остался в стороне, отправившись на Балканы.


Командующий Рущукским отрядом великий князь Александр Александрович в Брестовице. Художник В. Д. Поленов.


«Моя душка Минни, – писал цесаревич жене, – не грусти и не печалься и не забывай, что я не один в таком положении, а десятки тысяч нас, русских, покинувших свои семейства за честное, прямое и святое дело, по воле государя нашего и по благословению Божьему». Александр Александрович просил жену молиться за него. О том же просил и своих сыновей: «Скажи от меня Ники и Георгию, чтобы и они молились за меня. Молитва детей всегда приносит счастье родителям…» Александр Александрович ехал на Дунай, не зная, разрешит ему отец возглавить какой-либо отряд или нет. Александр II и сам не был в этом уверен. Более того, император задумывался о том, чтобы отозвать наследника обратно в Петербург.

Было вполне обоснованное опасение, что англичане могли объявить войну России. За ними с неизбежностью последовала бы и Австро-Венгрия. И тогда бы пришлось всерьез задуматься о безопасности столицы. Этого, к счастью, не случилось. Война же затягивалась. Русские войска остановились у крепости Плевна. «Начало войны было столь блестящее, а теперь от одного несчастного дела под Плевной все так изменилось, и положительно ничего мы не можем делать. Но я твердо уверен, что Господь поможет нам и не допустит неправде и лжи восторжествовать над правым и честным делом, за которое взялся государь и с ним вся Россия. Это был бы слишком тяжелый удар православному христианству и на долгое время, если не совсем, уничтожило [бы] весь славянский мир», – писал наследник престола супруге.


Смотр войск Александром III близ Тифлиса. Художник Ф. А. Рубо.


Наконец, 26 июля 1877 г. цесаревич вступил в командование Рущукским отрядом. Армия не наступала, топталась на месте. На Дунае же стояла жара, еды и воды солдатам не хватало. Среди военных царила скука, в Петербурге – уныние. При этом турецкая армия оказалась выше всяких ожиданий. 16 августа цесаревич писал Марии Фёдоровне: «Не думали мы тоже, что до такой степени турки еще сильны и что войско их будет так хорошо драться, как оно дерется теперь, и постоянно у них войска прибавляется, и в настоящую минуту они численностью превышают нашу армию». «Бойня» под Плевной произвела удручающее впечатление на будущего императора. До сих пор он не видел ни одного сражения. Теперь же только о Плевне и рассказывал. 18 сентября 1877 г. великий князь Александр Александрович в письме к жене констатировал, что дядя-главнокомандующий, великий князь Николай Николаевич, потерял популярность в армии и даже всякое уважение к себе. Продвижения армии не было. Цесаревичу пришлось поселиться в уютном домике, откуда он изредка выходил погулять, вооружившись палкой, дабы не утонуть в грязи. Хлеба и сухарей солдатам не хватало. Интендантство работало отвратительно. Наследник престола видел вокруг себя повсеместное воровство и мошенничество.

Об участии в войне великого князя Александра Александровича свидетельствуют не только рапорты, письма и воспоминания, но и живописные этюды В. Д. Поленова. Художник прибыл в Рущукский отряд в начале ноября 1877 г. Он зарисовал домик цесаревича, болгарскую церковь, столовую. 30 ноября живописец даже участвовал в сражении у Трестеника и Мечки, после которого военная кампания для цесаревича должна была закончиться. Ведь в декабре 1877 г. наследнику престола было приказано сдать свой отряд под командование генерала Э. И. Тотлебена. И все же император оставил сына на Балканах. Последний же не уставал возмущаться военным командованием: «Сам дядя Низи (великий князь Николай Николаевич. – К. С.) ничего не видит, ничего не знает, воображает, что все идет великолепно, что все его обожают и что он всему голова! Сильно же будет его разочарование, если когда-нибудь он увидит и узнает все, что было, и все, что происходит; но не думаю, что он когда-нибудь сознается, наконец, что он совершенно не способен быть главнокомандующим, недостаточно у него такта на это и недостаточно он умен, чтобы сознать это». Цесаревич был вынужден часто не исполнять приказания дяди, если «они слишком глупы». Весьма скептически он оценивал «назначенных» героев русско-турецкой войны: М. Д. Скобелева, А. П. Струкова и И. В. Гурко. По оценке Александра Александровича, они «менее всего заслуживали это… Все выдвигают самых низких и непорядочных людей».

Эта критика вполне объяснима, если иметь в виду разочаровавший финал многообещающего военного похода. Русская армия была на подступах к Константинополю, когда была вынуждена согласиться на мир, опасаясь столкновения с Англией. Впереди же Россию поджидало дипломатическое поражение на Берлинском конгрессе, поставившее под сомнение все добытое кровью солдат. В итоге успехи оказались значительно более скромные, чем можно было ожидать.

Кампания завершалась. Цесаревич, недовольный ее исходом, по крайней мере мог быть доволен собой. 20 января 1878 г. великий князь Николай Николаевич благодарил своего племянника: «Милый Саша, нет у меня достаточных слов, чтобы тебе выразить всю мою глубокую и душевную благодарность за все время кампании, в которую тебе выпало на долю столь трудное дело охранения моего левого фланга. Ты, поистине, выполнил эту нелегкую задачу вполне молодецки. Восточный отряд стоял непреодолимой стеной, и все попытки неприятеля ее пробить были тщетны». Наследник престола не остался без наград. В сентябре 1877 г. он получил орден Св. Владимира, в ноябре – Св. Георгия 2-й степени, а в феврале 1878 г. – золотую саблю с бриллиантами и надписью «За отличное командование».

Кризис 1878–1881 гг.

Вернувшись в столицу, цесаревич застал правительство в состоянии кризиса. Как и предсказывал Рейтерн, финансовое положение России было подорванным. Дипломатические неудачи, последовавшие за русско-турецкой войной, стали тяжким ударом для страны. Члены подпольной революционной организации «Народная воля» «приговорили» к казни Александра II и развернули настоящую охоту на него. Все это ставило под сомнение результаты, казалось бы, выдающегося царствования.

Как раз тогда, в 1878 г., цесаревич решил заняться конкретным делом – созданием частной торговой организации – Добровольного флота, которой бы существовал за счет пожертвований. В мирное время построенные корабли использовались бы как транспортные средства, а в военное – переоборудовались бы в боевые. Таким образом наследник престола хотел внести свой посильный вклад в перевооружение армии, состояние которой он оценивал как весьма печальное. Александр Александрович достиг некоторых успехов в этом деле, однако он сталкивался с недоброжелательством со стороны генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича, руководившего флотом России.

По крайней мере с середины 1870-х гг. цесаревич едва выносил своего чрезвычайно влиятельного родственника. В письмах к жене он называл великого князя Константина Николаевича «дрянью», «противной тварью». Невысокого мнения он был и о другом дяде – великом князе Николае Николаевиче, который был, по словам племянника, «отвратительным главнокомандующим» и «мерзейшим поляком». И впоследствии Александр Александрович к своей семье относил братьев, жену и детей, а всех прочих многочисленных родственников – к «фамилии», которой отнюдь не симпатизировал.

Трудное положение страны требовало решительных мер. В этой связи 25 января 1880 г. в Мраморном дворце под председательством как раз Константина Николаевича прошло совещание, посвященное планам реформы Государственного совета. Речь шла о давней записке видного сановника империи П. А. Валуева (1863 г.) и новом проекте самого Константина Николаевича (1880 г.), предполагавшем включение выборных представителей в состав этого учреждения – высшего законосовещательного органа России. Цесаревич выступил категорически против подобных преобразований. «Проекта не нужно издавать ни сегодня, ни завтра. Он есть, в сущности, начало конституции, а конституция, по крайней мере надолго, не может принести нам пользы. Выберут в депутаты пустых болтунов-адвокатов, которые будут только ораторствовать, а пользы для дела не будет никакой. И в западных государствах от конституций беда. Я расспрашивал в Дании тамошних министров, и они все жалуются на то, что благодаря парламентским болтунам нельзя осуществить ни одной действительно полезной меры. По моему мнению, нам нужно теперь заниматься не конституционными помыслами, а чем-нибудь совершенно иным». «Но почему же ты думаешь, что будут выбирать одних адвокатов?» – недоумевал дядя. «При такой апатии общества нельзя ожидать выбора полезных и толковых людей», – отвечал наследник. По его мнению, прежде всего следовало добиться единства правительственной администрации, способов координации усилий всех министерств. Великий князь Константин Николаевич записал тогда в своем дневнике: «…У меня [был] длинный и добрый разговор с Сашкой (цесаревичем. – К. С.). Он вполне сознает невозможность теперешнего положения, что что-нибудь сделать необходимо; но что именно? В этом отношении мысли его еще вовсе не установились и еще блуждают».


Ливадийский дворец.


Спустя 10 дней, 5 февраля 1880 г., в Зимнем дворце произошел взрыв. Это было очередное покушение на царя. Только по случайности император не погиб. «Господи, благодарим Тебя за новую Твою милость и чудо, но дай нам средства и вразуми нас, как действовать! Что нам делать!» – записал в своем дневнике великий князь Александр Александрович. 8 февраля на совещании у императора цесаревич выступал за создание верховной следственной комиссии с самыми широкими, по сути, диктаторскими полномочиями. В сущности, он пересказывал содержание недавней статьи видного публициста и издателя газеты «Московские ведомости» М. Н. Каткова. Предложение великого князя было отвергнуто. Александр Александрович не терял надежды и написал отцу письмо, в котором настаивал на своей точке зрения. В итоге на следующий день она восторжествовала. 9 февраля была создана Верховная распорядительная комиссия, во главе которой встал М. Т. Лорис-Меликов.

Лорис-Меликов – генерал, герой русско-турецкой войны 1877–1878 гг. – был призван на высший государственный пост, дабы вывести страну из состояния кризиса. Наследник престола был очень рад этому назначению, надеясь, что прославленному военному удастся навести порядок в стране. Лорис-Меликов планировал провести множество реформ, которые бы разрешили целый комплекс проблем. Они позволили бы расправиться с революционным подпольем, улучшить материальное положение «низов», усовершенствовать управленческий аппарат и, наконец, создать условия для диалога власти с обществом. Именно поэтому в Петербурге заговорили о «диктатуре сердца» Лорис-Меликова. Предложенные им меры наследник престола всецело одобрял. Например, цесаревич с радостью воспринял факт упразднения во многом одиозного III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Дело в том, что в августе 1880 г. Верховная распорядительная комиссия была распущена, а сам Лорис-Меликов возглавил Министерство внутренних дел, на которое возлагались функции в том числе упразднявшегося III Отделения (то есть политический сыск). «Диктатор» был чрезвычайно почтителен к цесаревичу, регулярно посещал наследника престола и подолгу беседовал с ним. Великий князь, в свою очередь, был в высшей степени откровенен с генералом, позволял в его обществе весьма резкие суждения о своих близких родственниках.

При монархическом строе семейные дела имеют немалое государственное значение. Беспорядок в царском доме может иметь тяжелые последствия для всей страны. Драма в семье Александра II стала важной составляющей кризиса, который тогда переживала Россия. 22 мая 1880 г. скончалась давно болевшая императрица Мария Александровна. Ее нашли в постели мертвой. Кончина матери произвела тяжелое впечатление на нежно любившего ее цесаревича. «Папа мы очень любили и уважали, но он по роду своих занятий и заваленный работой не мог нами столько заниматься как милая, дорогая мама… Всем, всем я обязан мама – и моим характером, и тем, что есть! Никогда и никто не имел на меня влияния, кроме двух дорогих существ: Мама и Никсы (старшего брата Николая Александровича. – К. С.)», – писал жене Александр Александрович.

Уже 6 июля 1880 г. Александр II обвенчался с Екатериной Долгоруковой. К этому моменту прошло лишь сорок дней после кончины императрицы. Когда государь объявил детям о предстоящем браке, первым взял слово цесаревич. Он сказал, что готов безусловно уважать отцовскую волю. В глазах Александра II стояли слезы.

Княжну Екатерину Михайловну Долгорукову, которая была младше царя на тридцать лет, связывали давние, длившиеся почти четверть века отношения с императором. У них были дети. Еще при жизни императрицы Александр II перевез свою возлюбленную в Зимний дворец. Все это отягощало страдания тяжело больной Марии Александровны. Поведение же императора вызывало резкое неприятие наследника, всецело сочувствовавшего матери.

Теперь же, в июле 1880 г., княжна Долгорукова стала светлейшей княгиней Юрьевской. Ей оставалось лишь мечтать о коронации, когда бы новую супругу царя, наконец, провозгласили императрицей. Вокруг молодой жены императора формировалась целая «партия». Среди ее членов был и великий князь Константин Николаевич, который всячески демонстрировал расположение к светлейшей княгине: целовал ее руки, ласкал ее детей. К этой «партии» стал примыкать и Лорис-Меликов, чувствуя большое влияние жены Александра II. Е. М. Юрьевская вела себя подчас вызывающе и бесцеремонно. В императорском дворце в Ливадии она заняла покои недавно умершей императрицы, что поразило до глубины души решившего навестить отца цесаревича. В своем дневнике он записал: «Отправились в Ливадию в дом папа, где были встречены в комнатах мама княжной Долгоруковой с детьми! Просто не верится глазам, и не знаешь, где находишься, в особенности в этой дорогой по воспоминаниям Ливадии! Где на каждом шагу вспоминаешь о дорогой душке мама! Положительно мысли путались, и находились мы с Минни совершенно во сне». Цесаревич был предельно сдержан, старался многое «не замечать». В свою очередь, княгиня Юрьевская всячески подчеркивала свое положение новым родственникам – великим князьям. Порой она вмешивалась и в государственные дела. В то же время Александр II все меньше интересовался ими, отдавшись счастью семейной жизни и доверившись своим ближайшим сотрудникам.


Вид Аничкова дворца и Невского проспекта зимой. Художник В. С. Садовников.


Судя по всему, накануне 1881 г. отношения в августейшем семействе существенно обострились. Видимо, Александр II был склонен пойти на коронацию жены, что вызвало резкое неприятие наследника. Согласно широко распространенным в обществе слухам, он будто бы заявил отцу, что в случае коронации уедет с женой и детьми в Данию. В ответ на это император обещал провозгласить наследником престола Георгия, своего старшего сына от княгини Юрьевской.


Дворцовая площадь в Санкт-Петербурге.


Примерно в то же самое время Лорис-Меликов вновь обратил императора к мысли, раскритикованной наследником еще год назад, в начале 1880 г. Министром внутренних дел был подготовлен проект реформы Государственного совета, который должен был пополниться выборными представителями земств и городов. Высшее законосовещательное собрание должно было стать представительным учреждением. Некоторым казалось, что это могло стать первым и, возможно, решающим шагом к конституционному устройству. Неслучайно за этим проектом в литературе закрепилось название, в сущности, неверно характеризующее его содержание: «конституция Лорис-Меликова». Собственно, так понимал ситуацию и сам император. По словам великого князя Владимира Александровича, 1 марта 1881 г. он сказал сыновьям об этом документе: «Я согласился [на него], хотя не могу скрыть от себя, что мы идем по пути к конституции».

В тот день Александр II одобрил соответствующий журнал комиссии Лорис-Меликова. На 4 марта было назначено заседание Совета министров, который, скорее всего, солидаризировался бы с позицией царя и «диктатора». Однако точки над «i» суждено было расставить не императору, а террористам. 1 марта император Александр II был смертельно ранен на набережной Екатерининского канала.

Начало царствования

Бывают дни, о которых говорят годами. Порой в считанные часы решается судьба десятилетий. Так было тогда, в марте – апреле 1881 г. То были новые «мартовские иды» (15 марта 44 г. до н. э. был убит древнеримский полководец, диктатор Гай Юлий Цезарь), по меткому определению П. А. Валуева. Никто не знал, что последует за ними. Валуев полагал, что молодой император уже в первые дни своего царствования должен был задуматься о завещании на случай вполне вероятного несчастья. Надо было глядеть в глаза опасности, которая, казалось, поджидала верховную власть на любом перекрестке.

Необходимость новых преобразований после трагической смерти Александра II была очевидной. Однако не было вполне ясно, в каких именно переменах нуждалась империя. В динамично менявшейся России политическая система в целом сохранялась прежней. Она с неизбежностью противоречила новым, прежде неведомым условиям жизни. Например, многие земские деятели и некоторые либеральные сановники в правительстве рассчитывали на расширение полномочий органов местного самоуправления, на «достройку земского здания» снизу и сверху. Фундаментом здания должно было стать волостное земство, способное обустроить крестьянскую жизнь, а увенчать здание надлежало всероссийскому земскому собранию, то есть общенациональному представительному учреждению.

В то же самое время консервативно настроенные чиновники смотрели на независимое земство как на постоянный источник конфликтов и считали необходимым ограничить его полномочия. Столь же неудобным представлялся им и независимый суд, действовавший согласно Уставам 1864 г. Практика показывала, что он мало годился для того, чтобы карать антиправительственные выступления. Самый яркий пример тому – процесс 1878 г. над В. И. Засулич, покушавшейся на жизнь столичного градоначальника Ф. Ф. Трепова за то, что он в нарушение закона подверг телесному наказанию политического заключенного. Присяжные вопреки очевидным уликам ее оправдали.

Вплоть до 1881 г. фактически не была завершена крестьянская реформа, начавшаяся за двадцать лет до того. Часть крестьян до сих пор еще не перешли на выкуп своих наделов. Положение осложнялось финансовым кризисом второй половины 1870-х гг., нехваткой денег в казне, дипломатическими неудачами. Наконец, террористические акты, завершившиеся гибелью царя, заставляли предполагать, что за ними стояло масштабное движение, реальную силу которого сложно было понять из чиновничьих канцелярий.


Убийство императора Александра II 1 марта 1881 г.


Таким образом, в русском обществе ощущался кризис, который можно было объяснять по-разному. Для одних его причина – незавершенность реформ, отсутствие важнейшей из них – политической. Другие видели причину в поспешности преобразований, которые проводились без учета российских реалий. Казалось, что и выхода было два: либо завершить цикл Великих реформ, преобразовав государственный строй и ограничив власть монарха, либо постараться приноровить все новое к традиционным устоям жизни России. Первый путь ассоциировался с бывшим «диктатором сердца» М. Т. Лорис-Меликовым, второй – с обер-прокурором Святейшего Синода К. П. Победоносцевым.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное