Сказка о пенсиях

Кирилл Ликов

Сказка о пенсиях

Расступись, народ честной, дай слово сказке молвить!

Перед царским теремом — площадь широкая, будто ладонь великанская: брусчатка из камня серого, да от времени гладенькая, словно отполированная слезами да надеждами людскими. По краям площади — столбы резные, в кружевах деревянных, а на них — флаги алые, что на ветру так и пляшут, будто живые. Сам терем стоит, горделиво голову задрав: крыши его — как шлемы богатырские, золочёные, солнце ловят да слепят глаза любопытным; окна — в наличниках узорчатых, будто в кокошниках расписных; крыльцо высокое, с перилами витыми, по которым будто жар‑птицы кружатся да хвостами машут.

А вокруг терема — толпа, гудит, как пчелиный улей, что потревожили палкой. Тут и стар, и млад, и купец в кафтане бархатном, и мужик в лаптях, и бабы в платках цветастых — все друг на друга напирают, чтобы хоть глазком глянуть на царские окна. Голоса сплетаются в один могучий гул: кто кричит, чтоб царь вышел да слово молвил, кто требует правды да суда скорого, кто просто шепчет, да и то слышно, как эхо по площади гуляет. В воздухе пахнет хлебом горячим, дегтем да тревожным ожиданием — будто сама земля затаила дыхание.

Над толпой то и дело взмывают шапки — то ли в знак горячности, то ли чтоб царь сверху заметил; кто‑то трясёт свитком, будто грамотой заветной, кто‑то кулаком в грудь себя бьёт, словно клятву даёт. А стража у ворот терема стоит, неподвижная, как каменные изваяния: бердыши наперевес, взгляды строгие, но и в их глазах мелькает то ли любопытство, то ли сочувствие — ведь и они из этого же народа вышли.