Город, который задолжал рассвету

Кирилл Крестьянов

Город, который задолжал рассвету

ГОРОД, КОТОРЫЙ ЗАДОЛЖАЛ РАССВЕТУ

Брошюра в семи частях

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГОСТЬ, КОТОРОГО НЕ ЖДАЛИ

Глава 1. Человек в сером пальто

В тот год весна пришла в город Веретенск с опозданием на сорок три дня.

Метеорологическая служба объясняла это устойчивым антициклоном, газеты писали о неблагоприятном стечении атмосферных факторов, а старики на лавочках утверждали, что город просто состарился и больше не хочет просыпаться.

Снег лежал на крышах даже в конце апреля. По ночам ветер гонял вдоль бульваров обрывки газет, пустые коробки и редких прохожих, которые спешили домой с таким выражением лица, будто там их ожидало что-то особенно неприятное.

Веретенск был городом замечательным.

В нём имелось триста двенадцать памятников, из которых сорок семь изображали людей, не существовавших в действительности. В центре возвышался гигантский бронзовый поэт, державший в руке перо размером с весло. На площади Равнодушия располагался фонтан, который не работал уже двадцать лет, хотя ежегодно на его ремонт выделялись значительные средства.

В городе существовал театр, в котором никогда не было билетов, но всегда находились свободные места. Имелась библиотека, где книги выдавались только после предъявления справки о том, что читатель действительно собирается их прочесть. Наконец, в Веретенске находилось Управление общественного благополучия — внушительное здание с колоннами, в котором занимались преимущественно тем, чтобы благополучие не беспокоило общественность своим неожиданным появлением.

Впрочем, никто особенно не жаловался.

Люди привыкли.

Они привыкли к тому, что чиновники обещают одно и делают другое, что газеты рассказывают о небывалых успехах, а магазины продают продукты, не имеющие отношения к изображённым на упаковках продуктам.

Они привыкли к тому, что каждый вторник городской колокол отбивал тринадцать ударов.

И даже к тому, что по ночам в некоторых переулках можно было встретить людей, которых похоронили много лет назад.

Последнее обстоятельство считалось неприличным и обсуждалось исключительно шёпотом.

И вот однажды, в середине апреля, когда снег особенно настойчиво отказывался таять, на центральном вокзале появился человек в сером пальто.

Появился он совершенно неожиданно.

Никто не видел, как он сошёл с поезда, поскольку поезда в Веретенск в тот день не прибывали. Никто не видел, как он прошёл через турникеты, поскольку на вокзале их никогда не устанавливали. И никто не заметил, откуда он взялся, хотя впоследствии три свидетеля клялись, что наблюдали его появление своими глазами.

Человек был высокий, худощавый, с очень бледным лицом. Волосы его были седыми, но глаза — молодыми и внимательными, как у человека, который только что обнаружил в хорошо знакомой комнате тайную дверь.

В руках он держал небольшой чёрный чемодан.

На вокзальных часах было без пяти двенадцать.

Человек посмотрел на циферблат, затем на дежурную по станции и спросил:

— Простите, сударыня, а сколько лет вашему городу?

Дежурная, женщина с красными руками и лицом, выражавшим вечную обиду на человечество, подняла глаза от журнала.

— Чего?

— Городу сколько лет?

— Семьсот двадцать четыре, — раздражённо ответила она. — А вам зачем?

— Просто хочу знать, насколько значительный долг накопился.

— Какой ещё долг?

Незнакомец улыбнулся.

— Тот, который вы задолжали будущему.

Дежурная посмотрела на него так, как смотрят на людей, собирающихся продавать ей чудодейственный порошок от всех болезней.

— Вам куда?

— Пока никуда.

— Тогда не стойте посреди зала. Здесь общественное место.

— Именно поэтому я здесь и нахожусь.

Он прошёл к выходу.

У самых дверей мужчина неожиданно остановился, наклонился и поднял с пола старую пуговицу.

Пуговица была перламутровая, с трещиной посередине.

— Вот она, — тихо произнёс он. — Значит, память ещё работает.

Он положил пуговицу в карман и вышел на улицу.

В тот же миг на всех городских часах — от вокзала до здания мэрии — стрелки остановились.

Часы остановились ровно в одиннадцать пятьдесят пять.

И пошёл снег.

Глава 2. Архивариус

Вера Михайловна Соколова не любила мистику.

Она считала, что в мире и без неё достаточно неприятностей.

Ей было тридцать четыре года. Она работала в городском архиве, занимаясь восстановлением старых документов, которые никто не хотел читать, но все боялись выбросить.

В архиве пахло пылью, клеем, старым деревом и слегка подгоревшим кофе. В коридорах всегда было холодно, даже летом. Окна выходили на внутренний двор, где росла одна-единственная берёза, настолько искривлённая, что уборщица однажды назвала её «деревом с личными проблемами».

Вера любила свою работу.

Её привлекало в ней то, что бумага ничего не требовала. Она не смотрела на человека с надеждой, не задавала неловких вопросов и не ожидала, что он будет счастлив.

Документы просто существовали.

Некоторые были написаны красивым почерком, другие — торопливым, третьи содержали такие грамматические ошибки, что Вера иногда подозревала, будто люди прошлого специально старались довести будущих архивариусов до нервного срыва.

В то апрельское утро она занималась делом № 4187-Б.

Дело касалось строительства городского театра, начатого в 1891 году.

Среди документов обнаружилось несколько странных листов.

Они были написаны от руки, на бумаге, которая должна была сгнить ещё лет семьдесят назад.

На первом листе стояло:

«Необходимо прекратить дальнейшее строительство. Под фундаментом обнаружено помещение, не обозначенное на городских планах. Рабочие отказываются спускаться туда. Вчера один из них сообщил, что слышал из-под земли собственный голос, умоляющий его не рождаться».

Вера нахмурилась.

Она перевернула лист.

На обороте было написано:

«Город не должен строить театр на месте памяти».

Подпись отсутствовала.

Вера отложила бумагу и взяла следующий документ.

Он оказался письмом.

«Дорогой господин Мельников!

Вы спрашивали, почему мы не можем продолжать раскопки. Я уже объяснял вам, что помещение существует не в том смысле, в котором существуют обычные помещения. Оно появляется только тогда, когда о нём думают.

Вчера ночью я спустился туда сам. Я видел лестницу, уходящую в темноту. На стенах были имена. Тысячи имён. Среди них я увидел имя своей матери, хотя она ещё жива.

Когда я поднялся, мне было уже семьдесят лет.

Сегодня я не помню, как выгляжу.

Сжальтесь.

А. К.»

Вера перечитала письмо.

— Ну и чушь, — сказала она вслух.

В этот момент дверь архива открылась.

На пороге стоял её начальник, Борис Ильич Руднев.

Это был человек внушительной комплекции, с тяжёлым подбородком и удивительно маленькими глазами. Он носил галстуки исключительно тёмных цветов, потому что считал яркие галстуки признаком недостаточной серьёзности.

— Соколова, — произнёс он. — Вы ещё здесь?

— Работаю.

— Я вижу. Но работа — это ещё не повод задерживаться в здании после установленного времени.

Вера посмотрела на часы.

— Сейчас десять утра.

Руднев замолчал.

Он посмотрел на часы.

Затем на Веру.

— У вас неправильные часы.

— Возможно.

— Сегодня важное совещание. Приехал представитель Министерства культурной памяти. Будет проверять архивы. Уберите со стола всё лишнее.

— Это документы по театру.

— Тем более. Их трогать не надо.

Он подошёл ближе, посмотрел на верхний лист и нахмурился.

— Что это?

— Старые бумаги.

— Я вижу, что старые. Почему они у вас?

— Я занимаюсь ими.

— Не занимайтесь.

— Почему?

Руднев посмотрел на неё с выражением человека, вынужденного объяснять очевидное младенцу.

— Потому что их нет в каталоге.

— Но они существуют.

— Это не аргумент.

Он забрал папку и направился к выходу.

У двери остановился.

— И ещё. Если сегодня будете встречать посетителей, говорите, что архив закрыт.

— Почему?

— Потому что он действительно закрыт.

— Но он открыт.

Руднев тяжело вздохнул.

— Соколова, я иногда думаю, что вы специально усложняете простые вещи.

Он вышел.

Через несколько секунд в коридоре раздался грохот.

Потом — короткий вскрик.

Вера поднялась.

На полу лежал Руднев.

Над ним стоял человек в сером пальто.

Он держал начальника архива за воротник и спокойно говорил:

— Простите, но вы забыли одну важную вещь.

— Какую? — прохрипел Руднев.

— Вы не имеете права запрещать существовать тому, чего не можете объяснить.

Незнакомец отпустил его.

Руднев вскочил и бросился к лестнице.

Вера посмотрела на гостя.

— Вы кто?

— Меня зовут Эмиль Вей.

— Вы по какому вопросу?

— По старым долгам.

Он снял шляпу, стряхнул с неё невидимую пыль и добавил:

— Мне сообщили, что в вашем городе давно не было настоящего рассвета.

Вера рассмеялась.

— На улице день.

Вей посмотрел в окно.

— Нет, сударыня. Это просто свет.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРЕСТУПЛЕНИЕ БЕЗ ВИНОВНОГО

Глава 3. Управление общественного благополучия

В здании Управления общественного благополучия царило обычное утреннее оживление.

Секретари носили документы из кабинета в кабинет. Начальники отделов произносили слова «оптимизация», «комплексный подход» и «принципиальная позиция». В коридоре стоял мужчина с цветами, который уже третий час ожидал приёма у заместителя начальника.

Он пришёл просить разрешения открыть небольшую булочную.

К полудню он узнал, что ему необходимо получить согласование от отдела хлебопечения, который перестал существовать в 1998 году.

Мужчина поблагодарил секретаря и ушёл.

В соседнем кабинете заседала комиссия по определению степени полезности городских учреждений.

Председатель комиссии, господин Гаврилов, был человеком с лысиной, круглым животом и привычкой тщательно подчёркивать каждое произнесённое слово.

— Коллеги, — начал он, — нам следует признать, что город достиг значительных успехов в развитии общественного благополучия.

Все присутствующие закивали.

— Однако имеются отдельные недостатки.

Все перестали кивать.

— В частности, поступила информация о появлении на территории города неизвестного гражданина, который задаёт населению странные вопросы.

— Какие именно? — спросил молодой специалист.

— Вопросы, не предусмотренные соответствующими нормативами.

— Например?

Гаврилов заглянул в папку.

— Спрашивает людей, счастливы ли они.

В комнате повисла тишина.

— Это недопустимо, — произнёс кто-то.

— Именно.

— А что отвечают?

— По-разному.

— Надо пресечь, — сказал заместитель председателя.

Гаврилов посмотрел на него.

— Вы понимаете, что это может вызвать ненужную тревогу?

— Понимаю.

— Тогда подготовьте приказ.

Заместитель председателя кивнул.

На этом совещание завершилось.

В тот же день в Управление пришло письмо.

Оно было адресовано непосредственно председателю комиссии.

На конверте не было ни марки, ни обратного адреса.

Внутри лежал один лист.

«Уважаемый господин Гаврилов!

Вы забыли о договоре.

Город обещал помнить своих мёртвых, заботиться о живых и не продавать будущее в обмен на удобство настоящего.

Вы нарушили все три обязательства.

Я прибыл взыскать долг.

С уважением,

Э. Вей».

Гаврилов перечитал письмо трижды.

Затем вызвал секретаря.

— Кто принёс это?

— Не знаю. Оно просто лежало на вашем столе.

— Как долго?

— Не могу сказать.

— А кто видел?

— Никто.

Гаврилов побледнел.

— Позвоните в полицию.

Секретарь вышла.

Он снова посмотрел на письмо.

Подпись вдруг изменилась.