Кира Щукина.

Белый павлин



скачать книгу бесплатно

Все персонажи являются вымышленными

и любое совпадение с реально живущими

или жившими людьми случайно.


– Ну и когда ты уезжаешь?

– Через неделю.

– И куда? Я забыла.

– В Чехию, мама.

– И где я буду жить?

– Я же тебе говорила, ты будешь жить у Любы.

– Я не жила у Любы. Все прошлое лето я жила у Маргариты.

– Мама. Прошлым летом ты жила у Маргариты неделю.

– Нет! Я прожила у Маргариты все лето!

– Когда я уезжала прошлым летом, ты жила у Любы. Месяц жила у Любы.

Сашуня поджимает губы и не верит.

– Сашуня, ты прошлым летом жила у меня.

– Ну может быть… А где я буду жить у тебя?

– На лестнице будешь жить. Или в подвале. Хочешь, будешь жить в подвале?

– Не говори ерунды!

– На чердаке еще можно. Я отдельный лифт проведу. С восьмого этажа в подвал. Буду тебе еду в мисочке спускать.

– Хватит трепаться. Я уеду в Пушкин.

– И что ты там будешь делать?

– Ну как что? С Надькой буду в рынок ходить. И на концерты.

– Сашуня, я вывезла из твоей квартиры все. Там ничего нет. Ни постельного белья, ни посуды, ничего.

– Ну и что!

– Я не повезу все это обратно, понимаешь? И у меня там люди живут.

– Выгонишь.

– Ну конечно. Я на месяц их выгоню, а где я потом новых жильцов найду, а?

– Или пойду жить к этой… Как ее…

– К Евгении Петровне? Мама, ну как ты к ней пойдешь, если ты даже имени ее не помнишь?

– Свекровь моя предлагала пожить на даче.

– Я с твоей Марьиванной на даче жить не буду!

– Она не Марьиванна, а Валентина Николаевна! И я не предлагаю тебе жить на даче. Меня беспокоят вопросы эвакуации. Я жить на даче не хочу. Я ж там свихнусь в этом прекрасном обществе.

– Да я сама с тобой жить не хочу.

– Начинается. Не хочешь – не надо. Пойдешь в подвал.

– Марта, а когда ты уезжаешь?

– Через неделю, мама.

– А куда?

– Мама, я тебе говорила об этом пять минут назад. Я уезжаю в Чехию. К Машеньке и Виталию.

– А где я буду жить?


***


Здравствуй, мама!

Так тяжело писать письма, я так неожиданно отвыкла. Бесконечная деловая переписка и бесконечно думаешь о стиле. А не слишком ли фривольно? А не слишком ли грубо?

Как у тебя дела? Как вы там отдыхаете – не отдыхаете?

Мы живем хорошо, и новостей у нас практически нет. Я иногда хожу на работу, иногда гуляю с бабушкой. Она ведет себя хорошо – ну, насколько это возможно. Идти с ней по улице – потрясающее ощущение. Она хает всех. Посмотри, какой он толстый! А эта – корова! и ножки тоненькие. А живот какой у него огромный! А эта – вырядилась! А ноги-то кривые! Невозможно. Немыслимо. И только собаки и маленькие дети ей нравятся. Посмотри – как куколка! – на младенца, которого несут на руках. А у твоего мужа – живот ого-го-го! сообщает она мне. Можно подумать, я не знаю.

Вчера она говорила про кладбище. Ты же обещала меня туда свозить! сказала она. – Ну да.

Но тебя же свозила мама! – Ну и что? А цветочки посадить? – Какие цветочки?! ведь сейчас уже август! – А фотографию приклеить? – Вы же приклеили, когда ездили с мамой! – Нет!

Мама, напиши мне, пожалуйста, приклеили вы эту фотографию или нет. Потому что бабушка уверена, что нет. Или просто не помнит ни черта. А потом она мне сказала: – Вот когда я умру, ты и ко мне на кладбище не придешь! – И я поступила подло, по-свински. Вспомнила все наши разговоры и спросила у нее: – А ты много к своей матери на кладбище ездила? – На этом наша беседа была закончена. Удивительно: деменция, не деменция, любые изменения сознания и восприятия – но человек в этом состоянии точно находит ту точку, в которую нужно ткнуть, чтобы вызвать максимум реакции. Причем безошибочно. Там не помню, здесь не помню, какой день – не знаю, что ела на завтрак – не помню, но куда нажать – находит виртуозно. Я даже в некотором смысле восторгаюсь.

А больше, пожалуй, рассказывать и нечего. Все идет своим чередом. Пиши мне, и не забудь про кладбище.

Целую.

Я.


***


(расшифровка аудиозаписи)

Привет-привет!

Я была страшно рада получить твое письмо. Так здорово! Пусть и не в конверте на бумаге – а в конверте и на бумаге я бы все равно его не смогла прочитать – но здорово. И это моя попытка записать письмо на диктофон – надеюсь, что все получится, и ты сможешь это послушать, хотя мне, конечно, странно наговаривать вот так текст, получается письмо, а вроде и не письмо. Почему ты не хочешь подключить себе Скайп? Это странно.

Мы гуляем по Чехии – это такой кайф! Чисто, доброжелательно и вкусно. Все время пьем пиво. Тут такое пиво! тебе надо обязательно попробовать! У нас вроде и продают чешское пиво – но это совсем не то. То ли вкус, то ли запах – но нет ощущения кайфа от пива. И ели вепрово колено. Оно громадное! Мы еле осилили. А кнедлики оказались жуткой гадостью. О них столько всего говорили и рассказывали – а оказалась ерунда. Мокрая булка, – и все. Но мы утешились пивом. А потом еще немного погуляли и еще утешились.

Плохо то, что у меня болит нога. А ровных дорог тут нет. Не так, как у нас нет – а просто они все идут то вверх, то вниз. И брусчатка. А трамваи! Они тут носятся, как сумасшедшие! Узкая улочка, он звенит, как бешеный, и летит! И низкая посадка – я могу спокойно в него залезть. А билет называется "езденка". Покупаешь себе езденку – и ездишь целый день, где хочешь. Трамваи в Праге носятся как угорелые, каждые пять, семь минут в центре города возникает трамвай. Он несется почти без шума и грохота и звенит. Там, где он виляет по узким улочкам и увидеть его заранее невозможно, он звенит.

Мы гуляли, и – сегодня был хороший день! – я даже что-то могла увидеть. Черепичные крыши, улочки, трамвай этот бешеный. Видимо, потому, что не было солнца, при ярком солнечном свете ведь ни черта не вижу, а тут такой рассеянный свет, и я смогла разглядеть все это волшебство. Ты же знаешь – мне иногда снятся архитектурные сны. И вот это было как в таком сне. И запахи – вода со Влтавы, и пиво, и колено.

Насчет бабушки. Мы же весной ездили с ней на кладбище и все сделали! И фотографию, и оградку Иваныч три часа красил, надрывался. И цветы она сама купила. Просто совести у нее нет. Как так можно? И спасибо тоже никогда не дождешься. Она же сама там со своим приятелем бегала по кладбищу и договаривалась с работником, чтобы он фотографию приклеил. Триста рублей заплатила. Так что ты не переживай.

Завтра снова пойдем шляться. Нам рассказали, что тут неподалеку есть "замек" – вот попробуем туда съездить, посмотреть. Или не завтра. Или пойдем на лановой драге кататься – это фуникулер так называется.

Пиши, как у тебя там дела и как бабушка себя ведет.

Целую.

Мама.


***


Здравствуй, мама!

У меня времени написать нормальное письмо с подробностями совершенно нет, но тут бабушка хочет сказать тебе пару слов – вместе с приветами. Она диктует, я записываю. Все, целую.

Дорогая доченька!

Как вы там отдыхаете? Все хорошо?

Я чувствую себя ужасно. Голова болит постоянно, очень тяжело. Мне сказали тут название лекарства от головы, но я забыла, как называется. Говорят, хорошее лекарство.

Сегодня ходили в магазин, купили… купили… не помню, что. Булку и этот… как его… кекс! не московский… столичный! как водка.

Ночью спала плохо, очень душно. И голова все время, голова… прям не знаю, что делать. Помру, наверное, скоро.

Любочка ругается – пора заканчивать.

Целую, доченька!

Отдыхайте там хорошо!

Мама.


***


Коля умер, и теперь они меня перебрасывают, как грушу. Или как мяч. Марта сказала: я тебя заберу. Меня никто и не спрашивал. Два года я жила одна. Или три? Мне нечего рассказать. Марта приезжала, и Любочка, но если бы они переехали ко мне! Но они не хотели. У всех мужья, а у меня мужа нет. Последний год Коля болел. Не жаловался. Я к нему в больницу ходила, когда он лежал. Еду носила, куриный бульон. Он не хотел уже ничего. А последние дни он уже просто лежал. И меня не узнавал. И вот теперь я живу у Марты. То есть Марта куда-то уехала… За границу? Не помню. И я пока у Любочки.

С Колей мы жили хорошо. Марта говорит, что он алкоголик. Все время выдумывает. Пил немного. Как все. Я уезжала, когда он пил. Ну попьет дня три, иногда неделю, зато потом такой ласковый, такой нежный! Ревнивый только. После работы с автобуса встречал. А если я на пятнадцать минут позже приехала: где была? У любовника? Я видел, как он на тебя смотрел! Не ври мне! Все вы, бабы, врете! Я ж хочу, чтоб все по чести по совести! И если мне ехать к Марте – это надо на работе с обеда отпрашиваться, чтобы домой вовремя приехать. У него ж первая жена гуляла, потому с ней и развелся. И даже с сыном потом не встречался. Любочку только любил, она ему как родная внучка была. Но без него я и к Любочке не могла поехать. Должны вместе ехать! Куда это ты намылилась? Все думал, что у меня любовники.

Покупал мне все, что я хотела. Самой, правда, не разрешал покупать. Если мне в рынок было надо, он мне список писал, чего купить. И денег давал по списку. Если Марте помочь – то только с премии, чтобы Коля не знал. У него все по чести по совести. Молоко – 30 копеек, хлеб -14 копеек. И даст ровно 44 копейки. Ладно, рубль. Но сдачу потом пересчитает. Не жадный, нет. Считает деньги. Если мне надо платье – пойдет и купит. Вместе со мной. И уж если ему платье не понравится… Но у меня ж своя пенсия еще была, свои деньги – и я не говорила ему, какая у меня пенсия, а работа сдельная, откуда он узнает? Вклады на меня в банке открывал, чтобы деньги были. Вот они и пригодились, когда он умер. Но это Любочка все решала. А я… Я ничего не могла. Я только плакала и думала, как я буду без него жить.

Похоронили мы его хорошо. Место хорошее, высокое – песочек, памятник хороший сделали, фотография там отличная. Любочка только не хочет на кладбище ехать. Ну, ей некогда, она работает… А я так хочу на него посмотреть! Он там на фотографии как живой. Дорогой мой муж.


***


(расшифровка аудиозаписи)

Привет!

Как вы там? Как бабушка? Была очень рада получить письмо от неё – передай ей привет и пусть пишет ещё. И то, что ты ей помогаешь – это очень хорошо! Только жалобами на свою головную боль она меня уже достала. Ну как может болеть голова, если там ничего нет? Впрочем, свою головную боль она использует как единственное доступное ей средство сказать, что она чего-то не хочет. Это фантастический механизм, конечно. Помню, я ей говорю: "Мамочка, давай мы сделаем…" А она начала отвечать: "Я не хо…" и потом, сразу же: "Ой, у меня так болит голова!" Даже и не смешно. Держись там.

Я наслаждаюсь жизнью и совершенно рада тому, что могу не думать о бабушкиной головной боли. Вчера мы ходили в Вальдштейнские сады. Иваныч меня оставил там в парке, пока бегал куда-то с Машенькой и Виталием. И я сидела-сидела, сидела-сидела. Они мне коньяку оставили, чтобы я не замерзла. Я фотоаппаратом везде пощелкала со скамейки, чтобы разглядеть уже дома. А потом мне сидеть надоело. И я осторожно так пошла. Ступенек не вижу, ни черта не вижу, палкой шурую, но повезло. Погуляла туда-сюда, наткнулась на толпу народу. А толпа стоит, что-то рассматривает, зовет "цыпа-цыпа". Я подошла ближе – и остолбенела. Посреди лужайки стоит белый павлин, как облако, и время от времени распускает хвост. Даже я увидела, какой он и как он светится со своим хвостом. Знает, что хорош, зараза. Я его тоже нащелкала, только не знаю, как получится.

А ведь я никогда не видела и не знала, что существуют белые павлины! Только вот думаю: какие мышцы и мускулы нужны ему на заднице, чтобы держать всю эту красоту хвоста? Раскрывать его и закрывать. Представляешь?

Когда мы с Иванычем плутали по Жижкову и наткнулись на собор св. Прокопа, на меня снизошло озарение. Вдоль собора проложены трамвайные пути. В какой-то момент по этим путям с бешеной скоростью пронесся трамвай. И тут я поняла, что трамваи в Праге похожи на павлинов, несущихся, распустив хвост, сверкающих огненными, голубыми, желтыми перьями. Этот образ начал преследовать меня всюду, где я видела несущийся трамвай. Длинные его вагоны развеваются за ним как хвост павлина, когда он гордо перелетает через подстриженные кусты.

Иваныч, папа которого много лет работал ремонтником трамвайных путей, сказал мне, что в Ленинграде и в Праге абсолютно одинаковой ширины рельсы, и трамваи проектировались и создавались такими же, как и у нас. Или как у них. Только у нас все порушили, а в Праге экологически чистый транспорт, несущийся мимо соборов как павлины в брачный период.

Целую. Привет бабушке. Пиши, как у вас и что.

Мама.


***


Из личных сообщений в социальной сети.


Заявка в друзья: Никита Васильев.


Никита Васильев online


Никита: Люба, добрый вечер! Очень рад был вчера с Вами познакомится и видите нашёл Вас тут. Хотя это было не так просто. Вы, оказывается, за мужем. Это сильно уменьшает мои шансы выпить с Вами кофе на будующей неделе?

Люба: Добрый вечер, Никита!

Рада вас тут видеть. Да, и я с удовольствием выпью с вами кофе. Только если возможно, днем, потому что у меня сейчас живёт бабушка, и она будет волноваться, если я уйду вечером.

Никита: Прекрасно, Люба! Я очень рад. Как на счёт среды? Часа в два?

Люба: Прекрасно! А где?

Никита: Давайте встретимся около Периных рядов и потом сообразим, куда можно пойти.

Люба: Договорились. Только напишите мне во вторник вечером, чтобы я была уверена, что ничего не изменилось )))


***


Из личных сообщений в социальной сети.


Ольга Степанова online


Люба: Оль, твой одноклассник, которого мы вчера встретили в кафе, мне написал! Приглашает кофе пить. С ним вообще можно идти?! Ты мне лучше скажи сразу, а то вдруг он маньяк.

Ольга: Ну ты даёшь! Попей кофе, попей.

Нет, вроде не маньяк. По слухам, женат и взрослая дочь. Но, кажется, вполне благонадежен. Так что можешь попытать удачи.

Люба: Спасибо за информацию! Я ещё подумаю.

Ольга: Вы когда собираетесь-то?

Люба: В среду днём. Во вторник договорились списаться ещё раз. Если бабушка себя хорошо будет чувствовать – пойду. Наверное.

Ольга: Ну-ну. Потом расскажешь )))

Люба: Хорошо ))) ну и ты тоже поспрашивай, как там и что. Мне же интересно.

Ольга: Договорились.


***


Иногда я почему-то вспоминаю старую квартиру на Красноармейской. Она мне до сих пор снится, даже здесь, в Чехии, в Праге. Павлин почему-то не снится. Эти комнаты, потолки… Старая лестница. Как меня мужик какой-то на этой лестнице за жопу щипал. И бабушка. И ведь ходили к нам гости, гости без конца, бабушка готовила, пироги пекла. Я потом уже, когда с ней жила, пироги эти на работу носила. Так весь отдел слетался, как коршуны, на запах. Сметали все подчистую. А потом квартиру ту разменяли, переехали, и сейчас я думаю: как можно было жить в трешке с родственниками? Мама, Коля ее ненаглядный, бабушка и мы с Любкой. Бабушка Лешку ненавидела. Что, говорит, без кола без двора. Зачем тебе этот малохольный? А я его любила… Так любила, до боли просто. Да и до сих пор люблю, наверное. Николай Иваныч пил, конечно, периодически, и под это дело ругался со всеми. Мы в одной комнате, мама с ним в другой, бабушка в третьей. А ревнивый до чего был мужик, зараза! Как он мои трусы все ножницами порезал! Пришел с работы, трусы сушатся на веревке на балконе. А он смотрит – я ж не знаю таких трусов! Как это у моей жены могут быть неизвестные мне трусы?! и порезал все в клочья. А то, что это мои были, ему и в голову не пришло.


***


Привет, мама!

Твой пингвин (то есть павлин) меня потряс. Я никогда не думала, что существуют белые павлины. Что это вообще возможно. Белый носорог – да. Даже белый слон. Или розовый. Но белый павлин? Немыслимо.

Мы живём хорошо. Здоровье наше хорошее. Только лапы ломит и хвост отваливается. (Шутка).

Сашуня нашла бумажку от ЛОРа. Помнишь, она к нему ходила, когда у нее ухо болело? На бумажке написано: герпес уш. рак. Сашуня говорит: надо ехать на Черную Речку. Вот доктор написал. Я спрашиваю – зачем? Она говорит – вот тут рак написано. Боже. И ведь не убедить ее, что это не рак, а раковина. Рвется на Черную Речку. Я говорю: никуда не надо ехать! Никуда! Зачем тебе врач? У тебя ухо болело и уже прошло! Все в порядке! Но нет. Она обижается. Как будто смерти ее хочу. Надулась, ушла в комнату. На следующий день снова: надо ехать на Черную Речку! И бумажкой размахивает. Я начала орать, что сейчас бумажку порву на мелкие клочки и выброшу. Нет-нет-нет, только не выбрасывай. В общем, отобрала я у нее эту бумажку, пихнула к остальным документам. Чтоб не читала она ее больше никогда. И врач – идиот. Надо было такое написать? Нет мозгов тоже, совсем как у Сашуни. Хотя я понимаю – для него это обычное сокращение. Нормальному человеку даже в голову прийти не может, что это все можно так прочитать…

Вчера гуляли. Сашуня, конечно, хуже, чем раньше. И ходит медленней, и останавливается чаще. И у неё болит голова. Но это не помешало ей с энтузиазмом ходить по магазину, смотреть всяческие шмотки и постоянно говорить о том, что ей ничего не нужно, но, Любочка, посмотри, какое платье! Тебе пойдёт! Платье – в цветах и еле прикрывает задницу. Был бы у меня хвост, как у павлина или у трамвая, тогда это платье было бы возможно. Но хвоста у меня нет, увы. При этом Сашуня советует это платье мне, что совершенно не мешает ей всех встречных девиц в юбках чуть выше колена обзывать шлюхами. Просто удивительно. Но мне, хоть я и не павлин, можно носить и такое, по её мнению.

В общем, платье мы не купили. Возможно, зря. Зато выкатились из магазина с бутылкой вишнёвого пива и коробкой шоколадного зефира. Пиво – мне, зефир – Сашуне. Но кассирша-то об этом не знала. И смотрела на нас с подозрением. Впрочем, Сашуне я тоже пива налила. И ей вроде даже понравилось.

Вот и все наши новости.

Целую.

Люба.


***


Иногда ведь хочется написать письмо, мама. И я его не пишу. Или написать письмо – и не отправить. Но это – ненаписанное. Потому что выложить свои мысли на бумагу – это придать им некоторую материальность, а ведь мы этого боимся, правда? Боимся, мама, что живем не так, не там и не с тем. И так мучительно это осознавать. Потому что вот думаешь – надо жить как люди. И хочешь жить как люди. Но ведь не получается, никогда не получается, мама. И ты что-то делаешь, стараешься, рвешься из последних сил, как тот павлин с белоснежным хвостом – но все равно не так, не там и не с тем. И сделать с этим решительно ничего невозможно, мама, как бы этого ни хотелось – мне или тебе, мама, совершенно неважно. Возможно только бежать быстрее и делать больше. Потому что чем быстрее бежишь – тем меньше думаешь. А остановиться и задуматься – страшно, мама. Потому что, если остановишься, то поймешь, что живешь не так, не там и не с тем.


***


Из переписки в социальных сетях.


Ольга Степанова online

Люба: Ну, встретилась я с этим Никитой. Жива вроде ))) наверное, он все-таки не маньяк *с сожалением*

Ольга: Ну и слава богу ))) я пока про него подробности узнать не успела, завтра позвоню одной из нашего класса, поспрашиваю.

Ну вы хоть договорились о следующей встрече?

Люба: Ты знаешь, нет. Я как-то вдруг спохватилась и побежала домой. В общем, не знаю. Посмотрим. Может, напишет )))

Ольга: Ну, жди, жди. Оно тебе надо?

Люба: Я ещё не поняла ))))

Но ты мне напиши, как что узнаешь.

Твоя-то история как?

Ольга: Ой, ну какая история. У меня этих историй… Ну вот вчера встречалась с одним. После работы, голодная, злая. И ведь думала поесть как человек перед свиданием – но нет, опаздывала. Думаю: встреча в ресторане, не просто так. Накормит, наверное. Пришла. Ждет меня с букетом цветов. Приятно. Ну что, говорит, будешь есть? Кофе и пирожные? Тут вкусные пирожные – таких нигде больше не делают. Согласилась я на пирожные. А они оказались маааааленькие. На один зуб. Время расплачиваться – я как приличная достаю кошелек. Он – нет-нет, Ольга, что вы-что вы! Расплачивается. И пожаловаться вроде не на что – накормил, напоил, за меня заплатил, но вот честное слово, лучше бы я сама расплатилась и поела как человек. Вот такая вот история.

Люба: Понимаю. Мне тоже в итоге обычно проще заплатить самой. Но начнешь за себя платить – они обижаются, нежные и трепетные.

Ольга: Ну да. Пришла потом домой, сварила себе сардельку и ела ее, урча. Вечером ему написала – спасибо, все было прекрасно.

Люба: И?

Ольга: Ну что, договорились еще встретиться )))

О Никите все завтра узнаю, напишу.

Люба: Спасибо тебе! Не грусти )))

Ольга: Не дождетесь.


***


А я вспоминаю. Вот они говорят – алкоголик, пьяница, а кто не пьет? Вот муж мой первый пил. И гулял. Открывается дверь, и появляется он на пороге с какой-то бабой. Вот, говорит, знакомься, это Наташа. А Наташу эту он из какой-то командировки привез. Накорми, говорит, напои, спать уложи. Что я могла сделать? Накормила и напоила. Или вот приходит с другом своим, Иван Петровичем. Пьяные оба. И вот Иван Петрович спрашивает: «Ну что, князь Шуйский? А не пора ли нам к княгине Марье Алексевне?» И уходят на всю ночь. Под утро он возвращался и уходил на работу. Ничего хорошего я с ним не испытывала. А я же еще с мамой жила, мама за Мартой смотрела. Строгая была. Ее он побаивался. При ней вел себя как надо.

У его приятеля была жена, Елена Кузьминична. Мы к ней иногда в гости ходили, танцульки устраивали. Там и познакомилась с Николаем. Он за мной ухаживал. Цветы дарил, встречал – провожал. Военный. Красивый.

К нам приходил. Выпивали они с Иннокентием вместе. У Елены Кузьминичны встречались.

А когда Марта закончила институт, был выпускной. Иннокентий не пошел. Идите, гуляйте, говорит. И мы с Николаем пошли. Встретили и Марту, а она со своим будущим мужем была, и группу их, с которой они учились. Погуляли с ними, потом уже сами пошли. Прошли мост лейтенанта Шмидта, пошли по набережной, дошли до Марсова поля, молодые были. И пришли в квартиру под утро.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3