Пепел и старое железо

Кико Ам

Пепел и старое железо

Глава 1

Акт I: Пепел и старое железо

Глава 1: Мясо и ржавчина

Здесь не пели птицы. Небо над Мёртвыми топями круглый год напоминало несвежий синяк — грязно-серое, с багровыми прожилками на закате. Ветер, пробиваясь сквозь каменные расщелины, издавал тихий, заунывный звон. Местные крестьяне говорили, что это свистят дыры в головах тех, кто сгнил в этих скалах во время Первой Резни.

В самом краю королевства Ир-Морден стояла потемневшая от сырости дубовая хижина. Её стены обросли мхом так плотно, словно земля пыталась заживо сожрать это место. Это был дом Аризу Амая. Она не была доброй лесной целительницей. Она не была прекрасной девой, скрывающей под лохмотьями неземную красоту. Лицо Аризу — угловатое, с вечно потрескавшимися губами и блёклыми, как выстиранный лен, глазами — не вызывало желания воспевать его в балладах. Люди шли к ней, когда клирики в городах отказывались отпевать мертвецов, потому что мертвецы уходили, унося с собой тайны золота или чужих прегрешений.

Внутри пахло старой бумагой, заплесневелой полынью и тем особым, тошнотворным запахом, который оставляет после себя ржавое железо, побывавшее в человеческом теле.

Аризу сидела на низком стуле, разглядывая кинжал. Его вчера принёс крестьянин. Парень дрожал так, что у него стучали зубы, и твердил, что нашёл оружие в ручье, который «вдруг закипел кровью».

— Ну давай, расскажи мне, — хрипло прошептала Аризу, обращаясь к железу. Голос у неё был скрипучий, несмазанный — она могла неделями ни с кем не разговаривать.

Она медленно, зубами, стянула с рук плотные кожаные перчатки. Под ними не было изящных пальцев. Её ладони и запястья представляли собой сплошное месиво из старых, неровных шрамов. Прошлое не просто обжигало душу — оно болело в сырую погоду. Каждая белёсая полоса на её коже — это был след от раскалённого железа, которым её «лечили» в детстве.

Ей было семь, когда отец — пьяный кузнец — впервые заметил, что девчонка начинает орать и биться в падучей, стоит ей взять в руки отцовский молот. Молот «помнил», как им разбивали головы бродячим псам. Отец решил, что в дочь вселился бес. Три года он выжигал этот дар раскаленными прутьями. «Очисти сталь, очисти плоть», — приговаривал он, пока маленькая Аризу кричала в углу кузницы на куче грязной соломы, вдыхая запах собственной горящей кожи. Бес не вышел. Но Аризу научилась молчать. В десять лет она просто дождалась, пока отец уснет, коснулась его любимого топора, «считала» его траекторию и… кузница сгорела вместе с кузнецом. Она не испытывала вины. Только облегчение от того, что огонь наконец-то затих.

Аризу опустила изуродованную ладонь на лезвие кинжала.

Мир выцвел до костей. Никакой романтики — только чистая, концентрированная вонь чужой смерти. Парадный зал столицы. Наместник королевства, толстый старик в шелках, хрипит на полу, захлебываясь собственной рвотой и кровью. Над ним стоит убийца. Лицо смазано, но за спиной — лютня. Убийца не просто вонзил нож, он провернул его три раза, смакуя момент. От этой чужой, садистской радости Аризу затошнило.

Она резко отдернула руку, грязно выругалась и вытерла ладонь о юбку, словно испачкалась в нечистотах.

В этот момент дубовую дверь сотряс удар. Аризу даже не вздрогнула — она просто потянулась за тяжелым тесаком мечом , который лежал под прилавком.

На пороге, ломая плечом косяк, стоял огромный мужчина в разбитом доспехе стража — Каен. Его левый бок представлял собой месиво из рваной кожи и запекшейся грязи. Он не выглядел как благородный рыцарь. Это был матерый но красивый пёс войны: нос с небольшой горбинкой, темные волосы, едва заметная щетина , глаза убийцы «глубокие карие», который понимает, что его обложили.