скачать книгу бесплатно
– У меня срочное письмо.
– Кому?
Лена достала конверт. Часовой вслух прочел:
– «Манцеву В. Н.». Постой здесь, барышня.
В кабинете Манцева собрались все работники группы по борьбе с бандитизмом.
– …Итак, – продолжал Манцев, – вооруженное ограбление артельщика Александровской железной дороги – 150 тысяч рублей, вооруженное ограбление магазина случайных золотых изделий – зверски замучены владельцы, убийство 16 постовых милиционеров, смерть инженера Басова и нашего боевого товарища Алехина. Это, товарищи, пассив. А в активе у нас четыре бандитских трупа да один арестованный, который ваньку валяет. Теперь, товарищи, внимание. Зачитываю вам предписание Владимира Ильича:
«Зам. пред. ВЧК т. Петерсу.
Ввиду того, что налеты бандитов в Москве все более учащаются и каждый день бандиты отбивают по нескольку автомобилей, производят грабежи и убивают милиционеров, предписывается ВЧК принять срочные и беспощадные меры по борьбе с бандитами.
Председатель Совета Народных Комиссаров
В. Ленин (В. Ульянов)».
Все молчали.
– Так что мы ответим товарищу Ленину? – спросил собравшихся Манцев.
Зазвонил телефон.
Манцев поднял трубку:
– Да… Манцев… Какое письмо?.. От Климова?.. Хорошо, проводите гражданку ко мне.
Та же арка, и вечер такой же. И так же ветер скребет жестяным номером по стене.
Климов расстегнул кобуру, достал наган. Проверил барабан.
Теперь в атаку, штабс-капитан Климов.
И он пошел. Вот они, окна квартиры Копытина. Горят. Значит, дома.
Манцев встретил Елену в коридоре.
– А мне о вас Алексей Федорович говорил, – улыбнулся он, – вы Елена Федоровна.
Лена кивнула.
Манцев внимательно посмотрел на нее. До чего же девушка красивая! Вздохнул:
– Ну, что стряслось?
Лена протянула письмо.
Манцев вскрыл, начал читать: «Василий Николаевич. Я был неискренен с вами, в тот трагический день я возвращался от своего однокашника по Александровскому военному училищу, поручика Копытина Виктора Алексеевича. Он прибыл с Юга. Но не для организации офицерского подполья. Нет! Я бы мог еще понять это. Он сказал мне, что у него есть группа бандитов и он намерен разбогатеть, и предложил мне стать его сообщником. Я с возмущением отказался. Покинув квартиру Копытина, я не мог поверить, что он пойдет на это. Но, узнав о трагической гибели Бориса Аверьяновича Басова, я понял всю серьезность его намерений и глубину его духовного падения. Офицер не может быть бандитом. И вдруг. Я отправился к Копытину, чтобы задержать его или убить. Его адрес: Патриаршие пруды, дом Кузнецова, квартира четыре. Следующей жертвой должен стать…»
Манцев не дочитал письмо:
– Когда ушел брат?
– Полчаса назад.
Манцев распахнул дверь:
– Все на выезд. Патриаршие, дом Кузнецова.
Лапшин стоял в дверях, опершись рукой о стену. Морда красная, жилетка расстегнута. И сразу увидел Климов перстень Басова на короткопалой руке Лапшина. Светился он синим светом.
– А, ваше благородие… Чего надо?..
– Где Виктор?
– Ушел. И ты иди.
– К стене! – уперся наган в живот Лапшина.
Он икнул и повернулся к стене.
Климов вынул из-за пояса бандита тяжелый кольт, сунул в карман:
– Пошли.
– Куда?
– В ЧК.
Увлекся Климов, не заметил приоткрытой двери в гостиную.
Копытин поднял пистолет и выстрелил. Падая, Климов надавил на спуск нагана. И рухнул на пол Лапшин.
А пули Копытина отбросили Климова к стене, и он упал, намертво зажав в руке бесполезный наган.
– Сволочь… Сволочь… Чистоплюй поганый… – Копытин подбежал к двери, закрыл ее. Бросился на кухню, выглянул в окно. В темноту двора ворвались автомобильные фары.
Копытин, перезарядив пистолет, бросился в гостиную.
На столе груда золотых монет, кольца, серьги, пачки денег. Начал рассовывать деньги по карманам.
А входная дверь уже тряслась от ударов.
Схватил горсть монет, сунул в карман брюк. На ходу надевая пальто, выбежал в коридор. Трижды выстрелил в дверь.
Забежал в уборную. Запер дверь. Локтем высадил окно. Выглянул. Внизу под стеной сугроб намело в человеческий рост.
С грохотом рухнула входная дверь.
Копытин перекрестился и выпрыгнул в окно.
Манцев наклонился над убитым Климовым:
– Эх ты, штабс-капитан. Сам хотел. Честь свою офицерскую берег… Мартынов, задержанного сюда, пусть опознает убитого.
Подошел Козлов:
– Ушел второй, товарищ Манцев.
– А оцепление?
– Обмишурились чуток, у него окно из гальюна на другой двор выходит, выпрыгнул, сволочь.
– Товарищ Мартынов, – из дверей гостиной вышел Данилов, – тут золота много.
Манцев вошел в гостиную. Часть монет рассыпалась на полу, остальные лежали на столе.
Василий Николаевич взял в руки золотой квадрат, поднес к свету: гордый профиль в шлеме отчеканен по золоту.
– Это монета Древней Эллады, – сказал Данилов, – огромная ценность. Их в музей надо, товарищ Манцев.
– Ты разбираешься в монетах?
– Мальчишкой собирал.
– Вот и прекрасно, делай опись.
– Так, товарищ Манцев, их же здесь…
– Пиши, Данилов, достояние республики требует тщательного учета.
Он замолчал. Потом сказал вдруг:
– А что же я его сестре скажу?
– Что, товарищ Манцев? – повернулся Данилов.
– Ничего. Ты работай.
Климова похоронили на Ваганьковском, рядом с могилой матери. Над кладбищем кричали вороны и падал снег.
Мартынов вдруг увидел, что снег не тает на лице покойного, и это странное открытие вдруг объяснило ему смысл слова «жил». Климова больше не было.
Падал снег, плакала Елена, кричали вороны.
Потом взвод милиционеров поднял винтовки, и птицы разлетелись, спугнутые залпом.
Вырос над могилой холмик, и Мартынов думал о странностях судьбы. Пройти всю войну, не жалея себя, одному вступить в схватку с бандитами и погибнуть от руки человека, которому он так верил.
Уходя, Мартынов оглянулся: свежий холм земли казался неестественно черным на фоне девственно-белых сугробов.
Москва. Февраль 1919 года
Копытин шел по занесенному снегом Рождественскому бульвару.
День выдался морозный и солнечный. Снег яростно скрипел под ногами. Копытин шел по узкой вытоптанной тропинке, помахивая щегольской тросточкой.
– Поручик Копытин?
Копытин повернулся.
Перед ним стоял человек в черном пальто с бархатным воротничком, серая барашковая шапка чуть сдвинута на бровь, усы закручены.
Все-таки как ни переодевайся, а офицера за версту видно.
– Поручик Копытин? – повторил неизвестный.
– С кем имею честь?
Незнакомец снял перчатку. На ладони лежала половина медали «В память войны 1812 года».
Копытин расстегнул шубу, из жилетного кармана вынул вторую половину, протянул связному.
Тот совместил половинки:
– Все точно. Господин поручик…
– С кем имею честь?
– Ротмистр Алмазов-Рюмин.
– Слушаю вас, господин ротмистр.
– Господин поручик, командование недовольно вашей работой.
– То есть? – Копытин усмехнулся, дернул щекой.
– Где активные действия, где организованное уголовное подполье? Кроме того, нам известно, что вы совершили несколько крупных экспроприаций, но где средства?
Копытин молчал.
– Помните, что у нас в организации состоят чины полиции. Люди, прекрасно знакомые с уголовным миром. Мы знаем все, что вы, ну… как бы сказать…
– Граблю? – зло выдавил Копытин.
– Изымаете, до последней копейки. Вы, поручик, просто недооцениваете нашу службу. Через неделю ждем денег. Адрес вам известен.
Алмазов-Рюмин резко повернулся и зашагал в сторону Петровки.