скачать книгу бесплатно
– А они… Их… – начинает было Джесс, показывая на шнур, но Алан мотает головой.
– Мы их так и нашли. И никаких явно выраженных странгуляционных борозд у них на шеях, так что о повешении речь не идет.
Похоже, это мужчина и женщина. И похоже, что… Джесс подступает чуть ближе, чтобы получше приглядеться. Гриффин вытягивает руку, чтобы остановить ее.
– А она… – начинает Джесс. Едва может заставить себя произнести это.
Гриффин медленно кивает, прищурив глаза.
Руки женщины тоже связаны за спиной, тело все в крови. Она неуклюже завалилась вперед, но Джесс все равно различает ее выпирающий живот.
Она была беременна.
У Джесс начинает кружиться голова, к горлу подступает тошнота. Она ощущает собственное горячее дыхание под защитной маской. Вся эта кровь, вся эта зверская природа нападения – это одно, но связывать и убивать беременную женщину… Это варварство. Безумие. Она припоминает, что чувствовала, когда была беременна Элис. Джесс тогда пошла бы на что угодно, только чтобы защитить свое не родившееся еще дитя. Господи, что же творилось в голове у этой женщины в тот момент? Умоляла ли она, просила ли пощадить ребенка? Джесс смаргивает с глаз слезы и отворачивается от мертвых тел.
– Могло быть и хуже, – говорит Алан, и Джесс быстро переводит на него взгляд. «Это как?» – думает она. Как именно это могло быть хуже?
Алан тем временем продолжает:
– Вчера вечером здесь могли оказаться еще двое гостей, но они в последний момент передумали. Заглянули сегодня днем принести извинения и нашли тела на лужайке. И еще один малый, лет девятнадцати, оставался у бабушки во флигеле.
– Выходит, есть свидетель? – спрашивает Гриффин, но Алан мотает головой.
– Пьяный в сопли. Отсыпался. Сказал, что ни фига не слышал.
– А флаг тут зачем?
Диван прямо за мертвой женщиной укрыт огромным американским флагом. Ярким, цветастым. Джесс кажется, что он положен здесь намеренно – ткань тщательно расправлена, края выровнены, как по нитке. Это единственная вещь во всей комнате, на которой нет ни капли крови.
Алан смотрит на него.
– Пока точно не знаем. Есть пара версий…
Но прежде чем они успевают спросить, вдруг слышат за спиной какую-то суматоху. Люди расступаются по сторонам, когда в комнате появляется еще одна фигура в белом комбинезоне. Выглядит этот человек в точности как и все остальные, но явно пользуется авторитетом на месте преступления. Гриффин оттаскивает Джесс назад.
– Кто-нибудь их трогал? – кричит вошедший.
– Не, никто, – отвечает Алан.
Мужчина удовлетворенно кивает и присаживается рядом с трупами на корточки. Плечи его опадают, когда он видит женщину. Джесс слышит, как он приглушенно чертыхается.
Гриффин похлопывает ее по плечу и показывает рукой на выход. Она идет вслед за ним. И, едва только они оказываются за пределами гостиной, чувствует, что ее тянут за рукав – ее останавливает Алан.
Толстяк смотрит, как Гриффин выходит из дома, а потом поворачивается к Джесс.
– Послушайте, – говорит он. – Я понятия не имею, кто вы такая или что тут делаете. Но вот что я вам скажу: не позволяйте ему втягивать себя в эту его высокую миссию. Нат уже так глубоко увяз, что уже и не представляет, где верх, где низ. Я тону вместе с ним – и в этом столь же моя вина, как и его, – но вы вроде в таких делах человек новый. Не позволяйте ему забрать все, что у вас еще осталось.
Джесс хмурится.
– Да у меня и так уж довольно много чего забрали, – отзывается она и сразу же движется дальше.
Выйдя из дома, она не видит ничего, кроме крови. Кровавых отпечатков ладоней. Мазков и потеков. Фотограф снимает очередную улику на наружной стороне входной двери, и та притягивает ее взгляд. Там что-то написано. Ярко-красные размашистые росчерки, и она может лишь предположить, что это тоже кровь.
Джесс замирает на месте и неотрывно смотрит на эту надпись.
На слово «СВИНЬЯ», большими буквами намалеванное на двери.
Глава 10
Джесс догоняет Гриффина возле «Лендровера». Он злобно стаскивает с себя белый комбинезон, разрывая его в процессе, собирает в ком. Забрасывает на заднее сиденье машины, а потом забирается за руль. Она следует его примеру и садится рядом с ним, на секунду прикрыв глаза и облегченно вздохнув. Перед глазами опять все плывет. Физическая нагрузка сказалась на голове не лучшим образом.
Гриффин заводит мотор, и они в молчании отъезжают. Он не смотрит в ее сторону. Совершенно ясно, что он ею недоволен.
От всего виденного голова у нее идет кру?гом. Стоящая перед глазами картина кажется полным безумием – это невероятное количество крови, ножевых ран, этот флаг… Джесс не понимает, как все это хоть как-то может быть связано с ней, с поджогом в ее доме. Смерть Патрика ничем не похожа на то, что она только что видела.
Мысли так и гудят в голове. Море крови. Беременная женщина. Джесс всегда думала, что у убийц есть какие-то предпочтения, какой-то излюбленный метод убийства. Зачем в один и тот же день устраивать пожар и тут же убивать пятерых людей в их собственном доме ножом, веревкой и пулями?
Гриффин раскручивает мотор до максимальных оборотов; на каждом повороте Джесс резко кидает в сторону, и она изо всех сил цепляется за поручень над дверью. Бросает взгляд на спидометр – стрелка показывает шестьдесят, а потом семьдесят миль в час[12 - 60 и 70 миль в час – 97 и 113 км/ч.]. Он выпускает свое бешенство на дороге, и она не может его в этом винить.
Джесс и понятия не имеет, куда они едут, пока «Лендровер» не останавливается возле какого-то приземистого строения – то ли автосервиса, то ли дешевого автосалона, торгующего подержанными автомобилями. На площадке по соседству – зачуханные «Форды Фиесты» и десятилетние «Воксхоллы». Не дожидаясь ее, Гриффин выскакивает из-за руля, распахивает боковую дверь строения и громко топает по металлической лестнице вниз в полуподвал. Она спешит за ним, но прежде чем успевает войти, слышит какой-то звук. Как будто что-то разбили и осколки со звоном разлетелись по полу.
Джесс опасливо открывает дверь.
В полуподвальной квартирке всего одна большая комната; за дверью слева, судя по всему, – ванная с туалетом. Голые кирпичные стены, деревянные полы, но есть несколько ковриков и мягкий диван. У дальней стены – простенькая кухонька, справа от нее – двуспальная кровать. В углу свалена большая куча разномастных гантелей.
Гриффин уже опрокинул один из стульев; у самого входа о стену разбита бутылка пива, темная жидкость стекает по кирпичам. Он ревет и молотит костяшками судорожно сжатых пальцев в стену перед собой, а потом стучит по кирпичам воздетым вверх кулаком. Безостановочно кричит, и она бросается к нему, повисает у него на руке, пытаясь остановить.
Он резко оборачивается – кулак практически нацелен ей в голову. Джесс чувствует, как напряжены его мускулы, какая сила скрывается в его руках. Вцепившись в него, она может лишь кое-как держаться на ногах, чтобы не быть отброшенной на пол. Лицо его перекошено от гнева.
Гриффин смотрит прямо на нее. В глазах у него – полная пустота. Ни узнавания, ни чего-то хотя бы отдаленно человеческого. Только чистый гнев. Он напирает, прижимая ее к стене, загоняя в угол. Другой рукой хватает ее за запястье – Джесс чувствует, как его пальцы впиваются ей в плоть, – и она отпускает его руку. Ее тело переполняет адреналин, но на сей раз не от страха. Это нечто другое. Это некий прилив энергии. Она в таком же гневе, как и он. Вот уже обе ее руки в крепком захвате, вздернуты вверх по бокам от головы. Она чувствует спиной и затылком грубые кирпичи. Пытается из всех сил оттолкнуть его, но он не дает ей двинуться, его лицо в каких-то дюймах от ее собственного.
Джесс тяжело дышит, чувствует, как бешено колотится его сердце. Смотрит ему прямо в глаза, но все, что видит сейчас перед собой, – это кровь. Дыры в мертвых телах, сочащиеся красным. Это неродившееся дитя, неродившееся дитя…
И тут ее рот крепко прижимается к его рту. Без всякого изящества – просто клацнувшие друг о друга зубы, его щетина у нее на коже, его язык у нее во рту. Гриффин отвечает на поцелуй, его руки лезут ей под одежду. Они кажутся ледяными на ее теплой коже, и она делает то же самое с ним – запускает руку ему под рубашку. Тело у него крепкое, грубое, и Джесс хочет его – просто чтобы почувствовать что-то, хоть что-нибудь, чтобы выбросить все эти мысли из головы.
Стряхивает с ног кроссовки, чувствует, как его руки стягивают с нее спортивные штаны вместе с трусами. Его зубы ударяются о ее губу, и на миг она чувствует вкус крови. Одна его рука сползает по бедру, другая…
Джесс резко втягивает воздух. О господи! Резко прижимается к нему, чувствует его губы у себя на шее, на ключицах. Стаскивает с него рубашку, потом возится с ремнем и джинсами, все еще ощущая внутри себя его пальцы – дразнящие, отвлекающие от всего на свете…
Но тут Гриффин вдруг резко останавливается. Отдергивается от нее, и они встречаются взглядами.
Что-то изменилось. Он мотает головой, все еще задыхаясь, отступает на шаг.
– Нет. Нет, нам нельзя… – бормочет Гриффин, обращаясь чуть ли не к полу. Отворачивается, подтягивает джинсы, потом подхватывает рубашку и пачку сигарет со стола и быстро выходит из квартиры.
Джесс смотрит, как закрывается дверь. Стоит, прислонившись к стене, не в силах двинуться с места. Ей это нравилось, она хотела этого! Чтобы почувствовать хоть что-то, помимо этой бездонной отчужденности от реального мира.
Но что-то его остановило. Джесс опять натягивает спортивные штаны, прежде чем рухнуть на кровать. Смотрит в потолок. Думает, что должна бы испытывать чувство вины, стыд, да что угодно – за то, что поступила так чуть ли не сразу после смерти Патрика, – но не ощущает ничего, кроме обиды на то, что он ее отверг. «Вот какая я дрянь, – думает она. – Вот почему он меня не трахнул. Даже такие мужчины, как этот Гриффин, не хотят меня!»
Дверь открывается, и в потоке холодного воздуха в комнату опять входит хозяин квартиры. Смотрит на нее.
– Джессика… – начинает он, но она резко перебивает его:
– Просто Джесс. И я сейчас не хочу с тобой разговаривать.
Гриффин кивает.
– Меня это вполне устраивает.
Он пристраивается рядом с ней на кровати, снимает через голову рубашку и ложится на бок, отвернувшись от нее. Натягивает на себя одеяло. На левой руке у него что-то поблескивает, и Джесс впервые замечает обручальное кольцо. Так вот что его остановило… Но тогда почему же он живет здесь?
Она не может сейчас об этом думать. Вдруг наваливается жуткая усталость, и Джесс опускает голову на подушку. Хоть Гриффин ее и отшил, но вроде как он не против того, что она лежит в кровати рядом с ним, и она этому рада.
– Гриффин? – тихонько зовет Джесс, и он что-то неразборчиво буркает. – А как тебя зовут?
Он поворачивается к ней лицом, хмурится.
– В каком это смысле?
– Тот человек называл тебя Нат.
Лежащий рядом с ней мужчина опять отворачивается.
– Да, Нат. Натаниэл Гриффин, – говорит он, голос его приглушен подушкой. – Но очень немногие меня так сейчас называют. Пусть будет просто Гриффин.
Джесс прислушивается к его дыханию. Теперь оно замедлилось, размеренные вдохи и выдохи едва слышны. Она закрывает глаза. В голове опять мелькают страшные образы. Кровь. Мертвая беременная женщина. Ее разрушенный дом.
Подумай о чем-нибудь другом, говорит себе Джесс, крепко зажмуривая глаза. Подумай о чем-нибудь хорошем.
Подумай об Элис.
При мысли о том, что сейчас они не вместе, становится трудно дышать. Но Элис жива. «Она в безопасности, – повторяет себе она, – с моими родителями и с Навом».
И с мыслями о дочери в голове, лежа рядом с практически незнакомым ей человеком в незнакомой квартире, Джесс медленно проваливается в глубокий сон без всяких сновидений.
Глава 11
Ему нравится низкое пульсирующее «бум, бум!» басовой партии – такое громкое, что резонирует прямо у него в диафрагме. Вспышки прожекторов, легкое головокружение от стопочек, наспех опрокинутых у стойки… Он танцует, воздев над собой руки, в облаке запаха пота – от него и от остальных мужчин в клубе. На секунду прикрывает глаза, чувствуя на себе другие тела. Гладкую кожу, твердые мускулы.
Ощущает руку у себя на плече. Мягкую, ласковую.
– Не видел тебя тут раньше! – кричит какой-то парень, стараясь перекричать музыку. Он встречается с ним глазами; видит в них интерес.
– Я тут первый раз, – откликается он.
– Да ну? – Парень многозначительно улыбается. – Не хочешь по этому поводу что-нибудь предпринять?
Он смотрит на него. Тот выглядит совсем юным – наверное, нет еще и двадцати. Но его уверенность в себе выглядит привлекательно; этот клуб – явно то место, в котором этот красавчик в своей тесной футболке и джинсах в облипку чувствует себя как дома.
Он кивает, и парень опять улыбается, после чего хватает его за руку и увлекает его с танцпола в сторону туалетов. Он сопротивляется, и парень оборачивается, с любопытством глядя на него.
– Не здесь! – кричит он ему. – Давай возьмем такси и поедем ко мне!
Парень склоняет голову набок, делано надув губы. Потом ухмыляется.
– Надеюсь, у тебя там найдется что-нибудь, что будет стоить моего времени!
– Ну уж ром с колой у меня точно найдется, – отзывается он с легкой улыбкой. – Тебя как зовут?
– Стив, – отзывается тот. – А тебя?
Но он уже отворачивается, и парень послушно следует за ним. Имя застряло в голове.
«Стивен, – думает он. – То, что надо».
Да, в точности то, что надо.
День третий
Среда
Глава 12
Джесс просыпается, когда в комнату начинается пробиваться дневной свет. На миг она сбита с толку, но тут сознает, где она, и поворачивается к Гриффину.
Тот по-прежнему лежит на животе, отвернувшись от нее. Одеяло ночью сползло, и она смотрит на него в тусклом свете, разглядывая мускулистые плечи, глубокую ложбинку на спине. Видит путаницу бледных розоватых росчерков, сбегающих с нижней части позвоночника под джинсы. Шрамы, похоже, недавние, и Джесс гадает, как он их мог получить.
Вспоминает про свои собственные руки и ноги. Про белые линии, которыми исчиркана сморщившаяся вокруг них кожа. В основном они идут параллельно друг другу – некоторые старые, другие относительно свежие. Жутковатая картина. Она понимает, что Гриффин наверняка их заметил, хотя ничего по этому поводу и не сказал.
И что, черт возьми, это за место? Нахмурившись, Джесс слезает с кровати. К утру квартира простыла, и она хватает первую же вещь, попавшуюся ей под руку, – натягивает на себя джемпер Гриффина. Тот пахнет сигаретами и его кожей. Это сразу вызывает в памяти вчерашний вечер, и что-то вновь шевелится в ней. Но она знает: то, что случилось – а вернее, не случилось, – не было чем-то романтическим. Просто оба пытались выпустить скопившееся напряжение и гнев, не более того. Джесс выбрасывает это событие из головы.
В центре комнаты – длинный деревянный стол, и, зябко обхватив себя за плечи, она подходит к нему. По столу раскиданы какие-то бумаги и газетные вырезки, и Джесс прочитывает несколько заголовков. Все они сообщают об убийствах. Некоторые строчки подчеркнуты, кое-где на полях наспех нацарапаны комментарии. Некоторые из документов похожи на распечатки из какой-то компьютерной системы или базы данных. Даты, имена, описания…
Но больше всего к ее вниманию взывает стена слева от двери. В самом центре ее – огромная белая доска, почти сплошь увешанная фотографиями и газетными вырезками. На первый взгляд разбросаны они совершенно беспорядочно, в промежутках – почти нечитаемые каракули черным маркером. Джесс встает перед ней.
Пристальней присматривается к фотографиям. На части из них просто какие-то места и люди – улыбающиеся лица, но остальные – это фото мертвецов. Некоторых из них она уже видела вчера вечером, остальные совершенно ей незнакомы. Серые тела, изломанные и перекрученные… Отсутствующие конечности, широко раскрытые глаза, слепо уставившиеся в никуда… Кровь, изорванная плоть, ободранная кожа… Желудок у Джесс выворачивается наизнанку, но она не может отвести взгляд, крепко схваченная этим выставленным напоказ кошмаром.
И тут она вспоминает. Трупы в доме и на участке. Выпирающий живот беременной женщины. С ребенком, который теперь неподвижен внутри. Кровь.
Прежде чем Джесс успевает остановить себя, эти образы вихрем проносятся у нее в голове. Так много крови… Кровь повсюду, забрызганы и заляпаны пол, стены, мебель. Перед глазами всплывает надпись на входной двери, размашисто намалеванная чем-то красным. «СВИНЬЯ». Джесс замирает. Надпись кажется странно знакомой. Это послание полиции или упоминание о ком-то еще?[13 - «Свиньи» – одно из самых старых оскорбительных прозвищ полицейских в Британии.] Может, о неверном любовнике?
Нахмурившись, Джесс не сводит глаз с доски. Что-то в природе недавних убийств не дает ей покоя. То, что она уже вроде видела раньше. Пятеро убитых, одна из жертв – на последних сроках беременности… И слово «СВИНЬЯ», написанное кровью на стене рядом с ними.
У нее пресекается дыхание.
– Гриффин! – кричит Джесс, не отрывая взгляда от доски. Он ворочается на кровати, присматривается к ней мутными глазами.
Она начинает передвигать фото на доске, снимая некоторые из них и бросая прямо на пол. Это заставляет Гриффина выбраться из постели – он встает, натягивает футболку и присоединяется к ней. Смотрит, как Джесс продолжает быстро передвигать фотографии.