После начала

Ида Хайд

После начала

Выхода нет

Мужчина в лифте нажимает на кнопку первого этажа. Она тёплая. Запах серы. Лифт едет на двадцать первый. Он выходит.

Двери закрываются, лифт уезжает.

Он оглянулся. Никого нет.

Перед ним комната – пустая, с бетонными стенами.

Сыро. Воздух стоит.

Стена покрыта чёрной плесенью и ярко-зелёным мхом. В правом углу – кровать с грязным, почти чёрным матрасом.

Душно.

Он заглянул под кровать – там темно.

На стене плесень и мох.

Посмотрел вверх – маленькое длинное узкое окно под потолком. Тусклый свет. Ничего не видно.

Он снова заглянул под кровать. Что-то вылетело на него. Мужчина исчез.

Двери лифта открылись на сто сорок восьмом этаже. Тёплая кнопка. Внутри пахло серой.

Молодой человек вышел в комнату. Это была квартира. Как он мечтал.

Идеально белые стены. Большой холл. Просторная спальня.

– Это квартира моей мечты.

Он ходил из комнаты в комнату. Дверей не было.

Он присел на пуфик у стены. В гостиной нет окна.

Он пошёл на кухню – окон нет.

В спальню – пусто.

На месте дверей – пустые проёмы. Он ходил из одной комнтаты в другую и искал выход.

Круг. Ещё один. Он снова в коридоре.

Ринулся к окну – его нет. Снова обошёл всю квартиру – ни окон, ни дверей.

Он сел на единственный предмет мебели – пуфик. Там, где был лифт, – стена.

Он прошёл ещё круг.

Больше он не торопился.

Лифт остановился на пятьдесят восьмом этаже. Тёплая кнопка. Пахло серой.

Из него вышла девушка.

Полумрак. Комната со светлыми стенами. Посередине – кровать с белым бельём.

На кровати лежит женщина в чёрном. Рядом – муж девушки.

– Понимаешь, один раз ведь ничего не значит. Это не предательство. Никто не узнает. Я не скажу…

– Я не знаю… Не могу, понимаешь? – он сидел на краю кровати.

Мгновение.

Они лежат вместе. Всё уже произошло.

Девушка бежит к нему.

Она запрыгивает на кровать и начинает бить мужчину. Женщина рядом продолжает лежать.

Девушка бьёт его. Он слегка пошевелился.

Она отчаянно колотит кулаками. Мужчина обмяк.

На секунду девушка замерла.

В её руках – подушка.

Лифт открылся на сто пятьдесят первом этаже из ста пятидесяти. Тёплая кнопка. Снова этот запах.

Озадаченный мужчина вышел. Ведь он, как и все, нажимал на первый.

Перед ним коридор. Пустой. Никаких людей. Никаких комнат. Только зеркала.

В каждом – его отражение: он стоит внутри лифта.

Он смотрит в первое зеркало – там он в лифте.

Во втором – нажимает кнопку.

Подошёл к самому крайнему зеркалу.

В нём нет его отражения.

Только закрывающиеся двери лифта.

Свидетель

Меня зовут Елена Витальевна Кот. Я профессиональная свидетельница на родах, свадьбах и похоронах.

На родах я помогаю с процессом и подтверждаю, что человек действительно родился. Чтобы избежать фальшивых документов и виртуальных детей. Чтобы никто не получал выплаты от государства обманом.

Когда я выступаю свидетельницей на свадьбах, я подтверждаю, что брак не фиктивный и что он действительно состоялся. Это особенно важно для тех, кто женится без родственников и друзей.

На похоронах я проверяю, действительно ли человек мёртв, смерть не постановочная и что скорбь настоящая. Также я оформляю заказ на поминальную службу и надгробие.

У меня много заказов. Сейчас я хочу рассказать об одном из них.

Скажу сразу: если вы это читаете, значит, меня уже нет.

Нужно было засвидетельствовать похороны. Меня пригласили – всё как полагается. Проверить тело заранее не удалось: оно находилось в морге, как мне объяснили.

В моей работе подобные накладки случаются. Это нормально.

Как выяснилось позже, тело было сильно изувечено. В таких случаях хоронят в закрытом гробу. Я имею право заглянуть внутрь только в день похорон – чтобы подтвердить смерть.

Итак, церемония. Все скорбят.

Я раздаю платки и иду оформлять надгробие.

Зелёный малахит.

Дата рождения. Странно – совпадает с моей.

Дата смерти – сегодня.

Но хоронят обычно через три дня. Ладно. В моей работе всякое бывает.

Имя – Елена Витальевна Кот.

Полная тёзка.

Документы готовы. Осталось подтвердить смерть.

Я подхожу к гробу.

Открываю крышку.

Внутри – я.

Лицо спокойное. Волосы уложены аккуратно. Руки сложены правильно.

Дата рождения совпадает.

Дата смерти – сегодняшняя.

Всё оформлено без ошибок.

Смерть подтверждаю.

Несовпадение

Обожаю утро. Запах свежего кофе, нежный голос жены.

– Проснись, Андрей, кофе готов.

Потягиваюсь и плетусь на кухню. В теле приятная лёгкость.

Сегодня после работы мы идём с друзьями на футбол. Супердень.

– Сегодня футбол? – это Женька. Мой коллега и компаньон по походам на стадион.

– Да! Болеем за наших!

Мельком смотрюсь в зеркало, пока принтер выплёвывает документ. Странно. Отражение как будто смазалось. А точнее – запоздало. Сначала оно замерло в одной точке и только через пару секунд стало обычным. Меня слегка передёрнуло.

День прошёл быстро. В теле усталость, но в голове радость и ожидание.

Мы с Женькой в красно-белых футболках, шарфах, с полными руками пива и сосисок бодро идём на свои места под крики болельщиков.

В ушах тихо-тихо послышалось:

– Андрееей…

Обожаю нежный голос жены. Но с чего бы это? Я поёжился и быстро покрутил головой.

Красно-белые сегодня в ударе. Счёт 5:0. Я счастлив. Мы орём с Женькой и машем шарфами. Кричим как сумасшедшие. В теле лёгкость, хотя я устал.

– Отличная игра.

Я мыл руки в туалете и снова заметил что-то неладное с отражением. Оно опаздывало.

– Слушай, что-то я странно отражаюсь в зеркале. Посмотри.

– Да нет, всё нормально. Может, устал просто? Голова не кружится? – Женька поднёс ладонь ко лбу и внимательно заглянул мне в глаза.

– Андрееей? – произнёс он внезапно странным голосом.

– Братан, вроде всё норм. Показалось, наверное.

Снова смотрюсь в зеркало. Отражение. Оно появилось не сразу. По спине пробежал холодок. Меня даже немного затошнило – то ли от местного пива, то ли от головокружения.

Ладно. Дома отдохну – и всё будет нормально.

– Андрееей, пора спать, – нежный голос жены убаюкивает.

Захожу в ванную. Опять. Отражение замирает и только через две секунды становится обычным.

Засыпаю в тревоге. Может, я схожу с ума? Или просто что-то со зрением? Глаза не болят, голова не болит. Температуры вроде тоже нет.

Пошёл попить воды ночью. Тело подёргивает. Смотрюсь в зеркало. Пауза. Отражение не запаздывает. Облегчённо вздыхаю.

Звук из зеркала:

– Ты всё ещё думаешь, что это ты? – и шагнуло назад.

Я остался.

Без ценника 

Светящаяся вывеска среди тумана. Он говорил, что тут хорошая одежда.

Внутри магазина ко мне подходит красивая продавщица:

– Добрый вечер, что-то конкретное ищете?

– Да… нет… Спасибо, я ищу платье.

– У нас широкий ассортимент. Вы для какого-то события ищете?

Лоб покрылся испариной, по спине покатилась холодная капля пота.

– Нет, я ищу простое.

– Давайте я покажу вам несколько вариантов.

– Спасибо.

Она повела меня к витрине, где висело короткое блестящее золотое платье с открытой спиной. Такие я видела на соревнованиях по бальным танцам. Хватит ли мне на него денег?

– Вот, смотрите, как раз ваш размер, – её слова звучат тише, чем стучит у меня в висках.

Ладони вспотели. Я вытираю пот со лба.

– Вам нравится?

– Ну да…

В глазах туман. Куда я его надену? Но оно действительно красивое, сразу видно, что качественное. Да и купить здесь что-то – большая удача. Он точно оценил бы.

– Давайте примерим.

Шатаясь, иду в примерочную. Снимаю свитер. Боже, у меня вся футболка мокрая.

Выворачиваю платье – ценника нет. Первый раз я меряю вещь без ценника. Страшно представить, сколько оно стоит.

Натягиваю платье на липкое тело. Мой размер.

Растрёпанные волосы, блестящая от пота кожа, короткое вульгарное платье.

– Ну как вам?

– Как раз.

Одёргиваю шторку примерочной и выхожу, чуть сутулясь.

Я вся покраснела.

– Вам очень идёт. Хотите пройтись в нём и посмотреться в большое зеркало?

Ладно, покупателей всё равно нет.

Выхожу под ярко освещённое лампами зеркало. Я не чувствую ног. Оно такое узкое, что я боюсь упасть. Мелкими шагами иду к зеркалу.

Ну да, платье сидит по фигуре.

– Да, оно и правда вам очень идёт. Хотите, подберём под него туфли?

– Нет! – я сама испугалась, как громко произнесла это.

– Хорошо. Хотите походить в нём немного?

– Даа, можно… – как будто из стука в висках говорю и иду… Как в первый раз. Как тогда, когда я выходила на сцену в школе. Ноги трясутся, на лбу капли пота, лицо заливает жаром. Господи, помоги мне!

Я хожу взад и вперёд, сутулясь. Не могу выпрямить спину. Вдруг моя грудь будет выглядеть вульгарно.

Платье как будто смеётся надо мной: «Решишься меня купить? Хватит смелости? А денег?»

Пути назад нет. Я уже десять минут в этом платье. Продавщица улыбается и ждёт от меня ответа.

Платье-то и правда красивое. Ещё и с витрины. Наверное, многие мечтали о нём, проходя мимо. А я возьму и куплю его.

– Ну что скажете?

– Красивое.

Продавщица подошла ко мне, положила руку на живот так, что я его втянула и автоматически выпрямила спину.

– Вот так лучше?

– Ну да…

Всё облегает, блестит, переливается.

– Оно из последней коллекции, в единичном экземпляре.

Единичный экземпляр. Новая коллекция. Надо брать.

– Да, я его возьму.

– Хорошо, тогда я жду вас на кассе.

Как во сне снимаю платье в примерочной. Натягиваю свою футболку. Теперь мне холодно и липко.

Иду на ватных ногах к кассе.

Кажется, что туман с улицы проник в магазин и застилает мне глаза.

– С вас пятьдесят тысяч рублей. На терминале высветилась сумма.

– Да, хорошо, сейчас… – ужас, где же моя карта?

– Готово! Спасибо за покупку. Носите с удовольствием! – улыбнулась белоснежными зубами продавщица.

– Спасибо, – сказала я автоматически.

Выхожу в туман. Ног как будто нет.

Вот мой трамвай. Еду сквозь туман прямо в арку из деревьев. Откуда на них листья в ноябре?

В подъезде темно. Свечу фонариком от телефона. Захожу в квартиру.

Открываю пакет.

Там пусто.

Пора спать, Денис

Перед тихим часом лучше всего измотать детей играми. Чтобы крепче спали.

Я люблю детей, люблю им читать, играть с ними. Они такие славные.

Но есть в группе один мальчик. Он не такой, как все, и вечно всё портит. В своём ежедневном отчёте я всегда пишу одно и то же: «Заторможен, манипулирует слезами и странным поведением».

– Дети! Играем в прятки.

Дети воодушевились, забегали. Все смеялись. И этот мальчик тоже. Он медленно двигался.

– Ура, – тихо сказал он, подпрыгивая, но как-то медленно. Он танцевал.

– Иди сюда. Ты понимаешь, что так нельзя?

Он тихо плачет. Беру его за руку. Мои ладони влажные.

Чуть сжимая его руку, веду его в комнату для тихого часа.

– Ты всё портишь!

Он тихо плачет. Беззвучно, просто грусть на лице и слёзы.

– Давай, посиди тут. Не плачь.

Закрываю его здесь.

Он стучит в окно комнаты, плачет и просит открыть ему.

– Сиди тихонько.

Мы продолжили играть.

К окну подошёл Павлик.

– Вечно ты всё портишь, Денис!

– Ты всё портишь! – кричит ему Оленька.

– Дениса закрыли! Дениса закрыли! – закричали дети.

Даже жалко его.

Денис плачет. Его плач стал фоном.

Мы танцуем и крутимся с детьми. Денис не плачет. Он странно танцует и крутится вокруг себя в спальне.

– А теперь в другую сторону!

Теперь мы все вместе крутимся и танцуем в другую сторону. Он крутится один. В закрытой спальне. В другую сторону.

– А теперь закончили. Пора спать.

Дети хотят ещё играть. Их розовые щёчки сияют, кто-то даже вспотел. Это Женечка. Он немного полненький, но такой молодец. Лучше всех отгадывает загадки, уже умеет читать и немного пишет.

– Всё, игры закончились. Спать!

Я знаю, что, несмотря на возбуждённость, дети быстро уснут и будут спать до самого полдника. До самого чая с ватрушками. А потом будут мило есть их, смеясь.

Пойду проведаю Дениса. Как он там?

Денис стоял у окна и не плакал. Он просто пристально смотрел сквозь стекло и молчал.

– Денис, пойдём. Пора спать, – беру его за руку и веду к кровати. – Давай, раздевайся и ложись. Нужно спать.

Он не сопротивляется. Он никогда не сопротивляется. Просто послушно раздевается и ложится в кровать. Аккуратно подтыкаю ему одеяло и желаю доброго сна.

Пока дети спят, заполню отчёт. Денис: «Заторможен, манипулирует слезами и странным поведением». Что за ребёнок?

Тихий час подходит к концу, пора будить детей.

Женечка просыпается первым. У него отменный аппетит. Он знает, что сейчас будут ватрушки, и бежит в зал, одеваясь на ходу.

Денис не спит. Он вечно всё портит. Подхожу к его кроватке. Легко толкаю его в бок:

– Вставай, пора на полдник.

На его простыне круглое мокрое пятно.

Я поправляю простыню и иду звать детей на чай с ватрушками.

Пока все спят

Мои глаза красные, но не слипаются. Ночь. Кухня. Телевизор – единственный источник света, почти без звука.

За окном темно.

«Бом! Ку-ку». – Мурашки по коже. Часы пробили полночь. В дверях никого нет.

Реклама. Самое время налить кофе. Хотя какая разница – я всё равно невнимательно смотрю. Хотя и люблю футбол. Лига чемпионов.

«Бом! Ку-ку». – Часы пробили два часа ночи. Нервно оглядываюсь на дверь. Никого нет. Спит любимый город. И когда это я успела его полюбить?

Барселона забила два гола Интеру. Один – с пенальти. Красиво.

За окном слышно сверчков. Почти как у бабушки в деревне. Уютно.

«Бом! Ку-ку». – Три часа ночи.

Я смотрю сериал. Рикардо снова обманул Розу. Зачем мне эта информация?

Пять минут до четырёх. Четыре. Три. Два. – «Бом! Ку-ку».

Индийский сериал. Безумие какое-то. По коже пробежали мурашки. Закрою окно. Извините, сверчки, но ваш концерт для меня окончен. Да и вам давно пора спать. Пока вас не съели. А кто ест сверчков? Ящерицы? Или сова?

Ой, в сериале человек-ящерица. Злой. Наверное, он хочет сверчков. Такой яркий фильм, режет глаза.

Помехи. Наверное, всё. На экране помехи. Передачи закончились. И на что смотреть? Глаза слипаются. Тело тяжелеет. Надо выключить телевизор.

Я клевала носом.

Девушка за столом не двигалась.

«Бом! Ку-ку». – Пять утра.

Кукушка вылетела.

Парфюм для троих

– Как классно пахнут!

– Это авторские духи в уникальном флаконе, – продавец взял бутылек красного цвета с узким горлышком, открыл его и нанес каплю духов на запястье девушки.

– О, роза! – она уже представляла, сколько комплиментов ей сделают на работе.

– Сердце аромата – свежая роза утром с каплями росы, окруженная свежестью бергамота и пряностью розового перца.

Это напомнило момент, когда очередной поклонник подарил ей букет роз. Не того цвета. Они должны были быть красными, а он принес белые. Дурачок. Пришлось ему отказать. А эти духи пахнут правильными красными розами. Классное было время: поклонники, цветы, эмоции.