Кен Фоллетт.

Столп огненный



скачать книгу бесплатно

– Неужели? – холодно отозвалась Елизавета. Она не терпела никаких намеков на плотские радости, тем более в шутливых и громогласных речах.

Суизин ощутил недовольство принцессы и потому перевел взгляд на троих слуг за ее спиной. Он явно спрашивал себя, не стоит ли попросить у принцессы встречи наедине. Неда он сразу узнал и слегка удивился, но вслух ничего не сказал, а снова повернулся к Елизавете.

– Милая, мы можем побеседовать вдвоем?

Этакая беспричинная непринужденность в общении отнюдь не была способом покорить сердце Елизаветы. Она была младшей дочерью в семье, вдобавок, как поговаривали, незаконнорожденной, и потому чрезвычайно остро воспринимала любые проявления неуважения к себе. Но Суизин был слишком глуп, чтобы догадаться об этом.

– Леди Елизавете запрещено оставаться наедине с мужчиной, – сказал Том Парри. – Таково повеление королевы.

– Чепуха! – фыркнул Суизин.

Неду отчаянно хотелось, чтобы в комнате появился сэр Сесил. Все-таки слугам слишком рискованно противиться графу. Не исключено, кстати, что Суизин нарочно выбрал для своего приезда тот день, когда во дворце нет никого из старших советников Елизаветы.

Что же он замыслил?

– Елизавете нечего опасаться, – заверил Суизин и хохотнул. От этого звука Неда пробрал холодок.

Елизавета зримо оскорбилась.

– Опасаться? – повторила она, повышая голос. Ей была ненавистна сама мысль о том, что в ней видят слабую и хрупкую женщину, которой требуется покровительство. – Почему я должна кого-то опасаться? Я поговорю с вами наедине, граф!

Слуги неохотно вышли из комнаты.

Закрыв за собой дверь, Том Парри спросил у Неда:

– Что он за тип? Ты ведь его знаешь, верно?

– Он склонен к насилию, – ответил Нед. – Нам лучше держаться поблизости. – Он вдруг понял, что Том и Нелл ждут его указаний. Пришлось думать быстро. – Нелл, попросите на кухне, пусть принесут вино для гостей.

Если понадобится войти в комнату, вино будет отличным предлогом.

– Как он поступит, если мы вернемся? – спросил Парри.

Неду вспомнилось поведение Суизина в тот день, когда пуритане ушли с пьесы.

– На моих глазах он пытался убить человека, который нанес ему оскорбление.

– Боже милосердный!

Нед прижался ухом к двери. Он мог различить два голоса – громкий мужской и пронзительный женский. Слов было не разобрать, но тон оставался спокойным, пусть и не вполне дружелюбным; значит, пока Елизавете ничто не угрожает.

Юноша попробовал вообразить, что, собственно, происходит за дверью. Внезапное прибытие Суизина должно быть как-то связано с престолонаследием. Это единственная причина, по которой могущественный сановник мог проявить интерес к Елизавете.

Неду сразу вспомнилось широко обсуждавшееся предложение устранить всякие помехи для престолонаследия, выдав Елизавету замуж за ревностного католика. Почему-то считалось, что в делах веры она непременно подчинится своему мужу. Ныне, узнав Елизавету поближе, Нед сомневался, что из такой попытки выйдет толк, но другие-то думали иначе.

Испанский король Фелипе предлагал ей в мужья своего двоюродного брата, герцога Савойского[33]33
  Сестра матери герцога Эммануила-Филиберта была замужем за королем Испании Карлом Пятым, следовательно, Карлу герцог приходился племянником, а королю Филиппу – свойственным братом (по браку родителей).


[Закрыть]
, однако Елизавета ответила отказом.

Неужто Суизин решил сам жениться на Елизавете? Вполне возможно. Скажем, вознамерился соблазнить ее прямо во дворце. Или же рассчитывает, что, если он проведет с нею довольно времени в уединении, подозрения разойдутся широко, или брак окажется для нее единственным способом спасти свою честь.

Что ж, он далеко не первый. Когда Елизавете было четырнадцать, сорокалетний Томас Сеймур затеял с нею любовные шашни и стал поговаривать о женитьбе. Закончил Сеймур на плахе, его казнили за измену, пусть вольности, которые он допускал с Елизаветой, были не первыми среди его прегрешений. Неду подумалось, что храбрый до безрассудства граф Суизин вряд ли устрашится судьбой Сеймура – уж слишком ценен приз.

Тон разговора за дверью изменился. Теперь уже Елизавета повысила голос и чего-то требовала, а Суизин, похоже, пытался ее успокоить – и говорил настолько слащаво, что это звучало почти похотливо.

Если и вправду случится что-нибудь недостойное, Елизавета может позвать на помощь. Вот только она никогда не признавала, что нуждается в помощи. А Суизин отыщет возможность принудить ее замолчать.

Вернулась Нелл – с подносом, на котором стояли кувшин с вином, два кубка и блюдо с пирожными. Нед вскинул руку, останавливая камеристку.

– Пока рано, – прошептал он.

Мгновение-другое спустя Елизавета издала звук, более всего напоминавший вопль. Потом раздался грохот, и что-то задребезжало – должно быть, на пол упало блюдо с яблоками. Нед помедлил, не зная, что предпринять. Крик не повторился, наоборот, наступила нехорошая тишина. Эта тишина была более зловещей, чем любой возглас.

Не в силах справиться со страхом, юноша рывком распахнул дверь, выхватил из рук Нелл поднос и шагнул внутрь.

В дальнем конце комнаты граф Суизин стискивал Елизавету в медвежьих объятиях и пытался ее поцеловать. Наихудшие подозрения Неда оправдывались.

Елизавета мотала головой, стараясь увернуться от губ графа. Ее кулачки барабанили по могучей спине Суизина – разумеется, граф не обращал на это ни малейшего внимания. Принцесса сопротивлялась, это сообразил бы любой дурак, но Суизин не знал и не стремился узнать иного способа ухаживания. Он воображал, что может одолеть всякую женщину своим пылом, подчинить грубой силой, в которую она рано или поздно влюбится, сраженная его неоспоримой мужественностью.

Но Елизавету так было не покорить, даже останься Суизин последним живым мужчиной на всем белом свете.

– Угощение для графа! – громко объявил Нед. Его всего корежило от страха, однако он ухитрился выкрикнуть эти слова вполне жизнерадостно. – И стаканчик вина, если граф пожелает!

Юноша поставил поднос на столик у окна.

Суизин повернулся к Неду, продолжая обнимать Елизавету своей толстенной левой рукой, и прорычал:

– Прочь отсюда, ты, недоносок!

Нед откровенно не понимал, почему Суизин не желает угомониться. Даже графа могут казнить за насилие, особенно если найдутся три свидетеля, готовых подтвердить его гнусные намерения, – а Нелл и Том застыли в дверном проеме, чрезмерно потрясенные увиденным, чтобы войти.

Впрочем, Суизин никогда не отличался умом.

Нед сказал себе, что никуда не уйдет – не сейчас.

Усилием воли он заставил руки не трястись и налил вина в один из кубков.

– Еще повара испекли пирожков для графа. Вы наверняка проголодались с дороги, ваша милость.

– Отпустите мою руку, Суизин! – потребовала Елизавета. Граф держал ее крепко. Хотя на левой руке у него недоставало двух с половиной пальцев, это увечье нисколько не помогло Елизавете высвободиться.

Суизин оскалился и положил другую руку на рукоять кинжала на поясе.

– Пошел прочь, Уиллард! Немедленно! Иначе я перережу тебе глотку, Богом клянусь!

Нед знал, что с графа станется исполнить эту угрозу. В своем замке, обуянный яростью, он искалечил нескольких слуг; скандалы всякий раз удавалось замять угрозами и подкупом. А если Нед вздумает защищаться, его самого могут повесить за то, что поднял руку на графа.

И все же он не мог оставить Елизавету.

Графские слова натолкнули его на свежую мысль.

– На конюшне случилась драка, – зачастил он, придумывая на ходу. – Двое ваших спутников что-то не поделили между собой. Конюхи их растащили, но один, как мне сказали, серьезно ранен. Его ударили ножом.

– Треклятый лжец! – процедил Суизин, но было ясно, что он сомневается, не говорит ли Нед правду. Эта нерешительность остудила его пыл.

За спиной у Неда Том и Нелл наконец отважились войти в комнату. Нелл опустилась на колени и принялась собирать с пола осколки блюда из-под яблок. Том же, мгновенно сообразив, как обстоит дело, поддержал выдумку Неда:

– Ваш человек истекает кровью, граф Суизин.

Здравый смысл понемногу возвращался к графу. Суизин, похоже, догадался, что не сможет убить сразу троих слуг Елизаветы, не вовлекая себя в неприятности. А попытка обольщения, как он это понимал, провалилась. Сверкая глазами, он выпустил руку Елизаветы. Та поспешила отойти и принялась потирать запястье.

Раздраженно фыркнув, Суизин стремительно выскочил из комнаты.

Нед чуть не лишился чувств от облегчения. Нелл залилась слезами. Том Парри сделал глоток вина прямо из кувшина.

– Миледи, – проговорил Нед, – идите к себе в покои вместе с Нелл и заприте дверь на засов. Том, нам с вами тоже лучше исчезнуть.

– Согласна, – произнесла Елизавета, но сразу не ушла. Вместо этого она шагнула к Неду и спросила негромко: – На конюшне никто не дрался, верно?

– Нет, миледи. Я все придумал, ничего другого в голову не лезло.

Она улыбнулась.

– Сколько тебе лет, Нед?

– Девятнадцать, миледи.

– Ты готов был отдать за меня свою жизнь. – Елизавета приподнялась на цыпочках и поцеловала его прямо в губы, коротко и нежно. – Спасибо.

И вышла из комнаты.

3

В большинстве своем люди мылись дважды в год, весной и осенью, но принцессы блюли чистоту, поэтому Елизавета совершала омовения куда чаще. Всякий раз купание превращалось в торжественную церемонию, служанки приносили из кухни огромные двуручные чаны, наполненные горячей водой, в спальню принцессы и торопились донести драгоценный груз, покуда вода не остыла.

Елизавета вымылась на следующий день после приезда Суизина, словно для того, чтобы смыть отвращение. О Суизине она после подаренного Неду поцелуя и словом не обмолвилась, но Нед решил, что завоевал доверие принцессы.

Он сознавал, конечно, что обзавелся врагом в лице могущественного графа, однако надеялся, что вражда не затянется надолго: Суизин славился буйным норовом и мстительностью, но, насколько было известно Неду, не отличался злопамятностью. Если повезет, граф будет таить злобу на Неда лишь до тех пор, покуда ему не подвернется свежая цель.

Сэр Уильям Сесил вернулся во дворец вскоре после отбытия Суизина и на следующее утро, как обычно, усадил Неда за работу. Приемная Сесила располагалась в том же крыле, что и личные покои Елизаветы. Сэр Уильям отправил юношу к Тому Парри за сводкой расходов по другому зданию, которое тоже принадлежало Елизавете. Возвращаясь с тяжеленной книгой под мышкой, Нед свернул в коридор, где пол был мокрым от воды, пролитой служанками. Проходя мимо покоев принцессы, он увидел, что дверь открыта, и совершил глупость – заглянул внутрь.

Елизавета только-только выбралась из ванны. Ту отгораживала ширма, но принцесса как раз шагнула к столику, чтобы подобрать большую белую простыню и вытереться досуха. Конечно, возле ванны должна была бы стоять служанка с полотенцем наготове, а дверь должна была бы оставаться закрытой, но кто-то поленился сделать все как нужно, а Елизавета всегда действовала решительно, не дожидаясь нерадивых слуг.

Нед никогда прежде не видел обнаженной женщины. Сестер у него не было, с подружками он настолько далеко в любовных играх не заходил, а веселых домов не посещал.

Он замер, забыв, как дышать. Горячая вода, исходя паром, стекала с молочно-белых плеч Елизаветы на маленькие груди, скользила по крутым бедрам и крепким и стройным ногам, привычным к езде верхом. Кожа принцессы сверкала белизной, а волосы на лобке были чудесного золотисто-рыжего оттенка. Нед понимал, что ему следовало немедля отвернуться, но его словно околдовали, и он застыл в неподвижности.

Елизавета перехватила его взгляд и вздрогнула от испуга, однако испуг длился лишь мгновение. Она протянула руку, коснулась двери.

И улыбнулась.

В следующий миг дверь захлопнулась.

Нед опрометью понесся по коридору. Сердце колотилось в груди, как большой барабан. За такое преступление его должны были вышвырнуть из дворца, посадить в колодки или выпороть. Возможно, и то, и другое, и третье. Но он улыбался.

И она улыбнулась ему.

Эта улыбка была теплой, дружеской, быть может, слегка игривой. Нед без труда мог бы вообразить такую улыбку на лице обнаженной женщины, глядящей на мужа или на возлюбленного. Улыбка будто говорила, что тот кусочек запретной красоты, который ему показали, способен стать залогом грядущей радости.

Нед никому об этом не рассказал.

Тем вечером он ожидал вспышки ярости, однако так и не дождался. Елизавета ни словом не упомянула о случившемся – никому. Мало-помалу Нед уверился, что его не станут наказывать. А потом вдруг засомневался, да было ли все это на самом деле. Скорее всего, ему просто привиделось. Это был сон наяву.

Но он знал, что будет помнить этот сон до конца своих дней.

4

В первый раз Барт поцеловал Марджери в новом доме, Прайори-гейт.

Сэр Реджинальд Фицджеральд, леди Джейн и Ролло с гордостью показывали дом графу Суизину. Марджери следовала за родителями, а ее сопровождал Барт, вернувшийся из гавани Кума, ибо угроза французского вторжения как будто миновала. Марджери знала, что сэр Реджинальд, как и обещал, продал здания и земли аббатства обратно капитулу. Он не стал задирать цену, но получил достаточно средств для того, чтобы завершить строительство нового дома.

Дом представлял собой внушительное сооружение на рыночной площади, из того же бледного известняка, из которого был сложен собор. Ряды высоких окон будто перетекали в вереницу длинных печных труб. Внутри же казалось, что повсюду, куда ни взгляни, сплошные лестницы и десятки очагов. Пахло свежей краской, некоторые очаги дымили, отдельные двери не желали закрываться как следует, но в доме уже можно было жить, и слугам поручили перенести мебель из старого дома.

Марджери здесь не нравилось. Лично ей Прайори-гейт напоминал – и всегда будет напоминать, думала девушка – о кровопролитии и обмане. Филберта Кобли сожгли заживо, Элис Уиллард разорили, и все ради того, чтобы достроить этот дом. Да, Филберт и Элис оказались грешниками и потому подлежали наказанию, но воспитанная в уважении к учению церкви Марджери не могла примириться с тем, что суровая кара проистекала из дурных побуждений. Епископ Джулиус вернул церкви аббатство, а отец Марджери присвоил себе чужие деньги, которые ему не принадлежали, сколько бы он ни лукавил.

Девушкам не пристало забивать себе головки такими мыслями, но Марджери никак не могла от них отделаться и потому злилась. Дурные поступки епископов и светских католических властей были одной из причин появления протестантства. Неужели родители этого не понимают? Увы, поделать она ничего не могла, и оставалось только скрипеть зубами от злости.

Когда вступили в Длинную галерею, Барт, тащившийся позади, неожиданно потянул Марджери за локоть; а когда все скрылись из виду, он ее поцеловал.

Марджери знала, что должна полюбить Барта, высокого, привлекательного и всегда хорошо одетого, ведь его выбрали ей в мужья ее родители, чья власть над детьми установлена и заповедана Богом. Поэтому она ответила на поцелуй, приоткрыла губы и позволила Барту провести руками по ее телу, положить ладонь на грудь и даже надавить рукой на заветное место между бедер. Было трудно, потому что она не могла забыть, как целовалась с Недом в этом самом доме, достроенном лишь наполовину. Девушка попыталась воскресить те ощущения, которые испытала, когда была с Недом. У нее не то чтобы получилось, но воспринимать приставания Барта стало чуть проще.

Наконец она вырвалась из объятий – и увидела, что за ними наблюдает Суизин.

– А мы-то гадали, куда вы двое подевались. – Граф заговорщицки ухмыльнулся и скабрезно подмигнул. Жуть какая, подумала Марджери; значит, все это время он стоял и пялился на них.

Затем хозяева и гости расселись в помещении, которое должно было стать приемной сэра Реджинальда, чтобы обсудить свадьбу. До события оставался всего месяц. Марджери и Барту предстояло повенчаться в кингсбриджском соборе, а потом состоится пиршество в новом доме. Марджери заказала себе свадебное платье из бледно-голубого шелка и затейливый головной убор – ей такие очень нравились. Граф Суизин захотел узнать все подробности ее наряда, словно сам собирался на ней жениться. Родителям тоже пришлось заказывать себе новые одежды, а еще следовало принять множество других решений, больших и малых. На пиру гостей надо было не просто поить и кормить, но и развлекать, а всем, кто придет в тот день к воротам дома, сэр Реджинальд пообещал бесплатно наливать пиво.

Когда речь зашла о том, какая пьеса лучше всего подойдет для завершения торжеств, вошел старший конюх Перси, а за ним следовал незнакомый молодой человек, весь в дорожной пыли.

– Гонец из Лондона, сэр Реджинальд, – известил Перси. – Говорит, у него дело, не терпящее отлагательств.

Сэр Реджинальд пристально поглядел на гонца.

– Ну, что такое?

– Я привез письмо от Дейви Миллера, сэр.

Миллер был торговым представителем Фицджеральдов в Лондоне.

Гонец протянул мэру Кингсбриджа тонкий свиток в коже.

– Скажи на словах, не тяни! – бросил сэр Реджинальд.

– Королева больна.

– Что с нею?

– Врачи говорят, что в ее женском естестве растет зараза, которая раздувает ей живот.

– Ага! – воскликнуло Ролло. – Те мнимые беременности…

– Все настолько плохо, что она то и дело лишается чувств.

– Бедняжка, – проговорила Марджери. По правде сказать, к Марии Тюдор она испытывала двойственные чувства. Королева не могла не вызывать восхищения своей целеустремленностью и твердостью веры, но вот сжигать протестантов – это неправильно. Почему, ну почему люди не могут быть одновременно верующими и милосердными, как Иисус?

– Что врачи обещают? – обеспокоенно спросил Ролло.

– От смерти ее отделяют месяцы, но она уже не поправится.

Марджери заметила, что с лица Ролло сползает румянец. Спустя миг она сообразила, чего испугался брат.

– Новости хуже некуда, – сказал Ролло. – У Марии Тюдор нет детей, а молодая Мария Стюарт сама лишила себя трона, выйдя замуж за этого убого французского калеку. Значит, королевой суждено стать Елизавете Тюдор, а все попытки подчинить ее чужой воле провалились.

Марджери осознала все последствия вестей, доставленных из Лондона, чуть позже брата, но была с ним целиком согласна. К такому же мнению пришли, по-видимому, ее отец и граф. Англии грозила опасность вновь рухнуть в пучину ереси.

Девушка невольно содрогнулась.

– Нельзя допустить, чтобы Елизавета стала королевой! – произнес Суизин. – Она все погубит!

Марджери покосилась на Барта, но тот откровенно скучал. Ее будущий муж совершенно не интересовался политикой, предпочитал лошадей и собак. Она даже слегка разозлилась на него: в конце концов, на кону стояло их будущее.

– Мария Стюарт замужем за французским принцем, – задумчиво изрек сэр Реджинальд. – Английский народ не примет нового короля-чужестранца.

– Английский народ примет кого угодно, – надменно возразил Суизин. – Если объявить сейчас, что следующей королевой будет Мария Стюарт, то к тому времени, когда она и вправду займет трон, все с этим свыкнутся.

Марджери подумалось, что граф, мягко говоря, преувеличивает; следующие слова отца показали, что сэр Реджинальд разделает это мнение.

– Сказать-то можно. Но послушают ли нас?

Вместо графа ответил Ролло.

– Может, и послушают. – Марджери готова была поклясться, что брат просто думает вслух, но в том, что он сказал дальше, был здравый смысл. – Если, к примеру, об этом объявит король Фелипе.

– Любопытно, – протянул сэр Реджинальд. – Но сперва надо добиться его согласия.

Марджери увидела проблеск надежды.

– Добьемся, – заявил Ролло. – Мы отправимся к королю Фелипе.

– Где он сейчас?

– В Брюсселе. Ведет свою армию на французов. Но война почти закончена.

– Надо поторапливаться. Особенно если королева настолько плоха, как говорят.

– Согласен. Поплывем из Кума в Антверпен. Дэн Кобли отправляет туда корабль каждую неделю. А от Антверпена до Брюсселя день пути верхом. Вернемся как раз к свадьбе.

Забавно, подумала Марджери; чтобы перебраться через пролив, им придется просить о помощи истового пуританина Дэна Кобли.

– Примет ли нас король Фелипе? – спросил Ролло, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ему ответил Суизин.

– Он примет меня. Англия – одно из его владений, а я – один из знатнейших англичан. Вдобавок он когда-то бывал в Новом замке, останавливался после свадьбы, на пути из Винчестера в Лондон.

Трое мужчин переглянулись. Реджинальд кивнул графу и Ролло.

– Отлично, – сказал он. – Едем в Брюссель.

Марджери не скрывала радости. Хоть что-то будет сделано.

– Пойду потолкую с Дэном насчет корабля, – подытожил Ролло. – Времени в обрез.

5

Неду Уилларду совсем не хотелось возвращаться в Кингсбридж на свадьбу Марджери, но все-таки пришлось – это событие могло послужить отличным прикрытием для его тайного задания.

Поэтому в октябре он проделал в обратном направлении собственный июльский путь – правда, на сей раз не пешком, а верхом. Задание было срочным: королева Мария умирала, и терять время попусту было никак нельзя.

Матушка словно ссохлась. Дело было не в какой-то хвори, нет – внешне Элис выглядела все такой же крепкой, но вот само собой возникало ощущение, что из нее выпустили воздух. Нед не очень-то поверил, когда она сказала, в июне, что ей скоро пятьдесят и сил, мол, почти не осталось. Но всего три месяца спустя Элис по-прежнему хандрила и вела себя так, будто ее ничто на свете не интересовало. Только теперь Нед уверился в том, что ей не суждено возродить семейное дело, и осознание этого заставило его заскрежетать зубами от ярости.

Ничего, рано или поздно все изменится. Ныне он, Нед, являлся частью силы, которая переломит хребет власти таких людей, как епископ Джулиус и сэр Реджинальд Фицджеральд. Юноша был счастлив принадлежать к этому сообществу. Сэр Уильям Сесил и Елизавета, обои, ему покровительствовали, особенно после той истории с графом Суизином. Всякий раз, предаваясь фантазиям о том, как они вместе изменят мир, Нед испытывал воодушевление. Но сперва нужно, конечно, возвести Елизавету на английский трон.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21