скачать книгу бесплатно
– Его будут ждать утром, – сказал Бек. – Передай ему, чтобы обратился к Индире. Если не прибудет с рассветом, его приволокут в кандалах.
– Все, кроме нас двоих, будут здесь у вас завтра, – сказал Томас. – Профессора и Морган начнут переводить книги. Это заработает им на ваш хлеб, так?
– Ваша девчонка-солдатка… Уотен, верно? Уотен мне не нужна, – начал было Бек, но Томас его оборвал:
– Командир Глен Уотен является личной охраной профессора Сеиф. Они остаются вместе. Таков протокол.
Это и впрямь была отличная ложь, и Джесс не мог не восхититься. Это одновременно делало Халилу загадочно важной и наделяло статусом и Глен. У Бека, наверное, имеется некая информация о них всех, но точно не вся. Нужно было лишь вести себя осторожно.
Бек в ответ мрачно усмехнулся, обиженно поправил ворот своего пиджака и проворчал:
– Протокол!
– Считайте, это для вашей же безопасности, – сказал Джесс. – Один из ваших людей оскорбил профессора Сеиф, и она не в настроении все прощать.
– Если Сеиф такая неженка, может оставаться в камере!
Томас внезапно захлопнул книгу, которую держал в руках. Вышло на удивление громко, и, пока все были в замешательстве, Томас поднялся на ноги.
– Обращаться к ней необходимо как к профессору Сеиф, и если вам нужен перевод ваших книг, вам она нужна в первую очередь, – сказал Томас. – Ваш человек потянул к ней свои руки. Такого больше не должно повториться.
– О, теперь будем угрожать? Должно быть, думаете, вы опасны, – сказал Бек.
Джесс вскинул брови, покосившись на Томаса.
– Мы опасные? – уточнил он.
– Иногда, – кладбищенским тоном ответил Томас.
Впервые с момента их знакомства Бек потерял терпение. Он вдруг резко хлопнул обеими ладонями по столу, отчего бумаги на том полетели в разные стороны.
– Мы тут не в игры играем, избалованные вы дети! – воскликнул он. – Думаете, легко мне защищать и прокармливать свой народ, заботясь о том, чтобы у каждого был теплый дом, когда Библиотека подвергает наш город регулярным бомбежкам? Лучше заткнитесь и будьте благодарны за то, что я вас терплю, иначе в будущем с вами вообще никто церемониться не станет!
Джесс открыл было рот, чтобы ответить, однако промолчал, когда Томас покачал ему головой. «Лучше пусть будет, как он хочет, – понял Джесс. – То, что нам необходимо, мы получили».
Томас совершенно спокойно поклонился. Вышло естественно.
– Спасибо вам, – сказал Томас.
– Просто проваливайте!
Томас покорно кивнул, и, когда двери кабинета Бека распахнулись, они отправились следом за высокой стражницей, обратно по длинному коридору. Еще несколько солдат шагали у них за спинами.
– Вы Индира, – сказал Джесс. Женщина покосилась на него. Нехотя. – Вы здесь главная?
– Если это тебя касается, – ответила она. Больше ничего не добавила. Джесс попытался ей улыбнуться, однако отлично понимал, что на фоне Томаса со своим очарованием парнишки с фермы выглядел больше похожим на преступника. Так что на Индиру преступное очарование Джесса не подействовало. Поэтому Джесс вскоре бросил свои попытки выглядеть добродушным и занялся тем, что начал запоминать детали здания, которые они проходили, и все, что было видно снаружи.
Они шагали по лестнице крыльца, когда сигнализация сработала в первый раз. Звук завывал ужасно, исходя, кажется, со всех сторон. Из-за городских стен. Становился то громче, то тише, словно рев заблудшей души, и, несмотря на то, что Джесс понимал, что это такое, ему было не по себе, и в животе все скрутило. Пришлось постараться, чтобы не позволить себе зажать руками уши.
– Что это такое? – крикнул Томас у уха Джесса, и хотя его голос оказался едва различим, в нем отчетливо слышалась нотка паники.
– Предупреждение о нападении библиотечных войск, – крикнул в ответ Джесс. – Бомбардировка.
Джессу приходилось переживать подобное во время обучения, однако он не ожидал услышать звук так близко сейчас. Это походило на нечто древнее и потустороннее, словно вопли богов, и должно было предупредить горожан о том, что вот-вот разверзнется ад.
И жители Филадельфии, как заметил Джесс, были к подобному приспособлены. Никто не спешил зажимать уши, не считая маленьких детей.
Индира схватила Джесса за руку, стиснув ее так, будто наручники нацепили, и поволокла за собой еще быстрее. Зашагала спешно, но все равно спокойно, как шагали все люди на улицах, каких Джесс видел вокруг. Когда Индира повела Джесса с Томасом направо и остальная их стража последовала за ними, Джесс заметил, что народ уже тоже стекается в этом направлении, к некой двери. Джесс чуть было не выдернул руку. Если у нападающих греческий огонь, здание не спасет – оно вспыхнет, запылав вокруг тебя и зажав в ловушку, останется лишь умирать в муках.
Индира заметила сомнения Джесса и крикнула:
– В подвал!
Уже лучше. Не идеально, но лучше.
Они как раз подошли к ступенькам, которые вели вниз во тьму, когда сигнализация вдруг оборвалась последним предупреждающим ревом, и воцарилась тяжелая тишина, не предвещающая ничего хорошего.
– Погодите! – Джесс попытался развернуться. – Но остальные…
Индира толкнула его вперед, со словами:
– Им придется позаботиться о себе самостоятельно, и да поможет им теперь Бог. Двигайся!
– Она права, – сказал Томас. – Мы ни за что не успеем добраться до них вовремя.
«Я быстро бегаю», – хотел было запротестовать Джесс, но, даже если он успеет до первой атаки, что будет делать? Успеет ли отпереть тюремные камеры? У Морган была его отмычка, но она может не сообразить, как той воспользоваться, если паника захлестнет…
И все равно Джесс попытался развернуться, но Томас положил свою огромную руку ему на шею сзади и подтолкнул вперед, вниз по лестнице, так что иного выхода не оставалось.
Когда Джесс наконец придумал, как выкрутиться, они уже спустились вниз, а наверху трое крепких мужчин скрипнули петлями массивной створки, распахивающейся вовнутрь, и наглухо заперли ее. Это, по крайней мере, было умным решением; дверь, открывающаяся наружу, может оказаться под обломками. А так они хотя бы смогут разобрать завалы и выбраться, если потребуется.
«Они там совсем одни. Заперты».
Джесс повернулся к Томасу. Он бы уже начал кричать на друга, но вдруг увидел его лицо. Увидел слезы, блестящие в глазах. Они лишили Джесса дара речи.
– Мы бы не успели вовремя, – сказал Томас. – Прости.
Джесс уже не хотел кричать, но и согласиться он тоже не мог. Поэтому просто отвернулся.
Помещение внутри освещали свечи и масляные лампы, и всюду стояли длинные деревянные лавки, которые отлично бы вписались в паб. Жители Филадельфии сидели рядами в полной тишине, подняв глаза к глухому потолку.
– Сядьте, – сказала Индира и толкнула Джесса вниз своей твердой рукой на его плече, вынуждая опуститься. Она уселась рядом с ним на скамейку, а с другой стороны место занял Томас, пока двое сопровождавших их на пути сюда мужчин встали у входа, хотя вряд ли кто-либо захотел бы сейчас бежать прочь. – Тихо.
Джесс сделал вдох, почувствовав резкий запах чужого пота, и вслушивался в нервное дыхание людей вокруг. Все смотрели наверх.
Затем мир над ними пошатнулся от такого удара, будто нога великана стукнула по земле.
С потолка посыпалась пыль, и Джесс пригнулся, закашлявшись. Люди, сидящие вокруг, зашептались: пожилой, седой мужчина европейской внешности с резной деревянной трубкой в руках, худенькая женщина, походящая на коренную жительницу Америки, с косичками, заплетенными узором на ее длинных черных волосах, двое африканских детишек, держащихся за руки. Испуганные, но в отчаянии тихие.
Люди в бункере все молчали, когда упал новый библиотечный снаряд, а потолок задрожал, пока Филадельфия над ними горела. Джесс подумал о несочетаемых деталях из дерева и кирпича, а также камня и металла, из которых были выстроены местные дома и магазины. Что не сгорит, то разлетится на куски. И все же, когда Джесс смотрел по сторонам, он не видел в глазах людей отчаяния.
Он видел уверенность.
Завтра, а может, даже уже через час они начнут собирать руины зданий заново. Джесс не любил поджигателей. Не соглашался с их философией по многим аспектам. Однако он мог узнать смелость, когда ее видел. Было бы куда проще, если бы Джесс мог видеть в них только лишь врагов, а не… людей.
Прошло всего несколько минут, а затем грохот разлетающихся снаружи снарядов стих. Джесс учуял греческий огонь… невозможно было не узнать его резкую, сладковатую вонь. В бункере было тепло, подумал Джесс, однако недостаточно жарко, чтобы решить, что огонь полыхает прямо над ними. Все ждали. Дети начали было капризничать, но их успокоили, и никто не говорил.
Все расслабились, когда по ту сторону двери подвала послышался внезапный громкий стук.
– Все чисто, – сказала Индира, и будто с каждого сняли некое заклятие, люди вокруг поднялись на ноги и глубоко вздохнули. Но никто не выглядел успокоившимся. Трое мускулистых стражников распахнули дверь и закрепили ее на щеколде, чтобы все могли медленно, неторопливо выйти.
Джесс последовал за остальными и, выйдя, оказался в аду. Филадельфия оказалась хаосом из руин, огня, дыма и криков.
Часть городской ратуши оказалась разрушена, и теперь на том месте полыхали яркие языки зеленого пламени. Группа людей, пронесшись мимо Джесса, приволокла к ратуше длинную телегу, затем двое забрались на вагон, раскрутив вентиль, а остальные размотали длинный шланг и направили его на пожарище. Струящаяся из шланга пена потушила огонь, как вода бы не справилась; греческий огонь был плачевно известен именно этим, он содержал в своем составе масло, которое летело в разные стороны и вспыхивало само по себе, так что ничто, помимо густого порошка или пены, не могло его потушить. Как только с пламенем разобрались, стало очевидно, что потеряна как минимум четверть здания – хотя и не та часть, в которой Джесс встречался с Беком. Если целью Библиотеки было убийство предводителя поджигателей, то они явно промахнулись.
Многие другие здания на улице дымились. С десяток были разрушены, а дальше, где, кажется, стояли жилые дома, половина горела зеленым огнем. Некоторые уже почернели, и лишь пепел и обуглившиеся доски валялись со всех сторон. Люди расходились быстро, целенаправленно, однако Джесс заметил и жертвы среди людей – у обочины рыдала женщина, прижимая к груди ребенка. Мужчина с обгоревшим лицом пошатывался, ковыляя подальше от дыма. Солдаты доставали тело из-под завалов.
До сих пор Джессу удавалось справляться, но теперь паника наконец завладела им, и он повернулся в сторону тюрьмы, потому что часть ее тоже превратилась в дымящиеся, зеленоватые руины.
– Томас! – воскликнул Джесс и поспешил прямо через лужайку, по мягкой траве, мимо покачивающихся деревьев. Одно из них горело, и пришлось уклоняться от оранжевых листьев, обращающихся пеплом на лету. Дым затмевал небо. Джесс услышал, что Томас спешит за ним, услышал крики Индиры и ее охранников, но не остановился. Несколько спасателей уже собрались у тюрьмы, и высокий поджарый мужчина с тачкой уже закидывал огонь порошком.
Дверь в тюрьму оказалась заблокирована бетонным блоком, развалившимся на куски. Джесс поднял один из кусков и отбросил в сторону, пока мысленно вырисовывал для себя расположение камер. «Это дальний конец коридора, камера, которую делят Санти с Вульфом. Напротив Халилы и Глен».
Джесс не слышал криков внутри, отчего в душе у него все сводило от ужаса. Дым от греческого огня был токсичен. Морган проницательно говорила о том, что вентиляция внутри плохая.
Нужно было открыть дверь. «И поживее». Джесс даже не думал о том, чтобы просить о помощи, он лишь спешил растащить камни.
Томас подскочил к двери, чтобы помочь, и вместе они оттащили огромный кусок бетона от прохода. Мышцы Джесса жгло от напряжения, и острые края камней оставляли красные порезы на пальцах, а когда он сделал вдох, то почувствовал отвратительную вонь греческого огня. Джесс закашлялся так сильно, что пришлось выплюнуть черную желчь.
С Томасом они расчистили остатки завалов, отчаянным рывком отбросив последний булыжник, и Индира их распихала, прикладывая ключ к замочной скважине. Металл скрипнул, и Томас распахнул тяжелую дверь.
Джесс забежал в густое облако дыма. Снова закашлялся от ядовитого запаха и крикнул:
– Морган! – это первое, что пришло ему в голову. – Морган!
Он чуть было не забежал в камеру, дверь которой была распахнута.
– Здесь! – позвал голос, кашляя. Послышался звон металла о металл. – Мы здесь!
Джесс едва не запнулся о них в полумраке. Все были вместе – Халила, Глен, Санти, Вульф, Дарио и Морган, – забившись в кучу в угол подальше от дыма и огня, припав к земле, где самый чистый воздух. Джесс схватил Халилу с Морган и поднял их на ноги.
– Вперед, дверь открыта! – сказал он. Глен вскочила сама, подхватив за руку и Дарио. – Вперед!
Джесс потянулся было к Санти, но Вульф его остановил. Лицо профессора было бледное, как у призрака, а его вытянутая рука дрожала от спешки.
Он прижимал Санти к груди, точно оберегая и поддерживая.
Джесс склонился над ними. Дыхание перехватило, когда он увидел почерневший рукав капитана и покрасневшую, обгоревшую кожу под ним. Джесс посмотрел на Вульфа, чье выражение лица в этот момент было лишено всякого хладнокровия… но в следующий миг маска надменности вернулась на прежнее место.
– Осторожно, – сказал Вульф. – Ради Герона, осторожно!
Джесс подхватил Санти за целую руку, а Вульф поддерживал капитана обеими руками за талию, когда они все вместе поднялись. Джесс, не прикасаясь, осторожно приблизился к обожженной стороне, которая намекала на жуткую боль. Санти дышал сдавленно и тяжело, а лицо у него было бледное, как мрамор. Он все еще был в сознании, в муках.
– Все в порядке, капитан, – сказал Джесс и повел его прочь из камеры. Пытался говорить подбадривающе. – Вам скоро помогут. Все в порядке.
Санти вымученно охнул, и у него внезапно подкосились колени. Он всем своим весом упал на плечи Джесса и Вульфа, однако им удалось удержать его в вертикальном положении и выволочь сквозь удушающий дым на свежий воздух.
Ощущение напоминало Джессу восстание из могилы, пусть даже могила и была из руин.
Индира быстро раздала приказы и разместила Санти на траве, отправив одного из своих солдат за медиками, – нет, тут их называли докторами, вспомнил Джесс. Некоторые местные доктора обучались в Библиотеке, но отказывались признавать над собой власть библиотечного подразделения медиков, и, конечно, у них не было ни надлежащих больниц, ни лекарств. «Они, вероятно, лечатся припарками и народными средствами, – подумал Джесс, отчего ему стало нехорошо. – Санти бы легко помогли, будь мы по ту сторону стен». Однако все это не имело значения. Санти, как и все они, теперь застряли здесь, в городе, в котором их презирали и не доверяли, среди фанатиков, сжигающих книги, просто чтобы что-то доказать.
Санти медленно, тяжело вздохнул, а затем выдохнул. И все еще выглядел слишком бледным и дрожал, точно в конвульсиях.
– Со мной все хорошо, – соврал он. – Крис. Не злись.
– Ждешь, что я радоваться буду? – огрызнулся в ответ Вульф, однако, несмотря на то что выражение лица у него теперь было недовольным, пальцы его двигались осторожно, когда он отогнул обожженный рукав Санти, чтобы получше осмотреть ранение. Неприкрытая рука выглядела еще хуже: участок кожи на руке был сожжен почти до мышц, а где кожа не сгорела, там выглядела опаленной и сморщившейся, что не предвещало ничего хорошего. – Джесс. Дай мне тот порошок. Сейчас же!
Внезапно резкий тон в голосе профессора заставил Джесса тут же подскочить на ноги без лишних вопросов. Он подбежал к тачке, зачерпнул ладонями, сколько мог, тяжеленного порошка, который филадельфиец использовал для тушения огня в тюрьме, и поспешил обратно.
Осознав, зачем это нужно, Джесс чуть было не оступился на ровном месте – рука Санти все еще горела. Сложно было разглядеть их при свете дня: эти маленькие зеленые искорки, – однако Джесс услышал треск греческого огня, который запылал с новой силой на открытом воздухе. И тот продолжит пылать, прожигая себе путь к костям, если его не потушат.
Джесс высыпал порошок на рану густым слоем и поспешил обратно за новой горстью. Новую порцию тоже высыпал – на всякий случай, он даже представить не мог, как подобное ощущается на голой коже и открытых нервах. Санти не издал ни звука, хотя трясло его куда сильнее, чем прежде, а выглядел он так, будто вот-вот потеряет сознание. Вульф поддерживал его в полусидячем положении, пытаясь держать покалеченную руку повыше и подальше от любой грязи.
Все напряженно ждали, наблюдая, чтобы удостовериться, что огонь не начнет разгораться вновь сквозь порошок. В конце концов из-под порошка показался побежденный язычок дыма, и только тогда Джесс позволил себе немножко расслабиться. «Потушили».
Санти медленно закрыл глаза, и все остатки румянца покинули его щеки. Вульф выглядел почти так же ужасно, пока таращился на руку Санти, готовый на случай, если пламя вдруг покажется вновь. Когда ничего подобного не произошло, он повернулся к Индире, которая тоже присела рядом, наблюдая.
– Нож, – потребовал Вульф. – Мне нужно разрезать ткань. Она тоже могла пропитаться токсинами.
Индира молча протянула профессору нож, и Вульф разрезал ткань рукава униформы Санти до самого плеча, обнажив мышцы бицепсов, старые шрамы и продолжение ожога. Выглядело плохо, подумал Джесс. Очень плохо.
Без тени эмоций на лице Индира произнесла:
– Его не спасти.
Вульф вскинул голову и схватил нож так, что по шее у Джесса пробежал холодок, а мускулы напряглись. В глазах у профессора буквально читалось убийство, и лишь факт того, что он прижимал к себе Санти, его сейчас и останавливал.
– Нет, спасти, – сказал Джесс. – Капитан бывал в передрягах и похуже. Нам нужен врач.
– У нас нет библиотечных врачей, – сказала Индира. – Есть только доктор.
– Где?
Она одним ловким движением поднялась на ноги.
– Отдайте мне нож, профессор, – сказала она. – Сейчас же. – Вульф не пошевелился, и Индира вытащила тяжелый пистолет, висевший у нее на поясе. – Немедленно.
Джесс потянулся и забрал нож. Он удивился своему порыву не меньше самого Вульфа, но что-то нужно было предпринять, чтобы ситуация не стала еще хуже. Джесс протянул нож Индире, рукояткой вперед, однако, когда она начала было его забирать, вцепился руками в плоскость лезвия.