Жертва миланского моря

Алиса Дж. Кей

Жертва миланского моря

Дисклеймер

Все имена, персонажи и события, изображенные в данном произведении, являются вымышленными. Любое сходство с реальными именами, персонажами или историей живых или умерших людей, а также с реальными событиями, является чисто случайным.

1.Таинственные купальни

Было свежо и прохладно, как бывает в Милане в сентябре по утрам, пока солнце не разогреет каменные улицы. Уберто Висконти, сунув руки в карманы светлых брюк, спустился по ступеням, ведущим от «Театра Франко Паренти». Он шагал по настилу из тикового дерева в сторону бассейна, получившего название «Таинственные купальни».

Если говорить на чистоту, то название было неудачным и вообще заимствованно у известного произведения искусства. Иными словами ничего по-настоящему загадочного в этих купальнях за 90 лет их существования не произошло. По крайней мере до предыдущей ночи.

– Комиссар, сюда, – позвал агент полиции Дель Прете, прибывший раньше Висконти.

Агент стоял напротив скульптуры фламинго, установленной в одной из двух ванн бассейна, и смотрел в воду.

Вода благодаря особому покрытию чаши бассейна казалась светло лазоревой, на её поверхности играли блики. И всё было бы идеально, если бы в метре от бортика не плавал труп.

Комиссар Висконти пристроился рядом с агентом. Отведя взгляд от воды, он вздохнул и спросил:

– Эксперты-криминалисты уже прибыли?

– Да, Ахмед, – ответил Дель Прете. – Просил пока не доставать.

– А кто-то уже доставал его вопросами? – поинтересовался комиссар.

– Не доставать труп из воды, – пояснил Дель Прете.

– В этом смысле, – кивнул комиссар. – А администрация?

Агент указал на женщину у колоннады:

– Менеджер, постоянно на телефоне.

– Пойду с ней пообщаюсь, – предупредил комиссар и пошел прочь от бассейна, из которого не пахло ни хлоркой, ни другими химикатами, потому что, как было указано при входе, здесь использовали технологию обеззараживания ультрафиолетом.

На ходу Уберто Висконти размышлял о том, как же всё-таки получилось, что театр и бассейн со спортивными сооружениями оказались объединены в одном комплексе. Иначе как блажью капризной городской богемы 30-х годов прошлого века объяснить это было сложно. И, если вернуться к названию, то и оно пафосно отсылало к скульптурной группе, созданной художником Джорджо ди Кирико.

Комиссар и сам удивился тому, что смог вспомнить имя художника, ведь в последний раз он видел «Таинственные купальни» на выставке в «Триеннале», которую посещал с экскурсией старшей школы больше тридцати лет назад.

Впрочем, к делу это не имело никакого отношения.

Как раз в тот момент, когда Уберто Висконти добрёл до колоннады, менеджер закончила телефонный разговор. Мужчина представился и попросил уделить ему некоторое время, пока утопленника не достанут из воды.

– Разумеется, – ответила собеседница, которой на вид было лет семьдесят.

Впрочем, своего возраста она скрывать не пыталась. Она была из тех дам, которых в Милане раньше было принято называть «щура». Принадлежали они к культурной интеллигенции и старой буржуазии, подчеркнуто заботились о своем стиле, а к остальным относились с долей снобизма (которую сложно было не заметить).

– Мы все сейчас немного в замешательстве, как такое вообще могло произойти... – менеджер развела руками.

– Тогда я буду задавать вам наводящие вопросы, чтобы мы вместе восстановили ход событий, – предложил комиссар. – Начнём со вчерашнего дня. Все ли было в порядке?

– Да, я уверена, что во время работы не было никаких инцидентов, – ответила синьора. – О любых неприятностях мне бы сообщили.

– Хорошо, – одобрил комиссар. – Проводились ли вчера вечером какие-то частные мероприятия? Я знаю, что у вас проходят представления или можно забронировать пространство под какое-то мероприятие...

– Вчера нет, – заверила менеджер. – Началась последняя неделя купаний. Как арт-платформа мы открываем сезон в октябре.

Женщина расстегнула верхнюю пуговицу своего кардигана, и комиссар заметил на кармане логотип «GA», вписанные в круг. Сомневаться в том, что собеседница носит оригинал не приходилось.

– А как сюда мог попасть утонувший? У вас есть ночной сторож? – уточнил комиссар.

– Нет, сторожа у нас нет, – менеджер посмотрела на комиссара, будто он употребил какое-то устаревшее выражение. – Перед уходом дежурный проверяет, чтобы на территории никого не оставалось, выключает свет и ставит помещение на сигнализацию, установленную по периметру. Но сигнала тревоги охранной организации не поступало.

– Понятно. – Комиссар посмотрел через плечо и заметил, что криминалисты готовы вынимать труп из воды. – Извините, – снова обратился он к женщине, – об остальном мы договорим чуть позже.

Комиссар пересек зеленую ещё мокрую от росы лужайку, чтобы срезать угол. К тому моменту, когда мужчина оказался у края бассейна, труп уже лежал на настиле лицом вверх. Склонившись над ним, на корточках сидел Ахмед.

– Бедолага, – прокомментировал он.

– Почему? – надеясь услышать что-то полезное, спросил не отходивший никуда Дель Прете.

– Ялла! Если бы у вас было море, ему бы не приходилось болтаться в бассейне, – фыркнул египтянин предпенсионного возраста.

– Привет Ахмед, – не выдержал комиссар. – А где коллега Рестелли?

– Не захотел ехать на вызов, – не оборачиваясь и не здороваясь с комиссаром, ответил криминалист.

– Тогда придется расспрашивать тебя, – заключил комиссар, расстёгивая пуговицы своего пиджака, потому что становилось жарко. – Что можешь поведать нам об этом человеке?

– Могу сказать определенно, что в воде он лежит не очень давно, с учетом того, что бассейн открытый и температура воды в нем не выше 18 градусов, – максимум 3-4 часа. Посмотрите на руки, – криминалист приподнял одну из кистей погибшего, – мацерация на начальной стадии.

Агент Дель Прете покосился на комиссара.

– Мацерация это «мытая кожа», – пояснил египтянин. – Вода сильно деформирует кожные покровы, а при долгом нахождении в воде верхний слой может вообще слезать...

– Это вызовет трудности при снятии отпечатков для установлении личности? – поинтересовался комиссар.

– Никаких трудностей. Личность вы сможете установить даже без моей помощи, – Ахмед в перчатках извлек что-то из кармана погибшего. – При нем все личные вещи – кошелек, телефон и даже вон – флейта, – криминалист указал на черный футляр на берегу.

Комиссар тоже надел перчатки и извлек из промокшего кошелька пластиковое удостоверение личности, водительские права и карточку сотрудника «Ла Скалы».

«Лука Кослович. Дата и место рождения: Триест, 1977-й», – прочитал комиссар. Затем посмотрел на фотографию в документах и попытался оценить, насколько узнаваем труп.

– Висконти, что ты тут всё крутишься? – спросил его Ахмед. – Хочешь знать что-то ещё? Причина смерти только после вскрытия...

Комиссар замечание проигнорировал, на секунду сосредоточился и спросил:

– Следы насилия?

– Пока не знаю, – отрицательно покачал головой криминалист, разглядывая шею и руки. – Подозреваю, что у него сломаны пальцы левой руки...

– А почему он босой? – обратил внимание на отсутствие на трупе обуви комиссар.

– Таким из воды достали, – пожал плечами криминалист.

– И ни ботинок, ни шлепанцев нигде нет? – обратился скорее к агенту, чем к Ахмеду комиссар, и посмотрел в ванну, из которой подняли Кословича. – А что там на дне?

Дель Прете наклонился:

– Похоже на ракушку...

– Ладно, – распорядился комиссар. – Доставайте её тоже.

Уберто Висконти повернулся вокруг себя. Бассейн был частью массивного комплекса зданий, к которому примыкали и другие постройки, но едва ли кто-то мог что-то видеть: с одной стороны – территорию отгораживали от улицы деревья, с другой – находился театр, а навесы от солнца перекрывали видимость из жилых домов.

Комиссар обратил внимание и на то, что под навесами были установлены диванчики и развешаны гирлянды. Наверняка по вечерам здесь было не менее красиво, чем днём. Мужчина подумал, что Джулии бы понравилось, и можно было бы пригласить её сюда на аперитив в честь годовщины их знакомства...

С сожалением комиссар отметил, что «золотой век» миланских бассейнов прошел, и многие исторические структуры продолжали свою работу только благодаря дополнительным услугам, а не основным функциям.

– На всякий случай опросите местных, – распорядился комиссар, обращаясь к агенту Дель Прете. – Может быть кто-то выгуливал собаку ли возвращался домой под утро и заметил что-нибудь необычное. Я буду в комиссариате.

Ярко красное здание комиссариата «Скало Романа» с флигелями, походившими на башенки, а также установленными на балконе флагами Италии и Евросоюза возвышалось над ухоженным садом и больше напоминало средневековый дворец, а не участок полиции. Кабинет Уберто Висконти находился в левом крыле над отделом миграции и выдачи паспортов. После полудня солнце раскалилось, напоминая, что по астрономическому календарю всё ещё лето. Комиссар знал, что такая ясная погода продержится ещё неделю-две, а потом резко за один день похолодает и город затянет тучами и туманами до самого февраля. Уставший за лето от сухого воздуха кондиционера Уберто Висконти приоткрыл окно. Вместе с порывом ветра в кабинет ворвался шум со двора. Судя по голосам, из бассейна вернулся Дель Прете.

Через три минуты агент уже поднялся к комиссару с докладом и некоторыми подробностями.

– Ахмед увёз труп, результаты вскрытия будут к вечеру. Агент Чен дозвонилась до родственников погибшего, и они подтвердили, что со вчерашнего дня связь с Кословичем прервалась. На опознание едут жена и лидер группы «Сесто-Циркус», похоже, что до партитур симфонического оркестра Кослович играл политизированный ска-панк.

– Только политики нам не хватало, – вставил ремарку комиссар. – Обувь, кстати, нашли?

– Нет, – ответил Дель Прете. – Зато есть кое-что занятное про ракушку. Оказалось, что она морская – вид джиббула адриатика, – он протянул пластиковый пакет с раковиной моллюска комиссару.

– У нас в Милане нет моря, – напомнил Уберто Висконти.

– Я знаю, – усмехнулся агент. – Этого Милану и не хватает. Не понимаю, как вы тут всю жизнь живете.

– Как-то получается, – пожал плечами комиссар. – Но сейчас важнее, почему ракушка попала в бассейн...

– Слушайте, – остановил комиссара агент, – мы не знаем, как сам Кослович туда попал, а вы спрашиваете про ракушку. Может утопленник носил браслет... и он порвался, если ему пришлось сопротивляться...

– А что, нашлись нитки от браслета? – спросил комиссар. – Или Ахмед считает, что травмы говорят в пользу этого предположения?

– Насколько мне известно, нет, – признал несостоятельность версии агент.

– И значит? – подвел итог комиссар.

– Никаких идей, – покачал головой Дель Прете. – Но есть одна просьба: можно мне уйти сегодня на полчаса пораньше? У меня заканчивается договор на аренду квартиры, и до того, как меня выставят на улицу с вещами, а бы хотел посмотреть новую...

– Хорошо, – согласился комиссар, рассматривая ракушку. – Только попроси Чен передать мне контакты жены Кословича.

Агент пообещал найти Чен и в приподнятом настроении покинул кабинет.

Дель Прете работал в комиссариате уже второй год. Пройдя конкурсный отбор в полицию, он приехал в Милан из региона Апулия, того, что расположен на самом каблуке итальянского сапога. По словам самого Дель Прете, в небольших городах южного региона часто не найти работу, поэтому для молодых людей в Апулии служба в армии и полиции – единственный верный способ не закончить свой путь в рядах преступных группировок. Оттого они массово едут в Милан и жалуются на него, вспоминая свои трулли (традиционные домики с конусообразными крышами), глубокие пещеры и чистейшее море, и проклиная дорогое съёмное жилье.

От размышлений об Апулии комиссара отвлек сигнал телефона. В приложении «По соседству» пришло новое сообщение.

Само приложение появилось на телефоне комиссара в тот день, когда он поймал себя на мысли, что чем больше он думает о Джулии, тем меньше понимает сам себя. Они встречались уже почти восемь лет, но отношения их так и не выходили на новый уровень. Комиссар упорно не хотел разбираться, в чём тут дело, и конечно, винил во всём кризис среднего возраста. На всякий случай, чтобы убедиться, что с ним-то точно всё в порядке, мужчина установил себе приложение для знакомств с людьми, живущими в том же квартале.