Пересмерторождение

Кефир Фамилия

Пересмерторождение

Глава 1. Я сменил имя на том свете

Я бывал на многих похоронах в жизни. И из раза в раз, смотря на труп в деревянной коробке в мою голову приходила одна и та же мысль: вот бы этот человек сейчас открыл глаза. Я всегда был уверен, что мне от этого станет лучше, что я подбегу и крепко обниму без пяти минут покойника.

Но видя сейчас эти бледные лица, эту падающую в обморок женщину и рыдающего навзрыд ребенка я осознаю насколько был неправ. И вроде бы мне стоило бы даже засмеяться, заявить, мол, «неужели так хотели моей смерти что сейчас не рады», но я совсем не помню этих людей.

Помню, как бежал на последних секундах зеленого сигнала через пешик. Помню протяжный скрежет колёс по асфальту, сжимающееся в струну сердце и глухой удар головой об асфальт. Но хоть второй раз меня убейте, этих людей я не помню. Амнезия? Нет, лицо свей матери я не забыл и ее в толпе побледневших людей не наблюдаю. Да и не дала бы эта до мозга костей буддистка согласие на отпевание моего трупа в православной церкви.

Ещё страннее, хотя куда уж, все становиться когда я замечаю где я. Ну то, что в гробу понятно, но и кладбище это какое-то странное. Ни с одного угла единственное кладбище моего города не выглядит так, как то, что перед моими глазами.

От недолгих рассуждений меня прерывает хватающий меня за воротник какой-то дед. Такой же побледневший и в слезах как и вся толпа. Сжимая меня в объятиях своими трясущимися руками он прямо в ухо хрипло кричит мне:

-Серёжа! Серёженька! Живой!

С третьим дед может и угадал, но впервые меня за 37 лет назвали Сергеем. Как-то всегда я у всех был Павел, по паспорту в том числе. Но ответить ничего я так и не смог. Только открыв рот, пытаясь хоть немного напрячь голосовые связки, горло заболело так, что зарыдал я далеко не от радости чудесному воскрешению.

Медленно и довольно настороженно к объятиям присоединились и несколько других людей, продолжая рыдать, упоминать и благодарить Господа и называть меня Сергеем. Один только ребёнок всё так же стоял в стороне, просверливая меня глазами, просохшими от слёз. Ощущение что этот мальчик о чём-то догадывается.

Священник где-то за моей спиной наконец прервал этот шум из слез и бессвязных молитв предложением вытащить меня из гроба. Так и сделали, придерживая меня будь-то я все ещё мертв. Но ноги оказались куда функциональнее голосового аппарата и стоять я вполне мог сам.

Первым делом рука, к счастью такая же работоспособная, потянулась к шее. Сквозь высокий воротник рубашки я ощупал грубый шов. Видимо голова несчастного Сергея отлетела куда-то в время смерти и пришлось пришить, а значит возможности заговорить у меня не будет.