Катрин Маландрино.

Француженка. Секреты неотразимого стиля



скачать книгу бесплатно

• Журнал Elle. Во Франции в конце 1970-х и начале 1980-х гг. журнал Elle стал модной Библией и задавал тон всему миру моды. Вместо портретов кинозвезд я вешала на стену работы фотографа Жиля Бенсимона. Это была эра высоких причесок, красных губ и легендарных моделей Джерри Холл, Эль Макферсон и Дейл Хэддон. Я рассматривала каждую фотографию и примеряла на себя смелые элегантные образы, мечтая однажды покорить Париж.

• Les Createurs. Ведущих французских модельеров 1980-х гг. называли Les Createurs. Во Франции они были так же популярны, как звезды кино, и я восхищалась их революционными идеями. Тьерри Мюглер, «проповедник футуризма», был моим любимым дизайнером. Он создавал яркую остроконечную одежду Х-образного силуэта – большие плечи, узкая талия, широкий низ – из ткани металлик и кожи, как будто его модели прилетели из космоса. Его показы были не просто выходом моделей на помост: он первым начал устраивать на подиуме настоящее представление. Клод Монтана прославился смелым сочетанием цветов и ярких, роскошных тканей – шелка, бархата, кашемира и тонкой драпированной кожи, в обтекающих фигуру минималистских нарядах. Я помню его черные кожаные короткие шорты в сочетании с пурпурными меховыми куртками. Бунтарь Жан-Поль Готье был мастером переосмысления старого и изобретения нового. Он превратил marini?re (тельняшку) в бальное платье с перьями; перекраивал шляпы, носки и трико. Надел корсет поверх платья и рубахи и сделал его главным акцентом коллекции. Все мы помним, как Мадонна во время своего тура Blonde Ambition выступала в остроконечном бюстгальтере от Готье. «Король стретча» Аззедин Алайя создавал соблазнительную одежду, в которой женщина выглядела богиней. Он первым представил стретч на подиуме, открыл спандекс и создавал одежду из облегающего трикотажа, который подчеркивал каждый изгиб женского тела. Обнаженное тело показывал осторожно, через плетение, вырезы, кружево и легкие ткани. Он оставался верным себе на протяжении долгих лет, и по сей день его фирменный стиль для меня один из самых любимых.

Стильный провокатор

Я тоже мечтала открыть женщине мир стиля и женственности и начала еще в детстве с мамы, сестер и себя самой. Я стала собственным манекеном, закалывая на себе ткань и собирая шифоновые складки на булавки. В 11 лет я вытянулась, фигура у меня была мальчишеская, и я подолгу изучала себя в зеркале, сочиняла и перекраивала наряды так, чтобы они выглядели по-парижски шикарно (в моем тогдашнем понимании, конечно). Я смешивала стили, экспериментировала с цветом и формой. Увидев в зеркале оригинальный силуэт, чувствовала себя такой счастливой, словно добилась чего-то очень хорошего. Я была в восторге от того, что могу полностью измениться, всего лишь сменив наряд. Какое богатство образов, и все они в моем распоряжении! Одна эта мысль придавала мне сил. Создавать образы при помощи одежды стало моим любимым занятием.

В школе я прослыла оригиналкой, потому что носила обувь на деревянной платформе, джинсы с низкой талией и полосатые блузки.

Во время урока рисовала на полях женские силуэты и сочиняла для них истории. Рассматривала других девочек, представляя, что можно улучшить в их внешности и чем я могу помочь. А потом выяснилось, что и девочки, и взрослые женщины уже обратили внимание на мое уникальное чувство стиля и начали обращаться ко мне за советом, какую сделать прическу и как лучше одеться. Я с удовольствием отвечала всем – например, вам лучше заправить рубашку и надеть каблуки, – и к одиннадцати годам поняла, что ко мне прислушиваются и я не боюсь высказывать собственное мнение.

Я все время думала о том, как мне выйти за рамки того, что я уже знаю о стиле. Мои родители пытались меня урезонить: они боялись, что смелые взгляды на одежду и внешний вид в столь юном возрасте помешают получить хорошее образование, поэтому я работала на уроках изо всех сил и делала все, что задавали на дом, лишь бы заслужить право быть провокатором, стильным провокатором. Домашний покой я зарабатывала хорошими оценками.

Но были у меня подруги, которые, в отличие от родителей, не унимались: «Ну почему ты не можешь быть нормальной?» Меньше всего мне хотелось, чтобы меня стыдились, если мы всей компанией шли гулять. Но мне слишком нравилось играть со стилем и узнавать в этой игре что-то новое о себе. И я очень быстро поняла, что мне совершенно неинтересна «нормальная» жизнь. Быть «другой» означало бросать вызов окружающим, быть для них неудобной. К двенадцати годам я поняла, что когда у тебя есть свой стиль и свое мнение, то есть и друзья и – враги.


Четыре девочки

Мое детство было сплошной идиллией, меня любили, за порогом была прекрасная природа. Но мама не верила в сказки. Она рассказывала своим дочерям, что мы сами отвечаем за собственную жизнь и не должны ждать принца на белом коне, который все сделает за нас. Она считала, что если мечтать, то о независимости. Это и стало моей первой мечтой.

Моя мать (кстати, ее тоже зовут Катрин), вышла замуж в двадцать два года и вскоре забеременела. Ее жизнь сложилась так, что она не смогла позволить себе независимость и, вместо того чтобы исполнить мечту и стать учителем, осталась дома, заботилась о нас и следила за нашим образованием.

Хотя она была счастлива и отец хорошо ее обеспечивал, но родись она в другую эпоху, то выбрала бы совсем другой путь. Энергию и творчество она направила в семью: это был достойный труд, но ей чего-то не хватало. Мне кажется, мама рассказывала нам, своим дочерям, о том, как важно быть независимыми и добиваться чего-то своего в жизни, чтобы доказать отцу, что девочки ничем не хуже мальчиков. Мама хотела, чтобы он гордился нами так же, как гордился бы сыновьями.

Я тогда и не догадывалась, что девочки – это слабый пол. До сих пор не могу представить себе, чтобы какие-то мальчики, родись они вместо нас, были бы такими же бесстрашными, какими были мы. Мы с сестрами так и обращались друг к другу – «брат». В своей компании я была лидером. Я хотела быть главной и сильно удивилась, когда подруги сообщили мне, что обычно главные – мальчики. Я была не робкого десятка и не уступила бы никому позицию лидера, потому что в этой роли чувствовала себя прекрасно.

Я никогда не понимала сказок про принцесс. Сидеть на месте и ждать, пока меня спасут, и не принимать участия во всех этих приключениях? Ну уж нет. Спасибо моим родителям за то, что они объяснили мне, как это важно – быть сильной и независимой, как здорово мечтать быть героиней собственного романа и ничего не бояться. Если бы кто-нибудь и собрался прискакать верхом, чтобы спасти меня, это могла быть только я сама.

Мальчиков не учат зависеть от кого-то или ждать принцессу. По собственному опыту я знаю, что девочку нужно воспитывать так, чтобы она понимала, что должна сама отвечать за свою жизнь. И мать не обязательно должна быть живым примером. Моя мама была домохозяйкой, но постоянно твердила нам, что мы не должны повторять ее судьбу, потому что мы девочки, которые будут жить в XXI в. Она рассказывала, как много вокруг возможностей, и часто говорила: «Чем меньше вы зависите от других, тем больше вас будут любить мужчины».

Истории про девочек, у которых появился шанс изменить судьбу, трогают меня до глубины души. Я советую посмотреть два фильма на эту тему. Первый из них фильм Софии Копполы «Девственницы-самоубийцы» 1999 г. с Кирстен Данст в главной роли. Фильм рассказывает о пяти сестрах, живших в 1970-х гг. в маленьком городе, которые были вынуждены покончить с собой из-за обстановки в семье. Я посмотрела этот фильм много лет назад, и он до сих пор не дает мне покоя. Второй фильм – «Мустанг» 2015 г. турецкого режиссера Дениз Гамзе Эргювен. Здесь тоже рассказывается о пяти сестрах. Религиозные родители не давали им жить нормальной жизнью: двух девочек насильно выдали замуж, одна покончила с собой и только две самые младшие сумели сбежать в Стамбул. Страшно подумать, но такие истории происходят в жизни сплошь и рядом и сегодня.

Родители должны защищать детей от подобных трагедий. Я была счастлива, когда Хиллари Клинтон была выдвинута от своей партии на пост президента. Это доказало, что мечта о равенстве достижима и, возможно, станет реальностью.

Мой мальчик

Когда я стала матерью, я уже знала, что должна с раннего возраста объяснить своему сыну, что роль, которую общество и культура навязывают мальчикам, не должна определять его жизнь. Я всячески поощряла его творчество, не останавливала полет воображения. Взяв в руки карандаш, он начал рисовать на обоях в комнате. Я никогда не кричала на него и не запрещала ему это делать. Я хотела, чтобы он творил. Со временем первые каляки превратились в слова и рисунки, потом в изображения Микки-Мауса, а в подростковом возрасте он начал делать граффити. Постепенно его комната превратилась в один огромный холст, на котором он сам, а потом и его друзья могли выразить себя. Он рисовал любимых персонажей кино: Джека Воробья из «Пиратов Карибского моря», звезд баскетбола – Майкла Джордана, Стива Нэша, Дуэйна Уэйда и Леброна Джеймса, а потом пришла очередь первого граффити о любви, сексе и рок-н-ролле. Сегодня Оскар – обычный американский мальчик, родившийся в Нью-Йорке и выросший сразу в двух культурах, французской и американской. Он доволен собой, чемпион по баскетболу, умеет сопереживать и быть щедрым. И сейчас я понимаю, что начиналось все с детских рисунков на стене, со свободы самовыражения. Он до сих пор рисует на стенах в своей комнате, хотя ему уже девятнадцать. Иногда я просто поднимаюсь в его комнату и смотрю на эту огромную книгу истории его воображения. Мы любим эти стены, для нашей семьи они – сокровище.

Что было бы, если бы каждый ребенок мог давать волю воображению и выражать себя без ограничений? Главной валютой нашей культуры стало бы творчество. Мы бы могли делиться и обмениваться идеями (а ведь именно с этого все и начинается), а потом воплощать наши мечты в жизнь.

Первое творение

В тринадцать лет я была похожа на мальчишку и очень хотела, чтобы меня заметили. Мне нужен был яркий, броский наряд. Мы как раз собирались провести зимние праздники в нашем шале в горнолыжном Отранe, и я поняла, что это будет. Я решила сшить лыжный комбинезон.

Лыжный комбинезон – непростая задача. Я активно катаюсь на лыжах, не боюсь штурмовать сложные склоны. А это значит, что мой костюм должен быть теплым, водонепроницаемым, комфортного кроя из мягкой ткани, в нем должно быть удобно делать любые повороты.

Рукава и штанины я выкроила из винила цвета серебристый металлик. Для основной части взяла черный нейлон с ватином и заложила в выкройку вытачки и мелкие складки, которые подчеркнут фигуру. В качестве ярких цветовых пятен я выбрала красную застежку-молнию и красный эластичный ремень, который подчеркнул женственность силуэта. А чтобы сделать костюм практичным, добавила карман на молнии, куда можно было положить бальзам для губ и пропуск на подъемник.

Источником вдохновения для моего творения послужила шпионка Эмма Пил из сериала «Мстители» в исполнении актрисы Дайаны Ригг. Ее героиня носила облегающий кожаный комбинезон и сексуальные ботинки. Во Франции сериал назывался Chapeau Melon et Bottes de Cuir («Шляпа-котелок и кожаные сапоги»). Это название ясно говорит о том, до какой степени французы помешаны на моде. Я очень хотела быть похожей на Эмму и по мотивам ее сексуального костюма сшила свой (а вместо кожаных ботинок у меня были лыжные).

Я носила комбинезон всю зиму, срезая углы в слаломе и поднимая облака снега на склонах. Этот наряд подарил мне крылья: в нем я могла стать хоть королевой горных лыж, хоть королевой диско. Я каталась с еще большим удовольствием, чем раньше.

В тринадцать лет я уже понимала, какой силой обладает одежда. С одной стороны, все очевидно: «Вот она я!», с другой стороны, она помогает своей хозяйке понять и выразить себя. Красивая одежда способна изменить отношение окружающих, она дарит власть и радость, а это невозможно, если ваш наряд невыразителен.

Красивая одежда сразу делает жизнь лучше. В лыжном комбинезоне я немедленно перешла из толпы в «звезды» склона. Люди поневоле оборачивались и останавливались, чтобы меня разглядеть. Я не начала кататься быстрей и лучше, но я стала уникальной. Моя младшая сестра Элен, отличная лыжница, не выдержала и попросила сшить ей такой же. Это был мой первый заказ!

Сокровища с блошиного рынка

В нашем доме был большой чердак, и я все время искала сокровища в пыльных коробках, которые на нем стояли. Там было полно сувениров, старой одежды, разных вещиц, которые родителям были больше не нужны, но и выбрасывать их не хотелось. Став постарше, любовь к чердачным сокровищам я перенесла на блошиные рынки Гренобля – рынок Виктора Гюго и рынок Сен-Брюно. Здесь можно было найти все, что угодно: старые ткани, одежду, пуговицы, украшения и какие хочешь аксессуары.

Мы с мамой могли часами рыться на прилавках в поисках грошовых сокровищ. Каждая такая мелочь была для меня настоящей драгоценностью, каждый потрепанный лоскуток или винтажное украшение – редкой находкой. После похода на блошиный рынок я садилась за «Зингер» и начинала экспериментировать: мне хотелось сотворить из старья произведение искусства.

Когда мне исполнилось четырнадцать, одним из моих творческих проектов стала футболка Fruit of the Loom. Она мне казалась ну очень необычной. Fruit of the Loom – американский бренд, а все американское было воплощением мечты о свободе, новизне и крутизне, которую мы видели только в голливудских фильмах. В общем, я задумала превратить эту футболку в ювелирное изделие и нашила на нее все сокровища блошиного рынка – от маленьких бусин, пуговиц и лоскутов до кристаллов и крошечного золотого якоря. Я даже откопала на развалах две вышитые золотом буквы «С» и «М» и пришила их на самом видном месте. Я купила старые сломанные серьги, вынула из них жемчуг, нашила его на футболку вдоль ворота – и у меня получилось ожерелье.

На этот проект ушло несколько выходных. Закончив, я надела свое творение, закатала рукава – футболка была мне велика, такие вещи еще называют «бойфрендовскими» – и отправилась на танцы. Я чувствовала себя малышкой на миллион и страшно гордилась своей суперкрутой футболкой от Fruit of the Loom. Мое произведение произвело фурор, подружки сразу же бросились повторять мою идею. Надев футболку несколько раз, я решила ее постирать, положила в раковину, налила мягкого средства для стирки, и… краска с лоскутов и бусин тут же потекла на ткань. Быть может, сегодня полинявшая футболка смотрелась бы интересно, но в тот день разводы краски показались мне трупными пятнами на моем бесценном творении, и я в отчаянии вышвырнула его в мусорную корзину.

Та футболка могла бы дать начало целой коллекции, но оказалась всего лишь первым опытом. Мне было четырнадцать, когда я взяла обычную вещь и превратила ее в вечерний наряд. С той поры небрежная роскошь и ненавязчивый шик покорили меня.

Знаковые эпохи стиля

Мне повезло: мое детство пришлось на конец 1970-х – начало 1980-х гг., эпоху множества музыкальных стилей: в каждом были свои боги, у любого из них можно было подсмотреть что-то в характере, что-то в манере одеваться и в итоге придумать свое.


Диско

Эра диско – это блеск и избыточность. Я обожала танцевать, и раз в месяц мы с сестрами устраивали вечеринки под названием les booms (бум) в нашем гараже. Мы очень красиво их оформляли, и о них знала вся округа. Заднюю стенку гаража я драпировала красной тканью, словно в будуаре, ставила свечи, от которых было удобно – и атмосферно – прикуривать наши первые сигареты. Мы рассылали приглашения на разные тематические вечера – например «Субботняя лихорадка» или «Студия 54» – и крутили на них французские хиты Сержа Генсбура и Клода Франсуа, а также записи легенд студии American Motown Дайаны Росс и Майкла Джексона. Под самодельным диско-шаром мы танцевали и целовались до поздней ночи под Rock with You и Upside Down. Я шила сверкающие мини-юбки, надевала головокружительной высоты каблуки или очень женственные шелковые платья-комбинации, о которых в заснеженном Гренобле тогда никто еще не слышал. А цель у меня была одна: отчаянно экспериментировать, рисковать, исследовать, играть в моду и ловить от этого кайф.

• Джон Траволта в «Лихорадке субботнего вечера» сыграл танцора Тони Манеро и выходил на танцпол в белом пиджаке, черной рубашке и очень длинных брюках, и все это стало прообразом блестящих вещей моих коллекций.

• Дайана Росс, ее высокая прическа и красная помада свели нас всех с ума и заставили трепетать от восхищения. Для обложки своего альбома Diana она снялась в простой футболке и джинсах, но выглядела при этом до мурашек шикарно. Я с восхищением смотрела на ее смелое декольте, любовалась ее страстью к яркому цвету и женственной фигурой. Она всегда выглядела невероятно круто.


Панк

В пятнадцать лет я впервые попала в Лондон по программе школьного обмена и тут же отправилась на разведку на Карнаби-стрит. Я бродила по магазинам немыслимых аксессуаров, заглядывала в салоны тату и пирсинга, в ювелирные салоны, где продавались ожерелья из булавок и остроконечные браслеты в духе Sex Pistols или Clash. Я восхищалась всеми этими самодельными и бунтарскими вещами в стиле панк. Я сама с детства немножко панк с моей любовью к лоскутам с рынков и функциональным переделкам одежды.


• Вивьен Вествуд. Неофициальный дизайнер панка: порванные в клочья футболки, осветленные острые пряди, бледная кожа, макияж, больше похожий на синяки, – все это ее изобретения. В ее магазине Sex на Кингс-роуд я купила футболку с надписью God Save the Queen («Боже, храни королеву)» и носила ее с курткой в стиле милитари или под ковбойской рубахой. Позже я стала большим фанатом ее мужа, композитора и музыканта Малкольма Макларена.

• Крисси Хайнд. «Я одеваюсь, как мне нравится, и заставлю вас меня заметить», – поет она в песне Brass in Pocket группы Pretenders. Она убивала наповал своими кошачьими глазами, дразнящими черными волосами и неровно срезанными челками, черными платьями и сетчатыми трико. Стиль Хайнди был и остается провокационным, уличным, кошачьим.


«Новая волна»

Мне всегда очень нравилось смешивать в одежде мужское и женское – например брать мужскую рубашку или брюки и переделывать их в женский наряд. Лучшие представители «новой волны» возвели андрогинность в абсолют, смешали воедино женское и мужское и создали новый стиль.


• Дэвид Боуи. С 1970-х гг. Боуи оттачивал андрогинный стиль, начиная с истории о Зигги Стардасте. Эпоха блесток, накрашенное мужское лицо, обтягивающий мужское тело костюм – во всем этом «виноват» Боуи. Его песня Let’s Dance («Давай станцуем») произвела фурор во Франции, мы все влюбились в его гениально странный образ.

• Энни Леннокс из группы Eurythmics. Из чего же сделаны ее «Сладкие мечты»? Из коротких ярко-красных волос, черного костюма, белой мужской рубашки и галстука, черных кожаных перчаток и хлыста. Плюс невероятно глубокий и звучный голос. Благодаря Боуи мужчины стали краситься, а Леннокс потрясала своих фанатов, выступая в образе красивой женщины с подчеркнуто женственными формами в мужской одежде.


Поп

К середине 1980-х вернулась танцевальная музыка, бал правил канал MTV и у меня появились свои поп-королевы.


• Шаде. Приглаженные, зачесанные назад волосы, красная помада, большие золотые кольца в ушах. Ее графичный силуэт был свободным и плавным. Она была воплощением современной чувственности.

• Мадонна. Ее противоречивый образ в клипе Like a Virgin – белая юбка из вуали, корсет, кружевные перчатки, как у оперной певицы, ремень с надписью Boy Toy (молодой любовник взрослой женщины) и рваные легинсы – заставил изменить свой взгляд на сексуальность целое поколение девушек, которые хотели бунтовать, очаровывать и покорять.

Первое модное шоу в Париже

Когда мне исполнилось шестнадцать, родители купили квартиру в Гольф-Жуан в Антибе, и мы приезжали туда на лето. С друзьями я часто ездила в ближайший городок Сен-Тропе и топлес продавала козырьки от солнца на пляже, чтобы заработать карманные деньги. Я экономила каждый франк и строила планы. Я была готова расправить крылья и отправиться в Париж навстречу своему первому приключению.

Я хотела попасть на модный показ Ива Сен-Лорана. В тот год мне исполнилось семнадцать, и я сумела скопить достаточно денег на дорогу. Одна транспортная компания согласилась доставить меня туда за очень небольшую плату. Родителям мой план, ясное дело, не понравился. Я долго их уговаривала, рассказывая, что мне есть где остановиться, что там безопасно, давила на то, что эта поездка нужна мне ради «моего же образования» и «чтобы по музеям походить». Только сейчас я могу сказать честно: родители понятия не имели, что я вру насчет полной безопасности и что еду не ради музеев, а ради модного показа. В конце концов мама меня отпустила, и я начала собираться в дорогу.

Я набрала лучших вещей с расчетом на неделю, взяла туфли с самыми высокими каблуками, карманные деньги и клочок бумажки с именем девушки, с которой я познакомилась в Сен-Тропе. Она приглашала меня к себе, если я вдруг окажусь в Париже. На грузовике из Гренобля в Город света – семь часов пути. Из уличного телефона-автомата я позвонила своей знакомой. К счастью, она меня вспомнила и у нее на тот момент была возможность меня приютить.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6