Замуж за тебя. Снова

Замуж за тебя. Снова

Глава 1. Настя

В зале ресторана гаснет свет. Зажигается экран проектора.

— Андрюш, все нормально?

Выражение лица мужа меня сегодня напрягает не в первый раз. Будто скрывает что-то. Всего каких-то пару часов назад мы с ним в ЗАГСе сказали друг другу “да”, а он то и дело на что-то злится.

— Да, конечно. Все хорошо, — отвечает он и улыбается.

Вот только улыбка тоже выглядит натянутой.

— Тогда что с тобой? Ты весь день какой-то нервный…

— Ну… для меня это тоже важное событие, есть повод. Я люблю тебя.

Целует он меня как-то особенно крепко. И мне бы расслабиться, поверить, но не могу. Червяк сомнения уже точит свои ходы в моем доверии.

Гости стихают. Полутемный зал освещают только свечи на столах. Здесь все сегодня — родные, близкие, друзья. Все ждут, когда на экран пустят подарок от моей лучшей подруги, нарезку из наших с Андреем видео.

Экран моргает, я беру мужа за руку и жду. Крис проболталась, что поставит фоном нашу с Андреем песню, но вместо нее звучит совсем другое.

Шаги, щелчок замка, какие-то шорохи в темноте. Будто кто-то крадется. Снова чуть слышно звякает язычок дверного замка, и тихонько стонут петли. Вспышка света, и рука мужа сжимает мою.

— Господи, что это… — доносится сбоку.

Я даже не понимаю, кто это говорит, а просто застываю при виде картинки на экране. Судя по всему, гостиничный номер, постель, а на ней вальяжно спит мой муж в объятиях незнакомой мне женщины. Укрытые по пояс, на полу рядом раскидана их одежда. Нетрудно догадаться, что они не в очереди к стоматологу сидят.

— Выключите это немедленно! — рявкает Андрей куда-то нам за спину, но его голос доносится до меня как через стенку, издалека.

Что это? Как такое возможно?

— Да уж, удался мальчишник… — добавляет уже мужчина, но опять же, сквозь вакуум, который образовался в голове, не разбираю, кто именно. Вероятно, кто-то из друзей Андрея, с которыми он куролесил позавчера, отмечая конец холостяцкой жизни.

Не сразу, но экран темнеет, картинка с него пропадает, и после вспыхивают светильники на потолке. В переливах хрустальных капелек света все теперь кажется ненастоящим, подделкой. Десятки глаз устремлены на нас, а мне под землю провалиться хочется от их сочувствия и собственной растерянности.

Андрей так и держит мою руку, до хруста почти сжимает и нервно поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем.

— Насть… — зовет он.

Повернуться страшно. Как будто пока не сделала этого, все еще можно спустить на недоразумение или еще что. Но все же медленно разворачиваю голову к нему в надежде, что он все мне сейчас объяснит.

Ведь должно же этому быть объяснение. Другое, не то, которое напрашивается.

— Насть… — только шепчет мой муж, виновато глядя в глаза.

— Нет…

Пусть скажет, что это монтаж и кто-то так глупо пошутил над нами. С современными возможностями это реально. Пусть отпирается до победного. Пусть из его взгляда пропадет это чувство вины, которое ранит и меня. Он не мог со мной так поступить! Не мог!

— Прости. Я не знаю, как так вышло, — произносит Андрей глухо, и мой мир разваливается на части.

Корсет платья, на который любовалась во время примерки, давит и не дает дышать. Кажется, что каждый блестящий камешек на нем теперь впивается в кожу.

Я отступаю на шаг. С сопротивлением вытягиваю свои пальцы из рук мужа. Глаза наполняют слезы. Навзрыд плакать хочется. Я будто грязная. И еще гаже от того, что все это переживаю на виду у десятков людей, как рыбка в аквариуме, зверушка из зоопарка.

Самый счастливый день превратился в кошмар, а моя личная драма стала всеобщим достоянием.

Я не могу ни закричать, ни ударить мужа. Боль и разочарование в том, кому слепо верила, парализуют. Ведь ни секунды не сомневалась в том, что он меня любит, сама люблю его без памяти. И что теперь? Нож в спину? На свадьбе, которую полгода готовили.

Еще шаг от него. Сильнее всего хочется убежать, спрятаться где-то.

— Настя, подожди, — Андрей рвется ко мне, роняет мой стул. Тот падает с грохотом на шлейф моего платья цвета сливок.

Опускаю голову, тяну за ткань и уворачиваюсь от попытки Андрея меня обнять и задержать. Оставаться здесь, как на расстреле у любопытных гостей, просто нет сил. Хватаю подол, чтобы не запнуться, и резко разворачиваюсь к дверям, быстрым шагом покидаю собственный праздник.

— Настя! — кричит муж опять, и к концу фразы слышен уже совсем другой голос:

— Ах ты скотина! Я дочь тебе доверил!

Папа рычит, затем я слышу грохот за спиной, что-то падает.

— А вот и драка… На свадьбе же без нее не бывает, — заинтересовано выдает дальняя родственница, наливая себе в бокал выпить.

К месту потасовки стекаются другие гости, разнимают, но я не останавливаюсь, вылетаю из зала в холл.

За локоть меня хватает подруга. Ревет, как и я, тушь стекает по ее щекам дорожками.

— Насть, прости, я не думала, что так все выйдет… Мне видео час назад прислали, когда уже поздно было…

— Так это ты специально его запустила?

— Я хотела тебе глаза раскрыть, чтобы с этим козлом жизнь не связывала.

— Не волнуйся, не свяжу. Уже нет. Хороша была бы парочка — козел и посмешище.

Крис говорит мне в ответ еще что-то, но я ее уже не слушаю. Со злым сопением выхожу из ресторана на мороз, горячее дыхание вырывается наружу сизым облачком. Прыгаю в стоящее чуть сбоку такси.

В тепле машины меня начинает бить дрожь, но о верхней одежде я и не подумала.

— Невеста? Сбегаете? — усмехается таксист и оборачивается, тут же переменив выражение лица, когда видит мое, и уже другим тоном спрашивает: — Куда вам, девушка?

Куда… Я и сама не знаю, куда ехать.

— Пока просто прямо. Там решу…

После банкета должны были уехать в люкс вместе с Андреем, но кажется, что гостиниц с нас обоих хватит. К родителям не хочу, к подруге тоже. В нашу с Андреем квартиру тем более.

Телефон звонит его именем, скидываю. Следом приходит сообщение:

“Насть, я тебя люблю! Тебя одну! Давай поговорим”.

Да вот только тем интересных для разговора, на мой взгляд, не осталось. Сам сознался, даже открещиваться не стал. Любовь? А разве бывает так, когда любишь? Разве можно предать того, кем дорожишь? Сознательно сделать больно?

— На вокзал, — решительно говорю таксисту и хлюпаю носом.

Так кстати вспоминается предложение от бывшего одногруппника по работе. Должность интересная, отличный заработок, перспективы и целое море плюшек. Останавливало меня только одно — переезд. Андрей держал, родители, друзья. Родители от меня никуда не уйдут, а за остальных можно больше не держаться.

Замечательно еще и то, что на предложение я собиралась ответить отказом, и потому никому о нем не говорила. Просто не видела смысла. Теперь вижу, а раз никто не был в курсе, то и не узнает, куда я рвану. Не узнает, и не найдет.

Глава 2. Андрей

Все кажется какой-то злой шуткой, но происходит на самом деле. А мне хочется волосы на себе рвать.

— Настя, стой! — кричу вслед жене.

Двинуться не успеваю, как сбоку меня чуть с ног не сбивает крепкий удар тестя. По инерции отшатываюсь на пару шагов. Челюсть сводит. Кажется, тесть мне и зубы снес. Прикладываю руку, проверяю целостность. Пока все вроде бы на месте, но надолго ли.

Сам виноват, знаю. Но стоит только представить себе, что вот-вот потеряю жену из-за собственной глупости, и удар таким уж болезненным уже не кажется.

— Геннадий Петрович, давайте спокойно поговорим. Но сначала я должен догнать Настю и все ей объяснить.

— Настю ты больше не увидишь, скотина!

Тестю мало, он пробивается ко мне через разнимающих нас людей, пытается подойти снова, и ему это почти удается. Ударить в ответ отца Насти я могу, сил хватит, но не стану. Всегда его уважал, плюс возраст, элементарно убью старика. Да и его гнев я понимаю. Он еще во время знакомства предупредил, что дочь обидеть не даст. А я, выходит, нарвался.

Между нами вклинивается мой брат, останавливает бронепоезд в виде тестя. На меня Артем не смотрит, и я точно знаю, что осуждает.

Надо было хотя бы ему все рассказать. Придурок. Может, если бы поделился с самым близким человеком, этого бы не было. Может, вместе сообразили бы какое-то внятное решение.

С самым близким… Да я все сделал для того, чтобы об этом не узнала Настя.

Как как так получилось, что я умудрился изменить единственной женщине, которую люблю?

— Настя!

У выхода из зала ресторана мелькает клочок ее свадебного платья. Собиралась, счастливо ворковала мне о том, как долго и тщательно его выбирала. Обещала, что я умру от красоты. И я в самом деле чуть не умер, когда увидел ее сегодня, такой она была невероятной. Наивно представил себе, что такой же красивой, как она, будет и наша с ней семейная жизнь. А я просто вычеркну этот свой косяк из памяти и буду каждый день доказывать жене, что она единственная, кто для меня важен.

Тестя мой брат утихомиривает, отводит куда-то в сторону, остальные галдят. Я улучаю момент и протискиваюсь между спин гостей к выходу, ускоряю шаг. Возле двери чуть не сшибаю Настину подругу. Кристина стоит вся в слезах. Если уж эта расстроилась, представляю, что там творится с Настей.

Мне даже подумать больно, что было бы, окажись я на ее месте. Если бы мне предъявили кадры моей жены в объятиях другого мужика, я бы как минимум его задушил своими руками.

А в моей ситуации что делать? Как объяснить ей, что это глупейшая в моей жизни ошибка, о которой я жалею всей душой, но, черт возьми, никак не могу откатить время назад и все исправить?

Никак. И то, что я здорово перебрал с алкоголем, оправдание слишком слабое.

Ведь вообще не хотел ехать ни на какой мальчишник и все равно поперся. Поддался на уловки коллег и друзей.

“Гульнуть надо напоследок, погудеть”.

Погудел, ничего не скажешь. Да так, что чуть рекорд не поставил по самому короткому в мире браку. Хорошо еще, что в ЗАГСе во время церемонии все это не показали. Я целых пять или шесть часов был счастливым мужем.

Едва ли счастливым, если все равно где-то внутри сидело занозой то, что сделал. О, сколько бы я отдал, лишь бы иметь возможность все исправить.

Я выбегаю на улицу ровно в тот момент, когда машина такси стартует от крыльца. Как назло рядом нет ни одной другой. Вылетаю прямо на проезжую часть, выставляю руку. Такси жены скрывается за поворотом.

Куда она поедет? Домой собирать вещи и съезжать к родителям?

Рядом тормозит потертая Лада. Я прыгаю на переднее, пихаю водителю деньги и называю адрес, а сам вытаскиваю из кармана телефон, чтобы набрать Настю.

Остановись. Выслушай. Просто дай объяснить.

Но она сбрасывает вызов, не ответив. Не дает ни единого шанса. В слепой надежде пишу ей сообщение. Без толку, ответа нет.

Я прилетаю к нам домой, взбегаю по лестнице и, запыхавшись, открываю дверь, но в квартире темно. Ее вещи на месте. Не взяла ничего или поехала не сюда?

На нервах хожу из угла в угол и жду еще минут пятнадцать в надежде на то, что мы с ее такси просто разминулись и она приедет чуть позже меня. Но Настя не появляется.

Еще бы. Гордая. Ей проще все бросить и оставить, чем после такого со мной видеться.

Снова набираю ее номер, на этот раз я заблокирован, противный писк об этом сообщает. Но сдаваться не намерен. Бегу по лестнице вниз попутно вызываю такси и жду его на улице прямо на морозе без верхней одежды. Настя и сама вылетела в одном платье, я в отличие от нее одет куда теплее.

Квартира ее родителей всего в десяти минутах езды. После заслуженных ударов от тестя мне бы лучше не появляться у них на пороге, но иного выбора, как найти Настю, у меня нет. Куда еще идти?

Я подпираю дверь не меньше часа. В окнах темно, в квартире тихо. Через час слышу, как открываются двери лифта. Тесть и теща вернулись домой.

Кулаки тестя скручиваются он весь ощеривается, а я предчувствую новую потасовку.

— Подождите! — примирительно выставляю перед собой ладонь, и это дарит мне несколько секунд. — Я сам знаю, что виноват, и сегодня по лицу получил заслуженно. Но я должен поговорить с Настей, и вы никакого права не имеете прятать ее от меня. Если знаете, где она находится, скажите! В чем я точно никогда не врал, так это в том, что люблю вашу дочь.

Тесть только скрипит зубами, а вот глаза тещи наполняются слезами. Я успеваю было подумать, что случилось что-то страшное, но она, едва не плача, произносит:

— А мы и сами не знаем, где Настя. Она только сообщение прислала и сказала, чтобы никто ее не искал. Она сама с нами свяжется.

Сам не знаю, почему, но верю ей, а еще прекрасно знаю, что даже если Настя объявится, мне они не сообщат. Значит искать ее я буду своими силами.

Несолоно хлебавши, опустошенный, я снова выхожу на улицу, вызываю новое такси и кружу на нем по знакомым нам с Настей местам в слабой надежде, что она решит посетить одно из них. Возможно, чтобы проститься.

Но ее нигде нет. Как сквозь землю провалилась. И где она? В одном платье, только с телефоном и паспортом в руках.

Так ее и не найдя, я вынужден вернуться домой. Десятки раз набираю Настю. Ответа нет. Абонент недоступен, и для меня она по всей видимости решила пропасть навсегда.

Я и раньше понимал, что ошибся. Но теперь четко осознаю, что из-за глупой ошибки потерял самое важное в своей жизни. Любовь. Предал, втоптал в грязь.

Разве есть еще хоть один шанс, что она сможет простить?

В дверь вдруг звонят. На пороге стоит мой брат. Молча окидывает меня серьезным взглядом и медлит.

— Входи, — бурчу ему и пропускаю в прихожую.

Предчувствую лекцию от него, а может быть даже хочу ее. Пусть выскажет все о том, какой я негодяй. О том, как подло я поступил, хоть я и сам это прекрасно знаю, лишним не будет. Предательство для Артема всегда было табу, а здесь еще его родной брат накосячил.

Но он молчит, только проходит вслед за мной в кухню, так же молча усаживается за стол.

— Чем помочь? — произносит он, что меня немало удивляет.

Я было собираюсь открыть рот и гордо заявить, что я все решу сам, но отвлекаюсь на короткий сигнал телефона.

Оповещение о том, что Настя подала на развод.

Глава 3. Настя

На экране скачут веселые романтичные картинки. Фото сменяются под звуки саксофона. В горле встает комок, с огромным усилием получается его проглотить.

На экран больше не смотрю, только слушаю переливы саксофона и жду, когда это мучение закончится. Сестра Кристины выбрала для ее торжества ту же песню, что должна была звучать с видео нарезкой на нашей с Андреем свадьбе. Но не срослось.

Я надеялась, что через год после случившегося меня это ранить уже не будет, однако ранит. Прямо как вчера помню этот зал и боль в груди, хищные взгляды случайных гостей, сочувственные ахи близких.

Наконец, трелятый саксофон стихает, экран гаснет, в зале загорается свет. Гости аплодируют молодым. Я хлопаю тоже, только вот чувствую себя чужой на этом празднике жизни. Во-первых, после понятных обстоятельств всю романтику я в себе изничтожила. А во-вторых, и с самой Кристиной отношения стали налаживаться только последние месяцы и причем по ее инициативе.